still with you

Утро в Лурмарене началось с привычной тишины, нарушаемой лишь пением птиц и далёким звоном колоколов местной церкви. Тэхён проснулся с тяжёлым чувством, словно ночь не принесла облегчения. Вчерашний взгляд Чонгука — смесь вины, боли и решимости — не выходил из головы. Это было слишком знакомо, слишком похоже на того Чонгука, которого он когда-то любил. Но теперь Тэхён не мог позволить себе поддаться воспоминаниям. Минджун был его приоритетом, и он сделает всё, чтобы защитить его. «Это мой сын, только мой», — повторял он про себя, как мантру, сжимая кулаки, пока не чувствовал боль в ладонях. Тэхён спустился на кухню, где дядя уже готовил завтрак. Минджун сидел за столом, размазывая джем по тосту и напевая мелодию, которую Тэхён пел ему перед сном. Его невинность была как бальзам на душу, но вопрос, заданный вчера — «Этот дядя мой отец?» — всё ещё звучал в голове Тэхёна. Он знал, что не сможет вечно уклоняться от таких разговоров. Минджун рос, и его любопытство только усиливалось. — Папочка, мы сегодня пойдём в галерею? — спросил Минджун, глядя на Тэхёна своими большими глазами, так пугающе похожими на глаза Чонгука. — Ты обещал показать мне, как рисуешь! Тэхён улыбнулся, хотя его мысли были далеко. — Конечно, солнышко. Но сначала доешь тост, хорошо? Дядя бросил на Тэхёна внимательный взгляд, но ничего не сказал. Он знал, что племянник переживает что-то серьёзное, но не лез с вопросами, давая ему пространство. Тэхён был благодарен за это, но чувствовал, что должен что-то предпринять. Он не мог просто ждать, пока Чонгук сделает следующий шаг. После завтрака Тэхён вышел на веранду, чтобы позвонить Юнги, пока Минджун доедал свой тост. Юнги, его двоюродный брат, ответил почти сразу, его голос был напряжённым, с лёгкой хрипотцой, будто он тоже не спал. — Тэхён, я выяснил, — сказал Юнги без предисловий. — Чонгук нанял частного детектива. Кто-то анонимно отправил ему фотографию Минджуна с его именем. Мы пока не знаем, кто, но я работаю над этим. Он в Лурмарене уже несколько дней, живёт в местной гостинице. Тэхён почувствовал, как его горло сжимается. — Фотографию? Откуда? Кто мог… — Не знаю, — перебил Юнги. — Но это кто-то, кто знает, где ты. Может, кто-то из местных, кто видел тебя и Минджуна и решил копнуть глубже. Я пытаюсь найти источник. Чимин сходит с ума, он хочет прилететь, но я не пускаю — он на восьмом месяце, ему нельзя нервничать. Хару и Соми с ним сидят постоянно, и он едва справляется, всё время плачет из-за гормонов. Тэхён слабо улыбнулся, вспоминая, как Чимин, его лучший друг, родил Хару через месяц после его отъезда во Францию. Тогда Тэхён, сам ещё в шоке от своего бегства, плакал, глядя на фото малыша, которое Чимин прислал ему. Через год родилась Соми, а теперь они ждали третьего ребёнка. Каждое лето Юнги и Чимин приезжали в Лурмарен с детьми, и Минджун обожал своих троюродных брата Хару и сестру Соми. Он часами играл с ними в саду, строил замки из подушек или бегал за бабочками, называя Юнги и Чимина «дядей Юном» и «дядей Чимом». Эти визиты были для Тэхёна глотком воздуха, напоминанием, что у него есть семья, даже если она далеко. Минджун, с его детской любовью к малышам, всегда просил Чимина рассказать сказки, а Юнги учил его мастерить бумажные самолётики, которые они запускали над лавандовыми полями. — Я не хочу его видеть, — Тэхён говорил тихо, но твёрдо. — И не хочу, чтобы он подходил к Минджуну. Он не имеет права. — Я понимаю, — Юнги сделал паузу. — Но он не сдастся. Ты знаешь Чонгука. Он упрямый. Если он узнал о сыне, он будет пытаться вас найти. Может, стоит поговорить с ним? На твоих условиях, под контролем. Чтобы он понял, что ты не изменишь решения. Тэхён сжал губы. Идея встретиться с Чонгуком пугала его, но в словах Юнги был смысл. Если он не столкнётся с ним лицом к лицу, Чонгук может продолжать преследовать их, нарушать их покой. — Хорошо, — наконец сказал он. — Но только если ты будешь рядом. Я не хочу оставаться с ним один на один. — Я прилечу завтра, — ответил Юнги без колебаний. — Чимин останется с Хару и Соми, он и так на нервах. Держись, Тэхён. Мы разберёмся. — Спасибо, Юнги, — Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как слёзы жгут веки. — Я… я не знаю, что бы делал без вас. — Ты бы справился, — Юнги говорил с теплотой. — Ты всегда справляешься. Но мы семья, Тэхён. Мы не оставим тебя одного.

