Железка во рту

На самом деле, Минхо никогда не считал себя параноиком. Если что-то было не так, то он говорил об этом сразу, не желая вводить собеседника в заблуждение. Если у кого-то другого что-то было не так, и это было хорошо видно, Ли старался не вмешиваться, однако перед этим всегда интересуясь, нужна ли помощь. Особенно, когда дело касалось близких людей. В комнате светло только потому, что мягкий тёплый свет ночника разгоняет вечернюю тьму, отбрасывая на стены искривлённые тени предметов. За окном тихо стрекочут какие-то насекомые, которых отлично слышно через приоткрытое на проветривание окно, и этот звук правда успокаивает, настойчиво вытесняя из головы все мысли. Минхо бездумно лазит в телефоне, листая ленту социальных сетей, когда на пороге комнаты в одном полотенце появляется Чан, другим, чуть поменьше, суша собственные мокрые волосы. Он ничего не говорит, только ёжится еле заметно, потому что в комнате работает кондиционер, и топает к большому шкафу с одеждой, с тихим скрипом открывая дверцы. Ли наблюдает за парнем внимательно, пока тот достаёт чистые вещи, пока развязывается полотенце, всего на секунду открывая вид на голую задницу, тут же скрывая её тканью домашних шорт. — Дразнишься, чаги? — Чан вздрагивает, когда вокруг обнаженного торса обвиваются крепкие руки, а на плечо ложится лёгкий поцелуй — мог бы раньше сказать, что планируешь жаркий вечер. — Ммм, и что бы это изменило? — тихо усмехается Бан, откинув голову на плечо младшего, и позволяет чужим ладоням гладить по груди, слегка оттягивая соски. — Я бы присоединился к тебе ещё в душе. Крис смеётся совсем тихо, хрипло немного, пока Минхо целует влажную кожу на его шее, собирая языком новые и пропущенные ранее капельки воды. Ли пальцами ведёт по очертаниям чужого пресса, подушечками почти щекотно обводя каждый кубик, слегка кусает рядом с плечом, срывая с чужих губ тихий вздох, и касается области чужого паха совсем немного, однако этого оказывается достаточно для того, чтобы Чан тихо шикнул и резко отстранился. — Я очень устал, Хо-я. Минхо так и остаётся стоять, глупо хлопая глазами, пока Бан быстро выбирается из его объятий, чмокнув в щёку, будто утешительно, и обходит стороной, через пару секунд плюхаясь на кровать. Он выглядит как обычно, его поведение в основном ничем не отличается от обычного Чана, которого уже семь лет так сильно любит Ли, однако в последнее время младший правда не узнает его. Потому что четыре недели назад Чан готов был трахаться на любой поверхности их квартиры 24/7. Сейчас же, стоит младшему обнять его, лишь намекнув на близость, у парня появляется тысяча, ни разу не повторившихся отговорок, чтобы оставить Минхо ни с чем. Сначала Ли правда верил, что Чан устаёт. На работе у того был завал, потому что под конец месяца все начали бегать как сумасшедшие, чтобы доделать всё вовремя, и парень задерживался обычно на час или два, приходя домой совсем без сил. Минхо понимал, правда понимал: мягко целовал чужие губы прямо у входной двери, обнимая усталое тело старшего, грел ужин, пока тот принимал душ, а потом просто укладывал в постель, позволяя обнимать себя крепко-крепко, зная, что Чана это успокаивает. Но месяц закончился, начался новый, и Бан начал приходить с работы как обычно, иногда даже чуть раньше. В первые дни Ли просто набрасывался на него прямо с порога: яростно впивался в губы, обнимал крепко, ногами сжимая торс, и тёрся о живот возбуждением, потому что точно знал, что Чан любит такое. Вернее, любил, ведь каждый раз за эти четыре недели Крис мягко отстранял младшего от себя, лишь оставляя на его лбу поцелуй. Будто утешительный приз. Ничего не получалось и в ванной, когда Минхо без стука привычно заходил к парню, пока тот в душе или только раздевается, чтобы принять его. Чан в такие моменты бормотал что-то недовольное, силой выпихивая парня обратно за дверь, пока