Соперничество

      Дело не в том, что Эдди не проявляет открыто своих чувств. Из них двоих он всегда был более эмоциональным — даже до того, как они начали встречаться, он был тем, кто клал руку Баку на плечо, тёрся коленями о его колени на диване, обнимал его. Баку всегда было сложнее проявить инициативу, но он впитывал эту лёгкую привязанность, как воду в пустыне. А когда они начали встречаться, стало ещё лучше: теперь Эдди держит его за руку в продуктовом магазине, кладёт ладонь ему на поясницу, чтобы помочь пройти через дверной проём, целует в уголок рта, когда Бак протягивает ему тарелку с барбекю на семейном ужине, хотя Крис каждый раз громко закатывает глаза.       Эдди — ласковый парень, никто не спорит. Но обычно он не вот такой, ну, по крайней мере, не посреди переполненного бара, где их могут видеть другие люди. Баку требуется неприлично много времени, чтобы понять. Они оба выпивают — празднуют успешное спасение в любимом баре их компании из 118-ой. Хен и Чим исполняют на караоке-сцене пропитанную «Маргаритой» версию I Will Survive, и Бакли не знает, куда делись все остальные, но тут рядом с ним появляется Эдди с очередной парой кружек пива. Он вкладывает одну из них в руку Бака, а затем придвигается к нему, обнимает его и засовывает руку в его задний карман, чтобы нежно сжать задницу. Эван слегка вздрагивает и смотрит на него сверху вниз, но Эдди, попивая пиво, наблюдает за сценой и, кажется, совершенно не беспокоится. Его рука остаётся на месте. И Бак совсем не против, поэтому он толкает Эдди бедром и смотрит, как тот улыбается, потягивая пиво, пока два парамедика из их смены неплохо справляются с тем, чтобы завести публику под песню Глории Гейнор. Бак не может хлопать в ладоши с пивом в руке, но он свистит так громко, как только может, в честь грандиозного финала, смеётся, пока они оба драматично кланяются, а Чим передаёт микрофон миниатюрной рыжеволосой девушке, и дискотека сменяется поп-хитом 90-х, который Бак не узнаёт. Эдди смеётся, осматриваясь вокруг и бросает взгляд на барную стойку. А после поворачивается к Баку, обхватывает ладонью его затылок и притягивает к себе для поцелуя, который длится гораздо дольше, чем обычно на публике. — Не хочешь сыграть в дартс? — спрашивает он, отстраняясь. Бак моргает, чувствуя покалывание в губах. — Кажется, доска свободна. — Э-э, да, — говорит Бак с опозданием. — Конечно. Звучит неплохо. — Круто, — говорит Эдди и снова его целует. Он не убирает руку из кармана Бака, пока они не подходят к мишени для дартса, которая находится ближе к бару, чем к сцене. К счастью, там ещё есть пара свободных столов. Эван ставит пиво и берёт набор дротиков, который протягивает ему Эдди, после ещё одного долгого поцелуя. Бак смотрит на него прищурившись, с лёгким подозрением. Эдди выглядит нормально, и вообще — они оба выпили по паре бокалов после смены, полной адреналина, которая могла закончиться плохо, но не закончилась. Наверное, ничего особенного. Или не ничего, а что-то такое, из-за чего Эдди будет втрахивать его в матрас, а может заберётся на Бака сверху и будет прыгать на нём, пока тот не начнёт рыдать, если, конечно, они доберутся до кровати. Есть чего ждать, но не о чем беспокоиться. Это просто Эдди, откинувшийся на спинку стула, смеющийся и прекрасный, смотрит на Бака яркими, блестящими глазами. — Ну? — спрашивает он. — Ты собираешься сделать свой ход? — Я понял, ты просто пытаешься вывести меня из игры, — беззлобно обвиняет Бак. Брюнет ухмыляется, пожимает плечами и даже не пытается это отрицать. Бак проигрывает, как обычно, потому что у Диаса какой-то сверхъестественный талант к игре в дартс, который он, вероятно, приобрёл в армии. Это не так уж обидно, ведь Эдди сидит рядом с ним, сосредоточившись на нём, и подначивает его своим низким голосом, в котором слышится нетерпение. К тому времени, как Эдди попадает в яблочко в последний раз и победно вскидывает кулаки, они оба уже допили своё пиво. Бак закатывает глаза и смеётся над ним, а Эдди бросает на него взгляд, затем снова бросает взгляд на барную стойку, после чего прижимает Бакли к столу и, положив руку ему на затылок, медленно и страстно целует его. Обычно после такого поцелуя Диас опускается на колени, если только они не находятся в центре довольно людного бара. От такого поцелуя у Бака перехватывает дыхание. — Эм, — выдыхает он, и Эдди довольно ухмыляется. Бак прочищает горло: — ты, э-э, хочешь уйти отсюда? Эдди наклоняет голову, словно размышляя, а затем говорит: — Ещё по одной? И тогда можем идти. — Ты убиваешь меня, — стонет Бак, а Эдди смеётся над ним, как настоящий садист. — Надеюсь, это будет того стоить... — О, так и будет. — Ладно, ладно, — Бак берет бокалы, чтобы отнести (у барменов