***

Тем временем Чонгук сидел в своём номере в гостинице, глядя на фотографию Минджуна, которую носил в бумажнике. Он не спал всю ночь, прокручивая в голове вчерашнюю встречу взглядов с Тэхёном. Тот взгляд — полный боли и гнева — ранил его сильнее, чем он ожидал. Но он не мог уйти. Не теперь, когда увидел своего сына, чьи глаза были точной копией его собственных. Не теперь, когда знал, что Тэхён жив. Он достал ноутбук и начал писать письмо — не Тэхёну, зная, что тот не станет читать, а для себя, чтобы упорядочить мысли. Он писал о своей вине, о том, как каждый день последних пяти лет был полон сожалений. О том, как он мечтал найти Тэхёна, сказать, что любит, что готов сделать всё, чтобы заслужить прощение. И о Минджуне — мальчике, которого он увидел лишь мельком, но который уже занял всё его сердце. Чонгук не знал, как подойти к Тэхёну. Он понимал, что его появление разрушило хрупкий мир, который Тэхён построил. Но он не мог просто уйти. Он решил, что даст Тэхёну время, но будет рядом — в галерее, на улицах, везде, где сможет увидеть его или Минджуна. Он не собирался навязываться, но хотел показать, что изменился. Что готов ждать столько, сколько потребуется.