тот старательно пытался рассмотреть какие-то изменения в таком знакомом теле, которое не видел обнажённым слишком долго. Не срослось и в прошлые выходные, когда Чан готовил завтрак в одном фартуке на голый торс и шортах. Сонный Минхо, только-только вылезший из постели, так сильно захотел взять его прямо на этом столе, измазанном каплями теста и мукой, что подкрался сзади совсем неслышно, сразу начав тереться едва вставшим членом о чужую промежность. — Что ты делаешь, детка? — тихо спросил Бан, а Ли почувствовал, как под его ладонями напряглось чужое тело. — Ты выглядишь так горячо сейчас, чаги… — шепчет Минхо, покусывая загривок старшего — очень хочу трахнуть тебя. — Тогда наш завтрак сгорит — отзывается Чан, легко разворачиваясь, чтобы чмокнуть парня в щёку. В его руке лопатка, измазанная тестом, на щеке след от шоколада, что Минхо находит очень милым. Он вообще находит Чана очень милым. — Я могу просто съесть на завтрак тебя, хён. — улыбается соблазнительно Ли, ладонями пробираясь под фартук. — мой самый сладкий мальчик… — Ты сможешь сделать это позже — говорит Крис и это не звучит как очередной отказ, но при этом оставляет неприятный привкус — я буду на десерт. Но десерта не случается, потому что сразу после завтрака Чан смывается на пробежку, а потом, придя домой лишь чтобы принять душ и переодеться, говорит о том, что Чанбин позвал его на встречу, и исчезает до самого вечера. Так что да, Минхо никогда не считал себя параноиком. Но сейчас, стоя посреди их с Чаном спальни, пока тот тихо пыхтит, устраиваясь под одеялом за его спиной, Ли чувствует себя очень похожим на разноцветную детскую карусель, где вместо весёлых зверушек его мрачные мысли. — Хён? — неуверенно зовёт Минхо, занимая свою половину постели. Он смотрит на старшего, который привычно укладывает голову на его груди, перекидывая руку через тело, и зарывает ладонь в его волосы, слегка массируя кожу — у нас… всё в порядке? — Ммм, да… Почему ты спрашиваешь? — лениво отзывается Крис, прижимаясь ещё чуть сильнее. — Просто… — тихо говорит Ли, смотря в одну точку на стене. Вопросы крутятся в голове, но парень впервые в жизни боится задать их и получить ответ — мне показалось, что ты какой-то странный. — Правда? — младший чувствует, как Чан напрягается всего на секунду, и это вызывает в голове так много всяких мыслей, что хочется блевануть — тебе кажется, милый. Я правда устал сегодня, так что спокойной ночи. — Ладно… Спокойной, чаги. Это продолжается ещё около двух недель. Минхо изводит всего себя: морально, потому что ни один день не проходит без мыслей о том, что творится с Чаном. Физически — потому что дрочить в одиночку в душе становиться уже чем-то привычным настолько, что правое запястье начинает неприятно ныть. Ли испробовал всё: соблазнения, массаж, попытки поговорить об этом напрямую, с которых Чан мастерски съезжал то переводя тему, то куда-то смываясь. Минхо встречал его с работы в одном халате и с пробкой в заднице, романтическим ужином из любимых блюд, долгими поцелуями, которые обычно переходили в нежный секс, однако сейчас заканчивались очередной глупой отговоркой. Парень снова пытался проскользнуть в ванную, но был повторно выставлен оттуда. Он, смущаясь и краснея, просил совет у лучшего друга, но Феликс сказал только очевидное: «Вам нужно поговорить об этом, хён. Честно и без увиливания». Один раз Ли попытался разбудить старшего минетом, но как только взялся за резинку шорт, Чан проснулся сам. Парень ожидал любой реакции: удивления, долгожданного желания или очередного мягкого отказа. Но никак не злости. После той громкой ссоры Бан съехал спать на диван на целых три дня. Ли видел, как тот мучался от боли в шее и спине из-за неудобной позы и скрипучих пружин, но ничего не мог поделать. Они не разговаривали, молча проходя мимо друг друга в квартире, не скидывали друг другу смешные стикеры в