Часть 1
26 мая 2026 г., 16:26
Дни казались бесконечными. Это ощущение походило на мёд, который неспешно стекает с края ложки обратно в банку. Наступало утро, ложка зачерпывала вязкий сладко-терпкий нектар, и цикл повторялся.
Он ненавидел просыпаться и ощущать запах пыли и горящих покрышек. Годы тренировок в Академии Амбрелла вышколили его. Приучили вставать рано, с первыми лучами солнца, как бы поздно он ни ложился. Собственный рассудок издевался над ним, подбрасывая запахи из прошлого: библиотеку отца, грушу для битья в комнате Лютера, даже перегар Клауса. Всё напоминало о доме, и этот контраст с вонью реальности казался самым изощрённым насилием в его бренной, полной гордости жизни.
Сколько идей родилось в его голове? Сколько раз он думал сдаться и перестать искать иголку в стоге сена? Сколько раз мысли о самоубийстве посещали его? Сколько попыток он предпринимал, чтобы прыгнуть во времени назад, хотя бы на пару дней, чтобы попрощаться с семьёй? Бесчисленные часы сожалений, боли и желания исправить ошибку юности.
Его пустой взгляд был устремлён в такое же пустое небо. Лишь дерево трещало в бочке под натиском безжалостного огня. Тишина вокруг сгущалась, но треск поленьев не давал ей поглотить всё пространство. Следом, крадучись, приходило одиночество. Пятый уже не помнил своего голоса. Попытки говорить с самим собой, чтобы не сойти с ума, быстро прекратились. Молчать оказалось намного лучше, чем каждый день чувствовать себя безумцем, бросая фразы в пустоту. Даже если бы ответ прозвучал, это могло означать лишь опасность. Так было проще — привыкнуть к одиночеству и уловить любое живое движение вокруг.
Глаза слипались, организм требовал сна. Холод охватывал тело, заставляя его содрогаться. Пятый протянул руку к языкам пламени в надежде согреться, хотя понимал, насколько бесполезен этот ритуал. Казалось, чтобы вспомнить тепло постели, которую заправляла Грейс, нужно было прыгнуть прямо в огонь. Мозг подавал сигналы тревоги — это случалось слишком часто и уже стало привычкой. Бесконечная паранойя и сжатые пальцы на дробовике. Но сегодня что-то отличалось. Стук каблуков.
Выстрел прозвучал слишком резко. Эхо, дразнясь, разносило хлопки по округе. Здесь не могло быть выживших, если только это не живучие твари вроде тараканов и крыс.
— Медленно выходи, — горло запершило, пришлось прочистить его. От долгого молчания он засомневался, помнит ли ещё, как разговаривать.
— Ты промахнулся, — томный, полный радости голос доносился из-за огромного обломка здания. Он не мог промахнуться — просто хотел припугнуть. Шанс встретить живого человека стремился к нулю. — Рада встрече, Пятый.
— Кто ты?
— Можешь звать меня Куратором. Ты можешь пойти со мной. Я дам тебе одежду, еду, жильё и даже работу, — женщина в траурном наряде кокетливо обвела его силуэт пальцем, а затем начала крутить им, указывая на пространство вокруг. — Или продолжай гнить здесь.
Харгривз крепче сжал оружие и снова прицелился. Человеческий голос был подобен грому среди ясного неба — настолько непривычно и оглушающе он прозвучал. Уверенный взгляд незнакомки вызывал мурашки. Впервые на него так смотрели, несмотря на оружие в его руках.
Он согласился.
