still with you

Сеул. Парк у школы. Спустя два года. Два года пронеслись, как метеоры в ночном небе Сеула, оставляя за собой лишь сияние. Тэхён и Чонгук вплетали свою любовь в каждый день, окружая Минджуна и двойню — Ён и Джина — теплом, которое пережило все бури. Юнги и Чимин были их звёздами рядом, а Хару, Соми и Джун добавляли в их созвездие яркие искры.

***

Сеул. У школы. Послеобеденное время. Чонгук припарковал машину у школы, набирая Юнги. — Братишка, ты где? — спросил он, его голос был полон смеха, альфа-аура искрила теплом. — Наши детки, небось, уже устроили в школе конкурс рисунков. Юнги хмыкнул в трубку, его голос был низким, но с ноткой веселья. — Главное, чтобы не драку… Хару и Соми точно спорят, чья планета круче. Минджун ведь их уделает? Я у входа. — Сейчас буду, — ответил Чонгук, выходя из машины. — Мой сын уже рисует целые галактики. Они встретились у школьных ворот, Юнги поправил кепку, его аура была тёплой, как осенний свет. Дети вылетели из здания, словно ураган: Минджун с рюкзаком, украшенным вышитыми звёздами, Хару и Соми, размахивающие тетрадями. Минджун бросился к Чонгуку, его глаза горели. — Отец! — крикнул он, разворачивая рисунок. — Это звёздный город! Для Ён и Джина! Чонгук присел, разглядывая картину: дома, переплетённые созвездиями, сияли с листа. Минджун давно ушёл от детских жуков, теперь его талант создавал целые миры. — Солнышко, это шедевр, — сказал Чонгук, взъерошив ему волосы. — Братишка и сестрёнка будут в восторге. Юнги взглянул на рисунок, его брови взлетели. — Минджун, это разве только для музея, шедевр! — сказал он, подмигнув. — Хару, Соми, берите пример! Соми топнула ногой. — Мой марсианский корабль тоже крутой! — заявила она, а Хару кивнул, показывая свой набросок планет. — Но Минджун рисует лучше, — признал он, ухмыляясь. — В парк! — скомандовал Чонгук, обнимая Минджуна. — Папочка с малышами и дядя Чимин с Джун ждут нас.

***

Сеул. Парк у школы. Послеобеденное время. Тэхён гулял по парку, толкая двойную коляску, где Ён и Джин, пухлощёкие малыши, хихикали, хватая падающие листья. Ён — энергичный маленький альфа, пытался выбраться из коляски, выкрикивая: — Лист! — Джин мягкий омега, сжимал игрушечного жука, улыбаясь, как Тэхён. Чимин шёл рядом, держа Джуна за руку, который болтал без умолку. — Папа, я догоню Минджуна! — заявил Джун, его голос был звонким, а рычание — почти как у Юнги. — Тэ, ваши малыши — чисто вы с Гуком, — сказал Чимин, его глаза сияли. — Ён уже бунтует, а Джин — твой маленький художник. Тэхён рассмеялся, поправляя шапочку Джина. — А твой Джун? — ответил он, его омега-аура мягко пульсировала. — Рычит, как настоящий альфа, и уже деловой, как Юнги. Чимин подхватил Джуна, который вырывался, чтобы побежать. — Мой герой, — сказал он, целуя его в щёку. — Скоро будет носиться с Минджуном. Они остановились у озера, листья кружились, как звёзды. Тэхён смотрел на Ён и Джина, его сердце пело. — Чимин, — сказал он тихо, — я думал, мое счастье — это всего лишь мечта. Но вот оно: Гук, Минджун, наши малыши, вы все. Чимин обнял его, его улыбка была тёплой. — Ты мой лучший друг, Тэ, — сказал он. — Почти брат. Мы — одно целое. В этот момент Джун вырвался из рук Чимина и помчался вперёд, крича: — Минджун! — Минджун, увидев его, рванул навстречу, и они столкнулись, смеясь, катаясь по траве. Чонгук, Юнги, Хару и Соми подошли, их смех эхом разнёсся по парку. — Джун, ты быстрый! — крикнул Минджун, помогая ему встать. — Но я нарисую тебе звезду! Тэхён подбежал, подхватывая Минджуна. — Солнце, ты умница, — сказал он, целуя его в макушку. — Покажи Ён и Джину свой город! Минджун наклонился к коляске, показывая рисунок. Ён захлопал, выкрикивая: — Зёзды! — а Джин потянулся к бумаге, хихикая. Чонгук обнял Тэхёна сзади, его губы коснулись его шеи. — Моя звезда, — шепнул он, его голос дрожал от любви. — Смотри, как сияет наша семья. Юнги подхватил Джуна, который всё ещё рычал, а Хару и Соми уже строили замок из листьев, зазывая Минджуна. — Джун, помогай! — крикнула Соми, и Джун, смеясь, бросился к ним, болтая: — Я сделаю башню выше! Чимин, обнимая Юнги, рассмеялся. — Наши дети — целый космос, — сказал он. — А мы — их орбита. Они расстелили одеяло у озера, дети носились, строя звёздные города из листьев, а взрослые смеялись, перебрасываясь шутками. Чимин подмигнул Тэхёну: — Тэ, готовься, Ён уже рычит, как Гук. Скоро будете вчетвером альф сдерживать! Тэхён хихикнул, прижимаясь к Чонгуку. — Пусть рычат, — сказал он. — Мы с Джином их уравновесим. Чонгук притянул его ближе, его глаза сияли. — Тэ, — шепнул он, — ты, наш сынок, наши малыши — вы мой мир. Люблю тебя, мой омега. Навсегда. Тэхён улыбнулся, его пальцы переплелись с пальцами Чонгука. — И я тебя, мой альфа, — ответил он. Звёзды загорались над Сеулом, их свет отражался в озере, как эхо их любви. Семья, пережившая всё, сияла ярче, чем когда-либо, их смех и тепло были бесконечным светом.

***

Жизнь не всегда начинается с ярких звёзд — иногда она стартует с теней, предательств и боли, как у Тэхёна и Чонгука, чей путь был омрачён изменой, угрозами и страхом за своего маленького сына. Но плохое начало — не приговор. Их любовь, словно созвездие, пробивалась через тьму, сияя ярче с каждым испытанием. В жизни бывает всякое: бури, потери, моменты, когда кажется, что звёзды погасли. Но любовь — та сила, что собирает осколки, сплетает судьбы и рождает новые света, как Ён и Джин, как смех Минджуна, как тепло Юнги и Чимина. Любовь побеждает, всегда, и её свет вечно горит над Сеулом, напоминая, что даже самая тёмная ночь ведёт к рассвету. The End.