течении дня и не прикасались. Ли тоже был зол. Был обескуражен, а ещё в полном замешательстве. В какой-то момент ему стало настолько плохо от непонимания происходящего, что появлялся страх. Это липкое чувство, что медленно подбирается где-то внутри, захватывая в свои сети скользкими лапами. Минхо давно не чувствовал себя так одиноко и холодно, лёжа в постели, где вторая половина оставалась пустой. Кажется, Ли правда никогда не чувствовал себя так плохо. Он видел, что что-то не так. Чувствовал это, но не мог понять что. Он был словно в ловушке, в клетке, из которой нет выхода, и остаётся только бесконечно долго смотреть наружу, мечтая выбраться и вернуть к прошлой жизни. Минхо всегда доверял Чану. Никогда не сомневался в его верности, в его любви. Поэтому совесть грызла его очень сильно, когда он рылся в телефоне старшего, пока тот принимал душ. Парень облазил все приложения, все чаты, все звонки. Но не нашел ничего. Потом в ход пошли вещи Чана: Минхо обыскал все его карманы, проверил все рубашки на наличие чего-то постороннего, вызывающего подозрения. Но нет — везде только запах духов Чана, где-то даже парфюма самого Ли, а в кошельке старшего лежит их давний совместный полароид. На фото они счастливые и ещё молодые: Чану тут двадцать, Минхо — девятнадцать. В тот день было много улыбок, вкусной еды, поцелуев и… В тот день случился их первый раз. Минхо вдруг захотелось расплакаться. Так проходит ещё неделя, в течении которой Ли всё чаще думает о том, что больше так не может. Потому что старший теперь не только отказывался от близости, но и вовсе перестал целовать его. Чан снова отталкивает парня, когда они смотрят новую дораму. Ужасно банальный романтический момент продолжается на экране уже около двух минут, и Минхо просто слегка приподнимает голову с чужой груди, чтобы коснуться губ старшего своими, будто доказывая героям фильма, что они могут лучше, но тот так вовремя слегка отворачивает голову, и младший целует его в щёку. — Чан? — чуть выгибает бровь Ли, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается. — Там самый интересный момент — лишь отвечает Бан, хотя на экране происходит какой-то муторный диалог. Минхо поджимает губы, и если бы Чан смотрел на него, то точно увидел бы в глазах волны печали. Младший молча рассматривает чужое лицо ещё какое-то время, и даже если Крис чувствует его взгляд, то не поворачивается. На самом деле, это и становится последней каплей для того, чтобы младший схватил пульт, ставя фильм на паузу. — Эй, ты чего? — Чан звучит недовольно, но его попытки отобрать пульт заканчиваются тем, что устройство падает на пол, а Минхо крепко, почти больно хватает его за запястья, прижимая их к дивану над головой — Минхо… — Хватит с меня — выплёвывает Ли, смотря в беспокойно бегающие глаза напротив — мы поговорим. Сейчас. — О чём это? — выгибает бровь Крис, но на дне его глаз плещется тревога. Он выглядит так, будто его прижали к стенке, и Ли мысленно готовится к худшему. — О том, что с тобой происходит. Почему ты избегаешь меня? — Я не избегаю. Вот он я — рядом. — Прекрати это. Слышишь? Хватит уже, надоело. Скажи, что происходит, Чан. — Я не понимаю… — Да, Господи!.. — вдруг вскрикивает Минхо, несильно ударяя по плечам старшего кулаками, и его лицо сильно искажается от подступающих горячих слёз и кипящей внутри боли — просто скажи мне, я не хрустальный. Ты нашёл кого-то другого, верно? — Что?.. — шокировано шепчет Чан, широко раскрывая глаза — Минхо, что… — Почему ты просто не сказал мне сразу, а? — Ли уже не слышит его. Всё то, что он так долго держал внутри — все подозрения, страхи, боль — всё это вырывается наружу с неконтролируемыми обжигающими слезами и криками — ты… Ты мог просто сказать, я бы понял. Я ведь… Я хочу, чтобы ты был счастлив… Только что такого есть в нём, чего нет во мне?! Если ты больше не любишь меня, больше не хочешь, то