Кто ты для меня, Пенелопа Экхарт?

Кто ты для меня, Пенелопа Экхарт?

Этот вопрос всплывал каждый раз, когда я видел тебя, каждый раз, когда я думал о тебе, каждый раз, когда твой образ возникал передо мной, и каждый раз, когда я слышал твое имя. Я так часто его себе задавал, что он укоренился в моем подсознании. И каждый раз я оставлял его без ответа, закапывая все глубже, наивно надеясь, что больше не буду отдаваться в такие раздумья. Но в день, когда ты потеряла сознание и чуть не умерла, вопрос, который на протяжении годов был игнорирован, раздался эхом.

Кто ты для меня, Пенелопа Экхарт?

Сестра? Нет. У меня есть только одна сестра, и это – Ивон. Ты, Пенелопа Экхарт, никогда не была для меня сестрой. И не являешься ею, и никогда не станешь. Никогда. Как бы я ни старался, я не мог полюбить тебя как сестру. Какой «полюбить»? Я даже не видел в тебе ее. Я не мог увидеть в тебе сестру, я не мог принять это. Не мог. Не смогу. Тогда кто? Друг? Смехотворно. Это даже немыслимо. Даже смешнее, чем... Возлюбленная? Как же я жалок. Позволить себе подумать о таком грешно. Даже если бы я мог сказать, что мои чувства – это влюбленность... или хотя бы симпатия... Нет. Это неправильно. Это неверно. Это глупо и самонадеянно. Нет. Так кто же ты? Кто ты такая, что загоняешь меня в тупик таким вопросом? Почему я каждый раз заметал последствия твоих капризов, не заботясь лишь только о репутации рода? Что было в моей голове помимо этого? Почему в каждой твоей проделке я винил тебя, хотя и хотел верить, что это не ты? Почему я тоскую по той твоей улыбке, которую ты мне больше не показываешь? Почему мне ненавистно, как ты ласково называешь меня «брат», но при этом мне хочется услышать от тебя нечто другое, кроме простого и холодного «молодой господин»? Почему я с тоской, но приятной и непривычной мне теплотой в сердце вспоминаю тебя, смотря на птицу, сидящую в клетке? Почему мне хочется заботиться о тебе, но при этом притворяюсь, что это не так? Почему? Но сегодня, когда я узнал, что ты сбежала из поместья, все эти вопросы показались бессмысленными. Да, ты всегда спрашивала у меня причину. Причину, которую я и сам до сих пор не знаю. Понятия не имею, почему я сам... к тебе так отношусь. Потому что я даже не знаю, что чувствую, и не знаю и того, почему я это чувствую. Но это все не важно. Какая разница, кем ты для меня являешься, какая разница, в чем причина моего поведения, если тебя рядом не будет? Верно. Мне не важно, кем ты для меня будешь, и кем я буду для тебя. Называй меня братом или молодым господином, называй меня последним ублюдком, коря за все, что я сделал в прошлом... Мне не важно, будешь ли ты называться моей сестрой, дочерью моего отца, софамильницей, сожительницей, другом, возлюбленной или ненавистницей. Но прошу, не убегай. Не покидай поместье. Не бросай меня. Я не хочу жить в доме, где не смогу услышать твой голос, подобный пению флапофиньи. Я не смогу жить в доме, где больше не увижу твои волосы, подобные оперениям этой чудесной птицы. Я не смогу жить в доме, где в моем кабинете будет сидеть существо, хозяйка которой покинула нас двоих. Я не смогу жить в нашем поместье, если там не будет тебя. Я не буду тебя больше ругать и отчитывать. Я не буду тебя винить. Я закрою глаза на все, будь ты крайней или нет. Плевать. Но прошу, умоляю, вернись.

Не уходи, Пенелопа Экхарт, кем бы ты для меня ни была.