и так сегодня много работы, это меньшее, что он может сделать), — ещё по одной? — Эм, ну... — Эдди снова бросает быстрый и странный взгляд на барную стойку, явно нервничая, — я сам могу принести. — Нет, всё в порядке, я справлюсь. Бери дротики, — говорит Бак, — может, сыграем ещё разок, если ты сможешь заставить меня задержаться. Эдди смеётся, прерывисто дыша. Его щёки краснеют. — Да, хорошо, — говорит брюнет и снова притягивает Бака для поцелуя, прежде чем отпустить его. Эван не придаёт этому особого значения, пробираясь сквозь толпу, чтобы поставить пустые кружки в конец барной стойки, а затем прислоняется к ней бедром и ждёт, пока барменша подойдёт к нему. Он лениво наблюдает за ней, а после за Эдди. Диас собирает дротики, а затем замирает у стола с каким-то странным, почти бегающим взглядом. Бак прищуривается. — Что вам принести? — спрашивает барменша, едва слышно из-за шума. Бак подпрыгивает и оборачивается, чтобы смущённо попросить у неё пиво. Она кивает и достаёт пару бокалов, а Бак оглядывается на их столик. Эдди нигде не видно. Он хмурится, поворачивает голову и отодвигается назад, пока не задевает человека, сидящего по другую сторону от него. — Прости, прости, — говорит Бак, но тут парень оборачивается, и слова застревают у него в горле, потому что прямо посреди бара, который, вероятно, они оба часто посещают, сидит его бывший, во весь свой огромный рост. — Э-э... Томми, привет. Давно не виделись. — Да, давно, — говорит Кинард непроницаемым тоном. Тон не звучит недружелюбно. Но... что—то в нём выдает... настороженность? — Рад тебя видеть, Эван. — Бак, — внезапно произносит Эдди с другой стороны от него, вплотную приблизившись. Он обнимает его за талию и прижимается к нему сильнее, чем нужно. Только после этого смотрит мимо него и одаривает Томми очень сдержанной улыбкой. — Кинард. — Диас, — кивает Томми. — Эм, — говорит Бак, переводя взгляд с одного на другого. До него начинает доходить. Он прищуривается, глядя на Эдди, который не смотрит на него, а вместо этого улыбается Томми такой улыбкой, от которой тает сердце, — подожди-ка, ты… — Я лучше пойду, — резко говорит Томми, хотя перед ним ещё стоит полбутылки пива. — Очень жаль, — говорит Эдди ровным и приятным голосом, — было приятно тебя увидеть. — Да, — сухо отвечает Томми. — Что ж, похоже, вас можно поздравить. — Ты делаешь поспешные выводы. Мы не помолвлены, — Эдди снова улыбается, на этот раз показывая зубы, — пока ещё нет. Бак смотрит на него. Затем оглядывается на Томми, который уже достаёт кошелёк, чтобы положить пару купюр на барную стойку. Кинард смотрит на Эдди, затем на Бака, потом качает головой и вздыхает: — Что ж, в любом случае, поздравляю, — говорит он и растворяется в толпе.       Барменша ставит перед ними по кружке пива. Бак не обращает на них внимания и смотрит на Эдди, который по-прежнему не поднимает глаз. — Эдди, — медленно произносит он. — Слушай, ты же хотел сыграть ещё разок в дартс? — спрашивает брюнет, — доска ещё свободна, если мы поторопимся. — Эдди, — снова говорит Бак, начиная улыбаться. Диас краснеет, и это заметно: — Что? — Мы не помолвлены пока? — радостно повторяет Бак. — Ну, мы же ещё не помолвлены, — Эдди надувает губы. Это прекрасно. — Ты же не собирался делать мне предложение посреди бара, только чтобы позлить моего бывшего? Эдди выглядит ещё более смущённым. Бак притягивает его к себе за пояс: — Как давно он здесь сидит? Так вот почему ты так меня целовал? — Я что не могу поцеловать своего парня? — спрашивает Эдди, явно пытаясь выглядеть невозмутимо, но у него это плохо получается. — Конечно можешь. Может ты хочешь ещё меня поцеловать? А может, ты хочешь нагнуть меня над ближайшим столом и по-настоящему показать ему как... — Господи Иисусе, Бак, — шипит Эдди, но теперь он смеётся, и его щёки краснеют. — Я просто… не знаю, я видел его, а он смотрел на тебя, и было такое ощущение, что он... он думал, что я... соперник? И всё равно он тебя бросил. Пусть видит, чего он лишился. — Ты ведь никогда не успокоишься, верно? — Да уж, вряд ли, — бормочет Эдди. — Идиот. Он всё равно тебя не заслуживал. — Он кинул меня, — говорит Бак, наклоняясь, чтобы поцеловать Эдди, — потому что думал, что я влюблён в тебя. И он был прав. Так что... — Ну и что, — бормочет Диас, — он должен был, ну не знаю, бороться за тебя. Я бы боролся. — Он бы проиграл, — замечает Бак, просто чтобы увидеть, как Эдди краснеет ещё сильнее, а его губы расплываются в улыбке. — Хорошо. — Хорошо, — Бак пододвигает к нему пиво. Затем он замирает: — ты ведь на самом деле не хочешь остаться и выпить ещё, не так ли? — Нет, — тут же отвечает Эдди и засовывает руку обратно в задний карман Бака, как будто там её законное место, — давай уйдём отсюда.