зачем всё ещё находишься здесь?! Это больно, Чан! Это так сильно больно… Я просто хочу поцеловать тебя или трахнуть тебя, но ты каждый раз отшиваешь меня, будто я больше ничего не значу… Я больше не могу, хён, я… Пожалуйста, я просто… Это продолжается уже столько времени и мне кажется… Я не могу так больше… Минхо чувствует, как разрывается. Он отчаянно кричит, бьёт старшего по груди и плечам, не сдерживаясь, выплескивая всё и сразу, пока тот не перехватывает его руки, резко приняв сидячее положение, и крепко прижимает к себе, мягко поцеловав в висок. Ли пытается вырваться, кричит ещё громче что-то о том, какой Бан придурок и как сильно он любит его, даже не смотря на всё то, что тот сделал. Чан успокаивает его нежным шёпотом на самое ухо, который парень вряд ли слышит за собственными всхлипами, слегка покачивая из стороны в сторону, и ему тоже так чертовски больно, что задохнуться хочется. А потом, когда истерика чуть спадает, младший хрипло и сбивчиво шепчет во влажную от собственных слёз шею о том, что хочет расстаться, потому что больше не может выносить эту боль. — О, Минхо… — совсем тихо шепчет Чан, прижимая дрожащего парня ещё ближе к своей груди — мой глупый, глупый Минхо… — Пожалуйста… — едва слышно выдавливает Ли, давясь собственным всхлипом — мне так плохо… — Мне так жаль, малыш — Бан болезненно жмурится, медленно водя ладонями по чужой дрожащей спине — очень, очень жаль… Прости меня, пожалуйста, прости, милый. Твой хён такой дурак, да? Я люблю тебя, Минхо. Так сильно люблю, ты даже представить не можешь. И я никогда не изменял тебе, клянусь. Для меня всегда есть и будешь только ты. — Тогда почему… — Пожалуйста, посмотри на меня — тихо просит Бан, и Минхо медленно, устало и не хотя отстраняется от его плеча, смотря опухшими красными глазами прямо в глаза напротив. Крис осторожно стирает с чужих щёк слёзы большими пальцами, улыбаясь печально так, еле заметно, и Ли видит в его глазах бесконечную вину и волнение. Теперь всё произошедшее кажется немного смущающим, но младший правда понимает, что без этого они бы так и не сдвинулись с мертвой точки. — Мой Минхо… — шепчет Бан, рассматривая его лицо так, будто видит младшего впервые. В его взгляде столько трепета и бесконечной нежности, что Ли правда почти задыхается — мой мальчик… — Чан, пожалуйста… — Т-ш-ш… Я покажу тебе кое-что. Доверишься мне ещё разок? Ли просто кивает мелко, скорее по привычке, и тратит последние силы на то, чтобы вцепиться в широкие плечи, когда Чан встаёт с ним на руках. Они заходят в спальню, и Бан осторожно опускает младшего на постель, по которой тот сразу растекается, наклоняясь над ним так близко, что их носы соприкасаются. Он смотрит, просто смотрит, а Минхо дышать боится, потому что всё происходящее кажется сном. Такая близость, особенно после такого долгого избегания, пускает по коже мурашки, заставляя сердце нездорово трепетать. — Чаги… — на грани слышимости шепчет Минхо, не решаясь шевелиться прикованный страхом того, что Бан снова оттолкнет. — Ты очень красивый, знаешь? — уголком губ улыбается Бан и целует прежде, чем Ли успеет возразить. Младший откровенно стонет. Это стон облегчения и долгожданного наслаждения, когда Чан углубляет поцелуй, крепко прижимая его к себе, устроившись между разведённых ног. Ли зарывается в чужие кудри, сильно сжимая волосы на затылке, и целует, целует, целует, потому что наконец позволено. Потому что Бан наконец отвечает ему не просто лёгким чмоком, а ответно кусает губы и сплетает языки. Это ощущается так хорошо, слишком хорошо, что кружится голова и тянет внизу живота от долгожданной близости. Минхо ничего не может с собой поделать: обхватывает старшего руками и ногами, прижимая к себе так близко, что между ними нет расстояния вовсе, и шарит руками по крепкому телу, будто вновь изучая его давно знакомые рельефы. Целует, целует, целует пока не