***

Днём Тэхён повёл Минджуна в галерею, как обещал. Он старался вести себя как обычно, улыбаться, отвечать на вопросы сына, но его мысли были заняты Чонгуком. В галерее было тихо, несколько посетителей рассматривали картины, и Тэхён занял своё место за стойкой, пока Минджун рисовал в углу на специально расстеленном коврике. Внезапно Минджун подбежал к нему, его глаза блестели от восторга. Он потянул Тэхёна за рукав и, встав на цыпочки, прошептал на ушко, прикрывая рот ладошкой: — Папочка, здесь так вкусно пахнет! Тэхён замер, его омега-инстинкты мгновенно уловили знакомый запах — тёплый, с нотами древесины и свежего ветра. Запах Чонгука. Он резко повернул голову и увидел его — Чонгук вошёл в галерею, держа в руках блокнот, словно обычный турист. Их взгляды встретились, и Тэхён почувствовал, как его тело напряглось. Он хотел крикнуть, чтобы Чонгук ушёл, но Минджун был рядом, и он не мог позволить себе сцену. — Минджун, иди дорисуй свой рисунок, хорошо? — мягко сказал Тэхён, стараясь скрыть дрожь в голосе. Мальчик кивнул, бросив любопытный взгляд на Чонгука, и побежал обратно к коврику, не замечая напряжения отца. Чонгук не подошёл сразу. Он медленно прошёл по залу, останавливаясь у картин, но его взгляд то и дело возвращался к Тэхёну и Минджуну. Наконец, он остановился у одной из работ Тэхёна — пейзажа с лавандовыми полями, подписанного «Ким Т.». — Это твоя? — тихо спросил Чонгук, его голос был мягким, почти нерешительным. Тэхён стиснул зубы, но кивнул. — Да. Чонгук посмотрел на картину, затем на Тэхёна. — Она красивая. Как ты. Тэхён почувствовал, как его щёки вспыхнули, но не от удовольствия, а от гнева. — Не смей, — прошипел он, стараясь говорить тихо, чтобы Минджун не услышал. — Уходи, Чонгук. Я серьёзно. — Я не хочу разрушать твою жизнь, — Чонгук говорил медленно, его глаза были полны боли. — Я просто хочу поговорить. О нём. О нашем сыне. — Он не твой, — отрезал Тэхён, его голос дрожал. — Он мой. Только мой. Чонгук опустил взгляд, но не отступил. — Я знаю, что не заслуживаю его. Или тебя. Но я хочу попробовать, Тэхён. Дай мне шанс объяснить. Тэхён хотел ответить, но в этот момент Минджун снова подбежал, держа в руках рисунок. — Папочка, смотри, я нарисовал нас с дядей Чимом и дядей Юном! И Хару, и Соми! — Он поднял листок, на котором были четыре фигурки, держащиеся за руки, и одна маленькая, с кудрявыми волосами — явно он сам. Тэхён подхватил Минджуна на руки, прижимая его к себе. Его сердце сжалось от любви к сыну и от боли, вызванной присутствием Чонгука. Минджун обожал своих троюродных брата Хару и сестру Соми. Каждое лето, когда Юнги и Чимин приезжали в Лурмарен, Минджун не отходил от них, играя в саду, строя замки из подушек или бегая за бабочками. Чимин, даже будучи беременным третьим ребёнком, всегда находил силы обнимать Минджуна и рассказывать ему сказки, а Юнги учил его мастерить бумажные самолётики, которые они запускали над лавандовыми полями. Эти визиты были для Тэхёна спасением, но теперь, с появлением Чонгука, он чувствовал, что их маленький мир под угрозой. — Уходи, — повторил Тэхён, его голос был холодным, но в нём чувствовалась боль. — Не заставляй меня звать охрану. Чонгук замер, его глаза блестели, словно он сдерживал слёзы. Он посмотрел на Минджуна, который всё ещё держал рисунок, и его лицо смягчилось. — Он… он прекрасный, — прошептал Чонгук, почти неслышно, и отступил к выходу. — Я вернусь, Тэхён. Когда ты будешь готов. Когда дверь за Чонгуком закрылась, Тэхён опустился на стул, всё ещё держа Минджуна. Его сердце колотилось, а запах Чонгука всё ещё витал в воздухе, вызывая бурю эмоций. Минджун, не замечая напряжения, прижался к отцу и прошептал: — Папочка, этот дядя пахнет, как лес. Как в сказке. Тэхён сжал сына крепче, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Он знал, что Чонгук не сдастся. И знал, что ему придётся принять решение — столкнуться с прошлым или продолжать бежать. Но ради Минджуна, ради их маленького мира, он сделает всё, чтобы защитить их.

