Ладрамхайола

Густой кисель тумана почти весь опустился водой на жёлтые камни дна. Лис смотрел на оголившиеся каменные руки, которые принесла Вода откуда-то сверху. Всегда интересно посмотреть, что придёт вместе с туманом из той серой мглы, которая крутилась воронкой над головой. Шорты успели промокнуть от осевших на ткань капель мороси, но уходить не хотелось. Руки из белого камня с трещинами на пальцах тянулись к Лису из Воды, словно старались удержать на месте. Наверно, это те руки, что потеряли древние античные статуи, упавшие на дно морей, увязшие в песке, а потом вырванные Водой и принесённые в Закатный город. Лис помотал головой, стряхивая сонливость и капли с рыжих кудрей. Пора бежать, он обещал Старику помочь с исследованием, а Матушке с подготовкой к празднику, ещё нужно найти Зайку и не забыть украсить ворота Разлома. Дел много, а он стоит, впитывает влагу упавшей с неба Воды и любуется ломанными линиями вздымающихся рук. Освободив увязшие в песке ноги, Лис бросился бежать, откинув руки назад, чтоб во время бега представлять себя птицей. До него доносился издевательский смех воронов на столбах, ну и пусть, он летает как умеет. Старик жил отшельником, он странный, но ему можно. Учёный, больше таких, как он, нет. Его вытянутый дом, похожий на башенку, торчал на скале, посверкивая медью механических частей, гудел крыльями ветряков, шуршал шестерёнками зубчатых передач, стучал и тикал десятками хронометров на стенах, пах машинным маслом и горьким кофе. — О, Лис. Я думал, ты решил забыть о Старике, — встретил Ученый голосом таким же, каким недавно смеялись над Лисом вороны. Он сидел на пороге и крутил отвёрткой какой-то винт в лежащем на коленях механическом Коте. На лице у него маска совы, но сам он больше похож на паука. — Я засмотрелся на Воду, — сказал Лис, маску он надевать не стал, Старик всё равно не обратит внимания на нарушение этикета. — Опасно это — смотреть на Воду долго, заманит и растворит. — У нас везде опасно, так что ты хотел от меня, Старик? — Зло… Ты же знаешь, я очень увлёкся этой концепцией. Хочу понять, в чём его смысл, но для любых выводов нужны собранные данные. Поможешь? Ты шустрый и понятливый, думаю, отплатить тебе… Ну, скажем, пятью малыми овеществлениями по твоему заказу, любые фантазии. — Зло? Это же в квартале Сумерек, Злые дети, говорят, оттуда приходят. Неприятная работа. — Намекаешь, что пять мало? Ладно, грабитель, дам… семь и одно крупное, хорошо попросишь меня, и сделаю тебе… Кита или даже лодку… Сможешь посмотреть на воду поближе, — нехотя предложил Старик, Кот у него на коленях завозился и принялся, пощёлкивая, мурлыкать. Звучало заманчиво, даже перебивало неприятный горький вкус на языке от мыслей о Зле. Лис кивнул и протянул руку. — Давай альбом, что найду, впишу туда. — Лучше я дам тебе книгу, видишь, как ценно то, что ты будешь собирать. Забеги в магазин к Книжнику и выбери любую пустую за мой счёт. Вот Старик хитрец, ценит он, конечно, когда Лис соберёт данные в книгу, та расцветёт. А что за цветок появится на таком субстрате, как Зло? То-то же, даже читать и усваивать не надо, вдохнёшь запах и всё поймёшь. — Лады, зайду к Книжнику. Только сегодня много дел, до завтра меня не жди, — махнул рукой Лис и выбежал из лаборатории, пока Старик не начал ворчать о том, как важна его работа, как срочно ему нужны данные и что нет ничего более ценного, чем двигать науку вперёд. Лис не конь, чтоб тащить тележку науки, да ещё и в одиночку. Лис бежал к дому Матушки, когда споткнулся о хвост русалки. Гигантский плавник лежал на камнях мостовой, сама русалка сидела на крыше рыбного магазина и меланхолично причёсывала свои волосы. — Э, сударыня, добрый день, — крикнул Лис. Он не