заканчивается воздух, а потом отрывается всего на секунду — чтобы просто вдохнуть — и снова припадает к пухлым губам, кусаясь. У них обоих болят покрасневшие губы и жжёт в лёгких, но им настолько плевать, что это просто игнорируется. — Я так скучал, Чан-и… — задыхается парень, стоит старшему наконец оторваться от губ, спускаясь поцелуями к шее. Сегодня они слишком нетерпеливы, слишком взвинчены, поэтому одежда беспорядочно и быстро летит на пол, хотя Чан оставляет на себе шорты — я так сильно по тебе скучал… — Прости, прости меня… — шепчет Бан где-то между засосами, что оставляет на коже чужой шеи — я так сильно облажался… — Прос-ох… Просто трахни меня уже… — шепчет Ли будто в бреду, выгибаясь навстречу рукам и губам, что ласкают грудь и живот, и царапает широкую спину, заставляя старшего шипеть — пожалуйста, чаги… — Т-ш-ш, помнишь я обещал показать кое-что? — Чан ощутимо кусает кожу возле пупка, что приводит Минхо в чувство, заставляя вскрикнуть. — Нельзя отложить? — хнычет Ли, потираясь ощутимым возбуждением о чужой живот, пока старший вылизывает его грудь, заставляя вскрикивать от каждого укуса. — Это важно, малыш. Просто подожди секунду. Перед тем как Чан отстранится, Ли снова крепко цепляется за него, глубоко целуя. Внутри всё кипит так сильно и почти болезненно, что парень собирает последние силы, чтобы отпустить старшего от себя, позволив ему подняться на ноги. Даже такое расстояние сейчас кажется очень большим, заставляя внутри всё сжаться от страха, что Бан вдруг уйдёт. Минхо раскидывается по кровати звёздочкой, нетерпеливо ёрзая, и наблюдает за тем, как Крис, чуть смущаясь и краснея щеками, что вводит в лёгкий ступор, медленно снимает шорты, а следом за ними и боксеры. Сначала Ли не замечает ничего. В комнате сумрачно, блеклый свет идёт только от уличного фонаря, и первые секунды парень просто пялится на любимое тело напротив, пожирая его голодными глазами. Чан готов поспорить, что зрачки младшего становятся больше, когда он медленно, с чувством, ведёт взглядом по его телу, от самой макушки до пяток. По коже бегут мурашки, потому что этого чувства не было уже так давно, что оно кажется чем-то сладостно забытым. Чан дрожит где-то внутри от того, как Минхо облизывается, пожирая его кубики пресса, а потом его глаза спускаются чуть ниже, за секунду комично расширяясь. — Ох… Сначала Минхо кажется, что показалось. Но потом, приняв сидячее положение и продвинувшись ближе оказывается что нет — не показалось. Ли закусывает губу как-то слишком уж сильно, чувствуя во рту привкус металла, и смотрит, смотрит, смотрит будто под гипнозом, пока Крис смущается ещё больше, тихо покашливая, чтобы привлечь внимание. — Это… — Да — лишь кивает Бан, хотя младший этого не видит — настоящий. Минхо сглатывает слюну так шумно, что даже Чан слышит. Тишина становится ещё более неловкой до момента, пока младший кончиками пальцев завороженно не касается маленькой серебряной сережки в головке чужого возбужденного члена. Он трогает совсем невесомо, будто боясь сделать больно, но Бан всё равно стонет совсем тихо, дёргаясь. Кажется, Минхо нравится реакция, потому что он трогает ещё раз, но уже более ощутимо, хотя всё ещё с осторожностью. — Когда… ты сделал это? — хрипло спрашивает Ли, даже не смотря на парня — его явно больше привлекает пирсинг. — Два месяца назад. Помнишь, когда я ходил тусоваться с Чанбином и Ханом? — О… И ты молчал? Ты поэтому отшивал меня всё это время? — Прости, мне так стыдно… — тянет Чан, когда Минхо снова утягивает его за руку на кровать, заставляя практически завалиться рядом — я просто… Мы напились тогда и Бин потащил нас знакомиться со своим парнем. А тот работает в салоне. Ну и понеслось… — Ты хотел этого? — тихо спрашивает Минхо, и в его голове скользит искренней интерес. — Ммм… На половину. Я давно думал о пирсинге, но это была скорее бровь или ухо. Хёнджину было