Грязно-белый

Розетта стоит напротив зеркала и смотрит. В руках у неё — в ярости дикой сорванный со стены плакат, страшно помятый, разодранный в нескольких местах. На нём она видит свою лучшую подругу. На нём она видит своего злейшего врага. Розетта стоит напротив зеркала и смотрит. Себя она в нём не видит, видит лишь её. Ту, что красивее; ту, что милее; ту, что добрее; ту, что талантливее; ту, что лучше, лучше, гораздо лучше её. С отгрызенного ногтя падают капельки крови, падают на нарисованное платье цвета спелой вишни и растворяются в нём. Розетта стоит напротив зеркала и смотрит. Мягкие шелковистые волосы нежного кораллового оттенка, насыщенно-красное платье, больше показывающее, чем скрывающее, и тонкие губы, подчёркнутые, намазанные вишнёвой, как на цвет, так и на вкус, помадой, в которые так и хочется впиться, разорвать зубами, до боли, до солоноватого привкуса, до крови. Розовый, красный, кровавый. Розетте такие цвета не идут. Розетта стоит напротив зеркала и смотрит. На комоде рядом — ваза с алыми-алыми розами. Перед глазами встаёт образ мамы, и заря её волос ничем им не уступает. Из горла вырывается хриплый выдох. Дорогая, драгоценная, любимая мама. Мама, которой так не хватает. Мама, которая обещала вернуться в полночь, но не посчитала нужным уточнить, в какую. Слёзы капают из засыхающего, гниющего цветка. Розетта предпочитает белые розы. Розетта стоит напротив зеркала и смотрит. К лицу приклеена привычная ей и другим маска хорошей-прехорошей девочки, а сердце жгут да терзают ненависть, злоба, ярость, гнев, ревность, зависть, зависть, зависть. По-другому жить она не умеет. В голове только и мысли о том, что всё это ужасно несправедливо, нечестно и неправильно. Розетта стоит напротив зеркала и смотрит. Тело у неё холодное, совсем как у её стеклянного отражения, остывшее словно труп, но по венам течёт горячая чёрная ненависть, а с таким жаром желать чьего-то унижения могут только живые. Вот бы убрать с пути, вот бы всё отнять, вот бы растоптать, вот бы заставить страдать и мучаться, чтобы от этой мерзкой и противной жалостливой улыбки не осталось ни следа. Розетта стоит напротив зеркала и смотрит. Разум у неё пьян от обиды, одиночества, череды глупейших ошибок и сладко-горького аромата вишни. Она никогда так не полюбит, беззаветно, без остатка, без эгоизма, без надежды, желая лишь защищать и оберегать. Её никогда так не полюбят, потому что сердце Алисии уже принадлежит другому; потому что не смотрели на неё так, как всегда ей хотелось, этот взгляд достаётся не ей, эта партия проиграна; потому что в этом представлении ей отведена только роль лучшей подружки, но не более. Любовь её больная и болючая от того, что идёт она рука об руку с ненавистью. Розетта никогда не будет любить или ненавидеть кого-то сильнее самой себя. Розетта стоит напротив зеркала и смотрит. В нём она наконец ясно видит себя, наверное, даже слишком ясно. Сразу же хочется отвернуться. Исполняя свои самые заветные желания, она идёт к драгоценнейшему из обещаний ценой крови главного врага на чужих руках. Потакая своим самым детским прихотям, она роет могилу человеку, дороже которого у неё в этом мире больше нет. Розетта стоит напротив зеркала и смотрит. Чудятся ей сцена, отвратительно красивая девушка в свете софитов и падающий вниз прожектор, уже почти дотягивающийся до макушки своей жертвы. Розетте кажется, что сейчас голову размозжили ей. Розетта стоит напротив зеркала и смотрит. Она хочет разбить уродливую себя по другую сторону, мерзко кривящую губы в хищном оскале за стеклом. Она хочет разбить уродливую себя по эту сторону, мерзко льющую слёзы перед зеркалом, не имея больше контроля над катастрофой, которую устроила сама.