***
— Рада видеть тебя вновь, Пятый. Наконец твоё лицо приобрело здоровый цвет! — Куратор провела ладонью по его щеке. Это вызывало отторжение, но он даже не позволил себе исказить лицо. — Что ж, нам пора смотреть на новичков. Можешь выбрать любого напарника. Держи личные дела. Женщина открыла дверь, и перед ним открылось незнакомое пространство. Дети, подростки, молодые, старики — словно бойцовые собаки, они нападали друг на друга. Это напоминало тренировки под надзором Реджинальда, который не щадил своих детей, изматывая их, а затем выдавал лишь одну фразу: «Могло быть и лучше». Крики и стоны боли эхом отражались от стен. Периодически звучали выстрелы из дальнего угла, где находилась стойка с мишенями. — Я могу работать один, — к горлу подступила желчь. Как нелепо это выглядело. — Я будто выбираю питомца в зоомагазине. Напарник будет только мешать. — Таковы правила. Нельзя работать в одиночку. Если кто-то умрёт, второй должен спасти портфель. — Глупое правило, — Пятый не упрямился, как могло показаться. Он покорно перелистывал резюме, отыскивая взглядом кандидатов на площадке. Имя, возраст, вес, рост, сильные стороны, краткая биография. — Марк Майер. Присоединился к организации десять лет назад. Военный? — Верно. Был отличным солдатом, но здесь его навыки нужнее. Хорошо владеет холодным и огнестрельным оружием. Силён в ближнем бою. Есть один минус. — Какой? — Слишком вспыльчивый. И принцип — не убивать женщин и детей. К сожалению, любая ситуация может случиться на миссии. Но мы работаем над его взглядами. — Алиса Миллер. Присоединилась в 2017-м. О ней почти нет информации. — Очень молчаливая. Ни с кем не общается, не умеет поддерживать диалог. Твоя ровесница, ей двадцать. Отлично обращается с любым оружием, у неё оригинальный подход, но она никогда не атакует напрямую. — Любит нападать со спины? — Она хороший кандидат, потому что тебе нужен тот, кто не будет мешаться под ногами и прикроет спину. Но она не на первом месте. Рассмотри другие варианты. — Она замкнутая, а я не люблю болтливых. Отложу её на потом, — Пятый подошёл к столу с оружием и небрежно бросил резюме девушки на него. Водя глазами по тренировочной зоне, он зацепился взглядом за эту кандидатку. Она стояла у мишени, небрежно, почти лениво целясь из пистолета. Хват казался неправильным, поза — открытой, но что-то в её замершей фигуре вызывало смутное беспокойство. Слова Куратора о её навыках не вязались с показной небрежностью. Ладонь тут же вернула дело Миллер в стопку, под самый конец. — Ты права, стоит рассмотреть лучшие варианты. Что насчёт Александра Полуэктова? Выговорить эту фамилию стоило труда. Запинки, искажённое лицо и закатывание глаз сопровождались усталым тоном. Чем дальше шёл список, тем более бесконечным и бессмысленным он казался. Тяжёлые вздохи, разминание шеи, складка у губ от постоянного напряжения. Куратор словно не замечала его раздражения и продолжала вести диалог с улыбкой. — Думаю, этот кандидат будет отличным вариантом. Джубелиан Флойен. Прекрасная девушка, работает здесь не первый год. Все характеристики высокие. — В минусах указано, что она страдает мигренью. Её головная боль станет моей головной болью. Я подумаю. На сегодня хватит. Эти не подходят. — Харгривз протянул половину резюме женщине и закрыл глаза. Даже простые действия изматывали. — Я пойду отдыхать. — Ты совсем ненормальная?! — мужской крик заставил его остановиться и развернуться. В дальнем конце помещения Майер, который был в списке, медленно отползал спиной к стене. Выставив руки вперёд, он со злостью и тревогой смотрел на девушку, что плавно кралась следом. — Убери пушку, Миллер. В этот момент Пятый развернулся всем телом и сложил руки на груди. Алиса, которая ничем его не зацепила, всё так же небрежно держала оружие, но была готова выстрелить в человека. Наблюдать за чужими разборками стало чем-то вроде хобби — единственным развлечением в Амбрелла. — Ты хотел поговорить со мной? Давай, — вокруг воцарилась тишина, и тихий женский голос едва улавливался. Пятый поспешил сократить расстояние — он не хотел пропустить продолжение. Левая рука уже прижата к подбородку, прикрывая рот, а глаза метались, следя за двумя участниками конфликта. — Ненормальная сука, — всё произошло быстро. Хлопок — и военный хватается за ногу. Крики и ругань заполнили пространство. Майер кричал на немецком, явно оскорбляя её. — Алиса, у нас запрещён огонь по своим, — Куратор не была зла. Её тон звучал так, словно она говорила ребёнку, что нельзя тянуть еду с пола. Но блондинка, продолжая упорно