знал, как обращаться к русалкам, и «сударыня» как-то само вырвалось. — А вы тут откуда? Русалка посмотрела на него и повела плечами. Открылось окно лавки, и оттуда выглянула Киса. — Чего орёшь? Не видишь, что ль, это овеществление. — А зачем? — Да отец… — замялась Киса. — Решил, что так у нас больше клиентов будет, реклама. Слушай, а у тебя удалятора не завалялось случайно? — Ясно, эх и попадёт тебе, когда отец вернётся, за такую рекламу. У меня нет уда, но я знаю, где есть. У Злых детей, у них всегда целые карманы этой дряни. — Ну нет, их просить не буду. Хотя… Может, заманишь парочку сюда? А в русалку они уд обязательно бросят, мимо такой не пройдут. — Некогда мне, я Матушке обещал помочь и на Разломе. Лис посмотрел на волосы русалки и хмыкнул, красиво. Длинные пряди походили на стекающую до самой мостовой воду, блестели в свете полуденных фонарей. Понятно, почему Кисе захотелось создать такую, мечтает о длинных локонах, её ярко-зелёные волосы отец стрижёт под ёжик, не хочет возиться с девчачьими причёсками. — Ну и беги, предатель. Завтра меня запрут дома, буду на рыбе рисовать чешую. Нашим клиентам нравится, когда на рыбе чешуя, говорят, так вкуснее, — пробубнила Киса в спину убегающему Лису. — И на Пустоши собирать дождь пойдёшь один. Лис хмыкнул, ну и угроза, Киса больше мешается, чем помогает, хватает круглые капли дождя грубо, и те брызгают в стороны острыми осколками. Ей смешно, а ему потом долго из волос и одежды приходится вытряхивать мелкие блёстки. — Смотри, пожалеешь, — донеслось до него совсем тихо. За спиной мелькнула вспышка овеществления, интересно, что Киса опять учудила, точно получит от отца. Возвращаться и проверять, чем она там опять занимается, глупо, да и времени совсем не осталось, Матушка не любит, когда опаздывают. Матушкин дом стоял в тупике кривой Нижней улицы, и окна в нём расположились так, чтоб любоваться садом и не видеть небоскрёбы Центра. Не любила хозяйка смотреть в ту сторону. «Я здесь живу так, чтоб ни разу не вспомнить о Закатном городе. Хочу думать, что живу в обычном месте, маленьком городе где-нибудь в Ленинградской области». Может, поэтому она и выбрала границу болот, чтоб овеществить свой дом и садик, заросший боярышником и калиной, где Матушка посадила грядку с капустой. На вопрос Лиса, почему именно с капустой, Матушка сказала: «Люблю, как она скрипит, когда её разрезаешь». Лис представил, как осторожно откроет дверь и проскользнёт на Матушкину кухню, вдруг удастся сунуть в карман парочку золотых печенек, так похожих на монетки. У них медовый вкус, и, когда жуёшь, они не крошатся, а тают на языке. Замечтавшись, он, похоже, свернул не туда, потому что вместо нужного проулка оказался в незнакомом квартале. Двухэтажные домики с крышами как у пагод, круглые жёлтые фонари стоят на маленьких гранитных подставках. Запах острого перца из открытых окон такой, что хочется чихнуть. Лис покрутил головой и заметил небольшую площадь со знаком остановки автобуса. Неплохо, так он быстрее отсюда выберется. Не успел он встать под навес, как появился маленький ярко-жёлтый автобус с цифрой 44 на выпуклом лобовом стекле, двери открылись, внутри сидели пассажиры. Лис нашёл свободное место, и автобус, со скрипом дёрнувшись, рванул куда-то по узким переулкам. Иногда дома смыкались так, что он ехал прямо по крытым галереям первых этажей, распугивая горожан, гуляющих и сидящих за столиками кафе. — Не знаете, куда автобус идёт? — решил поинтересоваться Лис, поняв, что едет уже пять минут, а знакомых мест за окном так и не появилось. Бабушка, к которой он обратился, сосредоточенно вязала длинный полосатый чулок, беззвучно считая петли. — А куда ты хочешь попасть? — спросила она, придержав нитку