плевать на то, что всё, что мы несли, было пьяным бредом. А ещё плевать, что нельзя обслуживать пьяных людей. — Почему ты не сказал мне? — спрашивает младший, поглаживая чужой торс и смотря прямо в глаза — я столько всего понадумывал… Я… хён, это было очень тяжело. — Я знаю, мне так жаль… — Нет, ты… Ты избегал разговоров, хотя просто мог объяснить. Конечно я бы понял, что ты просто не можешь из-за процесса заживления. Боже, мы могли придумать что-то другое, придурок. Ты думал, что я не пойму или что? — Я просто… Мне показалось, что тебе не понравится… Ли смотрит удивлённо, потом озадаченно, а потом вдруг начинает смеяться. Чан выгибается бровь, пока младший резво седлает его бёдра, наклоняясь так близко к лицу, что Бан чувствует его дыхание на губах. Минхо смотрит. Просто молча смотрит на него, будто сканируя, а потом зарывает пальцы в кудряшки, мягко перебирая их. Их до боли возбужденные члены иногда трутся друг о друга, и это настолько хорошо, что хочется плакать. — Я люблю тебя, Чан — шепчет Ли в самые губы, улыбаясь нежно-нежно — всего тебя. И мне нравится это. Это странно, но заводит, знаешь. — Серьёзно? — усмехается Бан, потираясь носом о чужой — хорошо, потому что я придумал целую речь о том, как сказать тебе. — Какой же ты дурак… Ли не договаривает, прерванный поцелуем. Чан снова кусается, проталкиваясь языком в чужой рот, шарит ладонями по телу, иногда сжимая так сильно, что по-любому на утро останутся синяки. Минхо только стонет прямо в поцелуй, сплетая языки, и вдруг резко отстраняется, смотря в чёрные поплывшие глаза напротив. — Всё уже зажило, да? — чуть вязко спрашивает Ли и его голос дрожит от возбуждения — раз ты решился. — Да, теперь всё в порядке — кивает Бан, целуя парня в кончик носа. — Хочу отсосать тебе. И прежде, чем Чан успевает что-либо сказать, Минхо поворачивается задницей к его лицу, открывая такой вид, от которого Бан сам чуть позорно не кончает, и наклоняется к члену, целуя головку. Крис стонет так протяжно и громко, дёргая всем телом, что младший вздрагивает сам, повторяя это снова и снова, а после заглатывает наполовину. — Хо-я… — Чан стонет, чувствуя, как собственный член пропадает в жаре чужого рта, а маленькие ладони сильно сжимают бедра, иногда оглаживая кожу — боже… — Это так странно — негромко говорит Ли, отстраняясь на секунду — ощущения… Необычные. — Но тебе-ааах… Чан договорить не успевает, потому что младший снова берёт в рот, языком оглаживая украшение. Бан скулит совсем тихо, бормочет что-то бессвязное, и чтобы занять себя хоть чем-то, обхватывает ягодицы младшего, чуть раскрывая его, и широко лижет колечко мышц, отчего тот стонет судорожно, пуская по члену вибрацию. — Ча-а-ан… — всхлипывает Минхо, мелкими поцелуями покрывая всю длину и снова посасывая лишь головку — пожалуйста… — Ммм, работай лучше, малыш, если хочешь кончить — отзывается Бан, целуя кожу прямо рядом со входом. — Ненавижу тебя… — раздается в ответ, и Минхо одним движением насаживается на всю длину, начиная быстро двигать головой, при этом языком всё время теребя украшение. Бан скулит, иногда срываясь на крики, и снова толкается внутрь парня языком, чувствуя его стоны. В комнате слишком жарко, слишком горячо, и Чан чувствует, как по виску скатывается капелька пота. Он вылизывает парня так, будто правда хочет сожрать, и вдруг звонко шлёпает по ягодице, заставляя вскрикнуть и вильнуть задницей прямо перед его носом. Крис делает так снова и снова, и Ли дрожит сначала от его хлёстких ударов, а потом от поцелуев, что осыпают покрасневшую кожу. Минхо правда на грани того, чтобы кончить. — Чан-и… Быстрее, пожалуйста… — скулит парень, после снова насаживаясь ртом на член — ещё… Здесь, здесь… Бан вдруг настойчиво проталкивает внутрь парня сразу два пальца вместе с языком, начиная трахать его ещё быстрее и глубже, задевая простату, и Минхо вскрикивает, всем телом