смотреть на немца, даже не двинулась, всё так же небрежно держа пистолет. Ещё один выстрел. Мужчина замолк. — Он искал союзника для побега. Я доложила. Приказ был — ликвидация, — голос Алисы прозвучал ровно, без единой эмоции. — Впредь дожидайся моего подтверждения, — Куратор вздохнула, но её тон остался почти ласковым. — Скоро у нас совсем не останется стажёров. Идёт сокращение, многие хотят сбежать. Не принимай их болтовню так близко к сердцу. Увидев этот пустой, холодный взгляд, Пятый нахмурился. Хрупкая девушка, только что убившая военного, источала полное безразличие. Ему доводилось встречать такой взгляд у серийных убийц и участников банд. Даже киллеры, воспринимавшие убийство как офисную работу, были живее. — Мне нужно идти, — словно безэмоциональная кукла, она развернулась и пошла к выходу, оставляя уборку трупа другим. — Не опоздай на обед, ты что-то бледная в последнее время, — люди провожали её взглядами, и стало понятно: её нелюдимость была не истинным желанием. Её не принимали. — Она не самый приятный человек, но отличная машина. — Она держит оружие как новичок, но так легко пристрелила его, — заметил Пятый, но Куратор проигнорировала эти слова. Самая пустая анкета, странная ситуация и вдобавок девушка, убившая коллегу по приказу. — Отложите все резюме. Я понаблюдаю за ней. — Она ребёнок, не знавший родительской любви. Пятый, будь осторожен. В последнее время её всё сложнее контролировать, это третий убитый за месяц, — Куратор помолчала, затем её губы тронула едва заметная улыбка. — Но что-то мне подсказывает: ты справишься. Или устранишь её при попытке бунта. В любом случае, я решу проблему. — Вы уже выбрали мне напарника, но не захотели делать это в виде приказа, поэтому провернули всё так, словно я сам её выбрал. — Ты слишком недоверчив, Пятый. Твоя паранойя скоро обернётся против тебя, — Куратор зашагала к выходу, цокая каблуками. — Но иногда она играет тебе на руку. Этого было достаточно, чтобы понять: он оказался прав. Самое неприятное — что он повёлся на эту уловку. Алиса Миллер действительно выделилась среди остальных. Действительно заинтересовала его, несмотря на отсутствие контакта. Но поддерживался ли этот пылающий интерес в дальнейшем? Казалось, чем больше времени он проводил с ней, тем сильнее не понимал, почему эта пустышка зацепила его в тот день. Называя её «пустышкой», он имел в виду вовсе не отсутствие навыков или пустоту в голове. Нет. Алиса Миллер была пуста как человек. Единственное, что отличало её от камня — базовые человеческие навыки. Но даже умение социализироваться обошло её стороной: она и двух слов не могла связать перед ним. Пустой кукольный взгляд, небрежные движения, медлительность и вечно безэмоциональное лицо. Пятый никогда не был душой компании, но любил спорить. Ввязываясь в конфликт, он заведомо знал, что выиграет — ведь не существовало человека умнее и лучше него. Однако удовлетворить своё высокомерие с Алисой не удавалось. — Ты совсем не умеешь держать оружие. Хочешь умереть на первом же задании? — Еле заметный кивок в ответ. — Ты глупая или что? Соберись! Представь, что мы на задании, и бей нормально. Я что, похож на какаду, который будет повторять эту очевидную чушь? — Алиса опустила глаза и встала в стойку, чтобы продолжить. — Когда тебе тычут ножом в глаз, не нужно просто смотреть на него! В этот момент Пятый впервые позволил себе грубость. Он тыкал указательным пальцем в светлую макушку, надеясь вбить в её голову хоть что-то стоящее. Ежедневные встречи, за которыми следовало бесконечное повторение нравоучений и брани. Одно и то же. Каждый день. Даже сейчас, в эти два часа, что он тратил на неё. Миллер каждый день ассоциировалась у него с мешком картошки — неповоротливой и не способной смотреть в глаза при разговоре. — На сегодня всё. Ты мне надоела. Я скажу Куратору, что отказываюсь от тебя, — и снова этот взгляд вниз. Даже уголок губ не дрогнул. — И это вся реакция? Даже спасибо не скажешь? Я столько сил и времени в тебя вложил. Знаешь, как тяжело нянчиться с ребёнком, которого в детстве недолюбили? — Этот камень был и в его огород. Он тоже не знал родительской ласки. Но Алису... Голубые глаза впервые посмотрели в его сторону. Не зрительный контакт, но уже достижение. — Неужели ты обратила на меня внимание? Наконец-то! Мисс Миллер наконец вытащила затычки из ушей и готова к диалогу, — Пятый раскинул руки и согнулся в корпусе. Жалкое подобие реверанса, которое подталкивало её вставить слово, но этого не произошло. Пустышка продолжала смотреть тупыми глазами сквозь волосы