пальцем, словно боялась, что чулок продолжит вязать сам себя без её участия. — На окраину, к болотам. — Э нет, этот автобус идёт в противоположную сторону. — Спасибо, — буркнул Лис и бросился к двери, в надежде выпрыгнуть на ближайшей остановке и считая, насколько далеко успел уехать не в ту сторону. Но автобус, словно почувствовав желание Лиса его покинуть, перестал останавливаться и нёсся со всей скоростью в неизвестном направлении. — Водитель! Останови! — заорал Лис, прежде чем заметил, что за рулём никого нет, да и руля нет. — Вот зараза, самонаводящийся. Лишь бы не в Центр. Но автобус резко затормозил и распахнул двери, Лис с быстротой кометы выпрыгнул наружу. Перед ним раскинулась Вода. Теперь он точно опоздал к Матушке, так что и смысла идти нет, она его и на порог не пустит, терпеть не может опоздунов. «Воры! Вот кто они, эти опоздуны! Воруют моё время себе в карман». Что ж, надо искать Зайку и вместе с ней придумать, как украсить ворота Разлома. Зайка живёт в норе, овеществлённой её отцом Белым Кроликом. Найти нору легко, если у тебя есть приглашение. Лис сунул руку в карман и выругался, перчатки лежали на месте, а вот веер он где-то забыл. Ну что за невезение, можно, конечно, домой забежать, но как зайдёшь, захочется чаю выпить, потом радио заслушаешься, а там и совсем не захочется куда-нибудь идти. Ладно, всё можно и без Зайки придумать. Например, собрать бумажные листья в парке, скрутить в трубочки и склеить в огромные шары. Клея, правда, нет, но можно взять у Старика, как раз отсюда его дом всех ближе. Увы, проклятие сработало снова. Из высокой башенки, где у Старика была лаборатория, валил дым, значит, он ушёл в работу, докричаться или достучаться до него невозможно. Проклятие! Проклятие? — Хм, а может, и правда, чего это весь день насмарку пошёл? Так и где эту дрянь мог подцепить? — проговорил Лис вслух и почесал затылок. Может, Вода повлияла? Или разговоры о Зле со Стариком? Нельзя вслух о таком разговаривать, но Старик ничего не боится, не верит он в приметы, учёный же. Так, а что там Киса бормотала о том, что он пожалеет? Но Киса не ведьма, проклясть не может, но что-то же она сделала. Придётся идти к ней и выяснять, вот же вредная девчонка. Киса сидела на крыше рядом с русалкой. Внизу бродил её отец мистер Хей и ругался, размахивая камбалой. — Ну как так можно, мне что, теперь овеществляторы в сейф от тебя запирать? Слезай оттуда! Что я соседям скажу, куда теперь эту дуру девать? — кричал Хей дочери, сдвинув на лоб маску пеликана. Лис опустил свою маску, как этого требовала вежливость, и подошёл к мистеру Хею. — Здравствуйте, мистер Хей. Я мог бы помочь? — А, Лис. Привет-привет. Дочка опять учудила. Видишь, на что овеществлятор извела? Это ладно, но она ещё один куда-то потратила и не признаётся. Страшно подумать, что она им сделала. Ты не знаешь, как избавиться от этой? — мистер Хей махнул рукой на русалку. — Ну-у, не совсем законно можно удалятором. — Тс-с-с, ты что! Удом её! Она же живая, нет-нет! — Ну не самим, заманить сюда банду Злых детей, ну и они точно… — Нет! Ни слова больше! Молодёжь, ну как же так… Что с вами такое, совсем бессердечные стали. Так и вы скоро будете бегать вместе со Злыми детьми. Это надо же, живое существо и удом… Мистер Хей обмахнулся камбалой, как веером, и, бубня себе под нос, ушёл в лавку. — Слезай! — крикнул Лис. — Поговорить надо. — Нет уж, я здесь останусь. — Значит, догадываешься, что я от тебя хочу. Признавайся, вредина, что ты сделала? — Ничего… Так тебе и надо. Не помог мне, вот и мучайся. — Ну, давай так, я решу проблему с русалкой, а ты скажешь, как меня прокляла. — Не проклинала тебя, ты чего, я не ведьма. — Киса даже маску стянула с лица, чтоб Лис