***

Тэхён проснулся от звука сообщения на телефоне. Он потянулся к ночному столику, стараясь не разбудить Минджуна, который спал рядом, прижимая к себе плюшевого кролика. Сообщение было от Юнги: «Приземлился. Буду у вас через пару часов. Держись». Тэхён выдохнул, чувствуя, как напряжение в груди чуть ослабло. Юнги всегда был его опорой, и мысль, что он скоро будет здесь, давала надежду, что они смогут справиться с этой бурей, вызванной появлением Чонгука. Вчерашняя сцена в галерее всё ещё стояла перед глазами. Запах Чонгука, который Минджун назвал «вкусным, как лес», и его невинный шёпот — «Папочка, этот дядя пахнет, как в сказке» — разрывали Тэхёна на части. Он не мог выкинуть из головы, как сын смотрел на Чонгука с любопытством, не зная, что этот «дядя» — его отец. Но Минджун почувствовал связь, и это пугало Тэхёна больше всего. Утром, после завтрака, Тэхён решил отвлечься, взяв Минджуна на рынок. Дядя предложил остаться дома, чтобы встретить Юнги, и Тэхён согласился, надеясь, что свежий воздух и суета рынка помогут ему успокоиться. Минджун, как всегда, был полон энергии, бегая между прилавками с фруктами и цветами, его кудрявые волосы подпрыгивали, а глаза блестели от восторга. Тэхён держал его за руку, но не мог избавиться от чувства, что за ними наблюдают. И он был прав. На другом конце рынка, у прилавка с местными сырами, стоял Чонгук. Он не приближался, но его взгляд был прикован к Тэхёну и Минджуну. Тэхён заметил его сразу, его омега-инстинкты вспыхнули, и он инстинктивно притянул сына ближе. Минджун, не замечая напряжения, вдруг остановился, потянув носом воздух. — Папочка, опять пахнет лесом! — воскликнул он, его голос был полон восторга. Он повернулся, и его глаза нашли Чонгука. — Это тот дядя! — Минджун помахал ему, не обращая внимания на то, как Тэхён напрягся. Чонгук замер, затем медленно поднял руку, отвечая на жест Минджуна слабой улыбкой. Тэхён почувствовал, как его сердце сжалось. Он хотел увести сына, но Минджун, с его детской непосредственностью, вырвался из руки и подбежал к прилавку, где лежала корзинка с яблоками. Одно яблоко упало, и Чонгук, оказавшийся рядом, быстро наклонился, чтобы поднять его. — Вот, держи, — сказал Чонгук, протягивая яблоко Минджуну. Его голос был мягким, почти дрожащим, и Тэхён заметил, как его руки слегка тряслись. — Спасибо, дядя! — Минджун улыбнулся, принимая яблоко, и повернулся к Тэхёну. — Папочка, можно я его съем? Тэхён подошёл, его взгляд был холодным, но он заставил себя говорить спокойно. — Минджун, скажи спасибо и пойдём. Нам пора. Минджун кивнул, но его глаза всё ещё были прикованы к Чонгуку. — Ты пахнешь, как лес, — сказал он, наклонив голову. — Как в сказке про волка и кролика, которую дядя Чим рассказывал! Чонгук слабо улыбнулся, его глаза блестели, словно он сдерживал слёзы. — Я… рад, что тебе нравится, — тихо сказал он, глядя на Тэхёна, как будто прося разрешения продолжить разговор. — Пойдём, Минджун, — Тэхён взял сына за руку, его голос был твёрдым. Он не посмотрел на Чонгука, но чувствовал его взгляд на себе, пока они уходили с рынка.

***

Когда они вернулись домой, Юнги уже был там. Он сидел на веранде с дядей, потягивая кофе, но его лицо было серьёзным. Увидев Тэхёна и Минджуна, он встал и обнял их обоих, притянув Минджуна к себе. — Дядя Юн! — Минджун радостно обнял его, прижимаясь к его груди. — А где Хару и Соми? И дядя Чим? — Они дома, малыш, — Юнги улыбнулся, но его взгляд был устремлён на Тэхёна. — Дядя Чим готовится к новому братику или сестричке, так что я приехал один. Но они передают тебе привет и кучу конфет. Минджун засмеялся, а Тэхён слабо улыбнулся, чувствуя благодарность за присутствие Юнги. Он знал, как Чимин, несмотря на свою третью беременность, всегда находил время, чтобы звонить Минджуну и рассказывать ему сказки по видеосвязи. Хару и Соми были для Минджуна целым миром, и Тэхён ценил, как Юнги и Чимин стали для его сына семьёй, несмотря на расстояние. Когда Минджун убежал играть в сад, Юнги повернулся к Тэхёну, его голос стал серьёзным. — Я нашёл его. Он остановился в гостинице «Лаванда». Хочешь, чтобы я с ним поговорил? Тэхён кивнул, его горло сжалось. — Да. Но я хочу быть там. Я хочу, чтобы он понял, что не имеет права вмешиваться в нашу жизнь. Юнги положил руку ему на плечо. — Хорошо. Сегодня вечером. Мы сделаем это вместе.