и опускала голову всё ниже. Она была похожа на пантеру, присматривающуюся к добыче. — Вот как, молчишь, — но этой реакции хватило, чтобы уловить тонкую нить, ведущую к шестерёнкам Миллер. — И что же тебе так не понравилось? Какое слово? Ребёнок? Или «недолюбили»? Пятый не успел отследить, когда именно Миллер завела руку за спину. Возможно, не будь помещение таким огромным, он не услышал бы этот звук. Характерный лязг передёргиваемого затвора. Он коротко выругался, прежде чем в него полетела пуля. Она прошла близко от лица, задев щёку. Сердце за секунду набрало бешеный ритм, дыхание сбилось, нарастал шок. Алиса второй раз предстала перед зелёными глазами, широко распахнутыми от удивления, в таком виде. — Соблюдай субординацию, Харгривз, — ситуация была абсурдна. Нет, глупая, полностью лишённая логики. Пустышка, всегда глотавшая оскорбления, только что сделала предупредительный выстрел. — Ты промахнулась, Миллер. Я столько времени потратил, чтобы научить тебя стрелять, а ты даже на это не способна, — на лице расплылась ухмылка, полная удовольствия. Как же он был рад прекратить эти слепые скитания. Наконец удалось найти освещённую тропинку. — Не удивлюсь, если родители тебя пороли за плохие оценки. А может, они вообще не обращали на такую бестолочь внимания? Миловидное лицо исказилось злостью. Нет, яростью. Возможно, это было перебором, но полученный результат обливал его безумный рассудок сахарным сиропом. Впервые Пятый возжелал от женщины ярких эмоций. И получив лакомый кусок, он не понимал, что делать дальше. Словно обезумев, Миллер стреляла по нему, не жалея магазина. Она не тренировалась — она действительно пыталась его убить. И он получал от этого удовольствие. Виноват ли адреналин или его обезумевший рассудок? В голове без остановки крутилось: «Наконец-то! Да!». Тело носилось по залу, созданному для тренировки киллеров. За дверями собиралась толпа, но в ушах звучал лишь свист выстрелов — словно кто-то запустил салют. Удивительно, но стрелка не волновал грохот, от которого можно оглохнуть. Рёв пистолета сменился тихими щелчками. Выглядывая из укрытия, парень смотрел, как девушка в ярости щёлкает спусковым крючком. Взглянув на наглеца, она отбросила оружие и побежала к столу с холодным арсеналом. — Стой! — Пятый затараторил и рванул туда же. Ему удалось опередить Миллер на пару секунд, перекрыв доступ к ножам. — Переговоры? В ответ он получил по лицу. Это был совсем не женский хлопок. Алиса вложила в кулак весь огонь, что жёг её изнутри. Будь у неё сила Лютера, она с удовольствием оторвала бы ему голову. Он прекрасно понимал, что заслужил, но не хотел так опрометчиво пасть от её рук. — Харгривз! — Фамилия была произнесена с такой ненавистью и кислотой, словно она желала облить ею обладателя. Алиса продолжила пытаться вырваться из хватки мучителя и вонзить лезвие в этот поганый рот, но не могла. — Поиграли — хватит, — отрывая тело блондинки от пола, он крепко сжал её, захватив руки в безвредный капкан. Попытки отойти от стола причинили ему боль. Словно бешеная собака, Миллер вцепилась в его плечо зубами. — Твою мать, ненормальная! Пятый оттолкнул её от себя, не рассчитав силу. Хватаясь за плечо, он исказил лицо от боли и закричал. Ситуация накалялась. Глядя сейчас в глаза этой зубастой сумасшедшей, ему казалось, что он в фильме жанра «комедия». Иначе как объяснить эту юношескую запальчивость? Смотреть на драки приходилось не раз, но видеть такую жажду убийства из-за болезненного укола о родителях — впервые. Только сейчас удалось рассмотреть её в деталях. Алиса была похожа на запуганного зверька, который всего лишь защищался. Казалось, в ней действительно мало человеческого, и как горько осознавать, что она могла так открыто показать лишь злость. — Давай закончим на сегодня. Вставай. Протягивая руку, Пятый ещё не до конца осознавал безрассудство этой девушки. Она схватила запястье и перекинула его тело через себя, подтолкнув ногами в живот. Мир перед глазами размазался от резкого движения. Она застала его врасплох. Алиса не была похожа на человека, способного серьёзно ранить его. Харгривз правда считал себя лучшим, но из-за её внешности позволил себе потерять бдительность. Она убила человека при нём в первую встречу. Его положение было неожиданным. Девушка нависла сверху, кончик ножа касался одежды на уровне груди, но не двигался. Убивать она не планировала — только запугать. — Извинись, — Миллер пристально смотрела в глаза, сводя брови к переносице и поджимая губы. — Я жду. — Я никогда не просил прощения. Ни у кого. Даже