понял, как её рассердил. — Ну а что тогда? Я до Матушки не смог добраться, приглашение от дома Зайки потерял и чувствую, что и к Разлому теперь мне дороги нет. — Ну-у, я просто овеществила сон. — Что?! — Лис даже приподнял маску, лицу стало жарко от такой новости. — Да разве так можно? — Получается, да. Я не была уверена. Сон никто не пробовал овеществлять, но потом подумала, мы овеществляем всякие идеи. Например, я эту русалку. На самом же деле такой никогда не было настоящей, она моя выдумка. Ну а сон, он вроде идеи. Мозг спит и придумывает всякое странное. Лис растерянно сел на цветные камушки мостовой под вечерний фонарь, жёлтый свет которого тёк ему мягким одеялом на плечи. — Так что это был за сон? — тихо спросил он, рассматривая, как танцуют пылинки в тёплом потоке света. — Ну, обычный. Самый простой, тот, когда ты не можешь добраться, куда хочешь. Всем такое снится. Я же не кошмар тебе подсунула. — Да и правда, большая тебе за это благодарность, — сказал Лис и тяжело вздохнул. — А ты в курсе, сколько людей я сегодня подведу из-за этого? А если каждый, как ты, захочет мне отомстить? И буду я слоняться по Закатному городу годами, не в силах дойти в нужное место. — Ну-ну, я очень оригинально придумала, никто до такого же не додумается. — Да я боюсь, представить, до чего может додуматься рассерженная Матушка или Страж Разлома, когда поймут, что я не появлюсь сегодня им помогать. Ты, надеюсь, небольшой овеществлятор использовала? — Самый маленький, мне когда-то на сдачу дали, и папа разрешил оставить себе. Хотела котёнка завести, куст розы у входа или новое платье для танцев. Не решила, и он лежал. — Да уж, лучше б ты котёнка овеществила, чем сон. Что мне теперь делать? Куда бы я ни захотел сейчас пойти, вернусь опять на это место. — Ну и не ходи. Залезай ко мне на крышу, и будем ждать, когда сон развеется. Лис махнул рукой и полез на крышу. Они сидели и смотрели, как дневные фонари гаснут и сменяются сиреневыми закатными. Вдали торчали здания Центра, как ось, вокруг которой вращается весь Закатный город, десять острых мечей из стекла и металла, воткнутых в плоть туманных улочек с двух-трёхэтажными домиками. Захлопали крылья, и рядом с Лисом опустилась белая полярная сова. Повернув к нему голову, она моргнула круглыми янтарными глазами и протянула в его сторону когтистую лапу. — О, похоже, Страж нашёл способ с тобой связаться, — хмыкнула Киса. — Спорим, пришлёт тебе счёт за использованный овеществлятор. Лис тяжело вздохнул, отвязал от лапы совы сложенный трубочкой лист бумаги. «Ты где шляешься? Тебя все ищут». — Я застрял во сне. Жду, пока рассеется, — чётко проговорил Лис в лицо совы. Та моргнула, и на её лапе появилась новая записка, после чего она мягко взмахнула крыльями и скрылась в сиреневом тумане, наползающем на город. Через десять минут к рыбному магазину подъехало такси: чёрный кэб с жёлтым фонариком над лобовым стеклом. — Спорим, это за тобой прислали? — сказала Киса. — Рискнёшь? — Куда деваться. Хочешь со мной? Если сон действует, то просто покатаемся и снова окажемся здесь. — Не, не хочу попасть в лапы Стража, ты же ему сразу пожалуешься, что это я виновата. — Раскусила, — хмыкнул Лис. — Ладно, оставайся. Завтра за тобой забегу, будешь мне помогать украшать арку. Лис спрыгнул с крыши и забрался в такси, на прощание махнув рукой Кисе и русалке. Надо будет отомстить, придумать что-нибудь интересное, эх, жаль, овеществлятора у него нет. Не положено ему, дурацкие правила: «Не плодить сущностями сущности». Везёт первичным, им можно даже сны овеществлять… Такси дёрнулось и понеслось в сторону врат, сон закончился, впрочем, как и день, который прошёл впустую, хотя Лису почему-то было совсем этого не жалко.