***

Вечером Юнги и Тэхён отправились в гостиницу, оставив Минджуна с дядей. Тэхён чувствовал, как его сердце колотится, но присутствие Юнги придавало ему сил. Они нашли Чонгука в маленьком кафе при гостинице, сидящим за угловым столиком с чашкой кофе. Увидев их, он встал, его лицо побледнело. — Тэхён, — начал Чонгук, но Юнги перебил его, его голос был холодным, как сталь. — Сядь, Чонгук. И слушай внимательно. Ты не имеешь права быть здесь. Тэхён построил свою жизнь, и ты не можешь просто ворваться и всё разрушить. Чонгук опустил взгляд, его руки сжались в кулаки. — Я знаю, что натворил, Юнги. Я знаю, что не заслуживаю прощения. Но я видел его. Минджуна. Он… он мой сын. Я не могу просто уйти. — Он не твой, — Тэхён говорил тихо, но его голос дрожал от гнева. — Ты потерял это право пять лет назад. Минджун — мой. Только мой. Чонгук посмотрел на него, его глаза были полны боли. — Я не хочу отнимать его, Тэхён. Я хочу быть частью его жизни. И твоей, если ты позволишь. Я знаю, что виноват. Я живу с этим каждый день. Но я изменился. Дай мне шанс доказать это. Юнги фыркнул, но Тэхён почувствовал, как его решимость дрогнула. Слова Чонгука, его взгляд, его запах — всё это будило воспоминания, которые он так старательно хоронил. Он вспомнил Минджуна на рынке, его невинную улыбку, когда он говорил про «лесной запах». И это пугало его больше всего. — У тебя нет шансов, — сказал Тэхён, но его голос был менее уверенным. — Уходи, Чонгук. Оставь нас в покое. Чонгук кивнул, но его глаза говорили, что он не сдастся. — Я уйду, если ты этого хочешь. Но я вернусь, Тэхён. Я буду возвращаться, пока ты не дашь мне шанс объяснить. Юнги шагнул вперёд, его взгляд был угрожающим. — Ещё раз подойдёшь к Минджуну без разрешения, и я сделаю так, что ты пожалеешь об этом. Это не угроза, Чонгук. Это обещание. Чонгук не ответил, только посмотрел на Тэхёна, словно запоминая его лицо. Затем он повернулся и ушёл, оставив их в тишине кафе.

***

Когда они вернулись домой, Тэхён почувствовал, как усталость навалилась на него. Юнги остался на ночь, и они сидели на веранде, глядя на звёзды. Минджун спал, а Тэхён наконец позволил себе расслабиться. — Что ты будешь делать? — спросил Юнги, его голос был мягким. — Не знаю, — честно ответил Тэхён. — Я хочу защитить Минджуна. Но… он почувствовал его запах, Юнги. Он тянется к нему. И я не знаю, как с этим справиться. Юнги кивнул, задумчиво глядя в темноту. — Ты не обязан решать прямо сейчас. Но, Тэхён, ты сильнее, чем думаешь. И что бы ты ни выбрал, мы с Чимином, Хару и Соми — мы всегда будем с тобой. Тэхён слабо улыбнулся, чувствуя тепло от слов Юнги. Но где-то глубоко внутри он знал, что прошлое не отпустит так легко. И что ему придётся столкнуться с Чонгуком — ради Минджуна, ради себя.