содрогаясь и долго кончая на живот и грудь старшего. Он плачет и почти воет, потому что Крис не останавливается: трахает его пальцами и языком быстро и грубо, будто наслаждаясь разбитым состоянием, до которого сам и довёл. Ли пытается отстраниться, соскользнуть с чужого тела, но старший лишь крепко, почти больно хватает его, не давая отстраниться. — Я ещё не кончил, малыш — хрипло говорит Чан, и по комнате вновь разноситься звук шлепка и жалобный стон — и я буду продолжать трахать тебя, пока не залью спермой твой рот. Минхо хнычет жалобно, но после очередного звонкого шлепка послушно насаживается ртом на член. Чан довольно стонет и снова входит в красноватую дырочку языком и уже тремя пальцами, пока Ли стонет вокруг его члена, работая ртом. Крис правда чувствует, что осталось совсем немного, и начинает двигать бёдрами навстречу младшему, утробно рыча. Минхо не может остановить текущие по щекам слёзы, собственный член болезненно пульсирует, снова наливаясь кровью, и парень, наплевав на затекшую челюсть, двигает головой почти в такт толчкам, которые делает сам Крис. — Я почти… — надрывно шепчет Чан, ускоряя движения пальцев, пока Ли, почти задыхаясь, языком вылизывает пирсинг — Мин-ох… Да, здесь… Здесь… Ох, боже… Чан кончает с громким вскриком, заливая рот младшего так сильно, что сперма течет по уголкам его губ, как бы тот не пытался проглотить всё. Он задыхается и кашляет, дрожа всем телом, потому что Бан накрывает его член ладонью, доводя до края во второй раз. Ли кончает с громким воем, видя перед глазами только белые блики, и просто заваливается прямо на старшего, устраивая горящую щёку на его бедре. Украшение блестит прямо перед его глазами, и парень на пробу касается его пальцами, слыша тихое шипение и несильный шлепок по своей и так раздражённой ягодице. — Прости… — шепчет Минхо, тихо всхлипывая. Он всё ещё плачет, просто не в силах остановить слёзы облегчения, когда Чан неспеша и поддерживая ослабевшее тело, помогает ему добраться до подушки, чтоб без сил упасть на неё опухшим лицом. — Как ты, малыш? — тихо спрашивает Крис, и в его голосе слышно волнение и трепет — это не было слишком? — Я чувствую себя так хорошо сейчас… — бубнит Минхо с кряхтением переворачиваясь на бок и двигаясь ближе к Чану, чтобы уткнуться лбом в его грудь, размазывая слёзы — я сегодня такой плакса, да?.. Но мне так сильно не хватало этого. — Это было очень глупо с моей стороны — виновато шепчет Бан, прижимая парня к себе ещё ближе и целуя в макушку — я не подумал о том, как к этому отнесёшься ты. Что будешь чувствовать и переживать. Нужно было просто поговорить, я такой эгоист. Прости, Минхо, у тебя правда никудышный парень. — Эй, не наговаривай на моего парня… — ворчит недовольно Ли, толкая Чана в рёбра — он хороший, правда. И любит меня. Просто иногда глупый. — Справедливо. Они лежат так ещё какое-то время, за которые Минхо окончательно успокаивается, переставая всхлипывать. Чан мягко перебирает его растрёпанные волосы, целует в макушку, гладит по обнаженной спине, пуская мурашки, и просто не может перестать нежно улыбаться. Ли в его руках вдруг кажется таким крошечным, ранимым, что Бан в очередной раз видит его настоящего, не спрятанного за масками холодности и самодостаточности. Крис мысленно обещает себе изо всех сил оберегать именно такого Минхо, потому что в отличие от его другой, более грубой стороны, ему действительно нужен кто-то, кто позаботиться о нём. — Пойдем в душ, м? — тихо предлагает Бан, оглаживая чужие рёбра. — Ммм… Я ещё хочу оседлать тебя, хён… — лениво урчит Минхо, касаясь губами кожи на груди старшего — не думай, что так просто отделаешься от меня. — Не думаю — смеётся Чан, снова целуя парня в волосы — никогда не думал. — Ну конечно… — Ты слишком устал, малыш. Я отнесу тебя в душ. — Не-е-ет, мы ещё не закончили… — Всё завтра, Хо-я. Я ведь никуда от тебя не денусь.