если был не прав. — Придётся научиться, если хочешь жить. — Ты же понимаешь, что я могу в любой момент обезвредить тебя, Миллер? — Этот вопрос заставил её замешкаться. Она снова отвела глаза, затем вернула их, закусив нижнюю губу. Ситуация становилась всё страннее. — Я извинюсь, если ты пообещаешь больше не халтурить. Чем быстрее я пойму, на что ты способна, тем быстрее мы сможем работать. Куратор ждёт отчёта. — Твоя главная ошибка в том, что ты выбрал в напарники меня, — он удивился. Это их первый полноценный диалог, и почему именно после попытки вывести её на эмоции? Понять эту девушку было сложно. — Я здесь не для работы. — У меня нет выбора. У тебя тоже, — лезвие всё сильнее давило на кожу, вызывая жжение. Очень похоже на сеанс татуировки, когда игла без конца проходит по одной точке. — Прости. Я просто не знал, как ещё достучаться до тебя. Мы можем договориться, что больше такого не повторится, при одном условии. — Почему я должна тебе верить? — Почему я должен верить тебе? — Девушка снова замялась. Её лицо уже не казалось таким бледным и бесчувственным. Оно приобрело лёгкий румянец, глаза показывали признаки жизни. Перед ним была не пустышка, а живой человек с чувством страха, сомнения, злости. Эти негативные эмоции придавали ей человечность. — Единственное, что мы можем сделать в этой ситуации — слепо поверить друг другу. Но только в этом случае. Признаюсь честно: я не доверю тебе даже вкус любимого мороженого. — Какое условие? — Ты больше не будешь бездельничать. Хватит валять дурака и делать вид, что ничего не умеешь. Куратор ждёт, когда мы сдвинемся с мёртвой точки и начнём работать, — Миллер снова начала нервно кусать щёку изнутри, отведя взгляд. — Убери нож. Я понял, что ты меня терпеть не можешь. После дня, когда было дано это странное обещание, всё пошло подозрительно гладко. Миллер снова превратилась в пустышку, но теперь действительно раскрывалась перед Пятым в новом свете. Это нельзя было назвать обучением — скорее, оценкой способностей напарника. Она была способным киллером, который не хотел этого показывать. Какова же была причина? Приблизиться к ответу не удавалось, хотя он тратил на раздумья бессонные ночи. Куратор всё более коварно улыбалась, получая новые отчёты. Досье на Алису Миллер пополнялось. — Ты смог сделать за неделю то, на что мы потратили два года. Я знала, что ты найдёшь к ней подход. — Почему она до сих пор здесь? — Вместо ответа — лишь озадаченный взгляд. — Насколько мне известно, Комиссия не держит бесполезных людей долго. Почему Миллер стала исключением? До моего появления она была трудным и неуправляемым ребёнком. — Просто не нашлось хороших рук, в которых Алиса стала бы хорошим оружием. — Вы не поняли мой вопрос? — Снова повисла неловкая тишина. — Почему она здесь? — Пятый, — Куратор медленно встала со стула, и стук каблуков показался слишком громким, отдаваясь в ушах, пока не наступила тишина. Женщина стояла напротив, облокотившись о стол. — В мире возможно всё. Комиссия Времени может дотянуться до любой точки. И когда-то мои руки дотянулись до времени, в котором жила Алиса. Хорошая девочка, жившая по правилам и с обострённым чувством справедливости. Но в жизни каждого происходит то, что невозможно изменить. Увольнение, расставание или смерть близких. — Не понимаю, к чему вы клоните. — Родители Алисы — работники Комиссии, которые решили сбежать. Они знали, что рано или поздно их найдут, поэтому всегда боялись за дочь. Я ждала, когда она повзрослеет, чтобы наказать предателей. — Алиса знает об этом? — Если бы она была в неведении, её бы здесь не было. — Не опасно держать рядом человека, который может отомстить? — Всю жизнь ей внушали, что мир жесток. Ограничивали, прятали, душили заботой. Как думаешь, ею движет месть или благодарность за освобождение? Пятый действительно задумался над этим вопросом. Когда-то Миллер сказала, что она здесь не для работы. Что же ею движет? Оставалось только гадать. Если бы безразличие было сильнее любопытства, не пришлось бы строить теории в поисках ответов. Девушка, которая заставляла ломать голову сильнее, чем над сложным уравнением. У него не было желания долго зацикливаться на светловолосой бестии, но был ли у него выбор? Образ сам появлялся в голове, лишая сна и мешая сосредоточиться на важных мыслях. Раздумывая о разговоре с Куратором, Харгривз вновь не смог уснуть. Стало ещё сложнее доверять свою спину столь безумной девушке с такими неясными намерениями. Она стояла перед ним в синем костюме в чёрную полоску. Белый воротник классической рубашки украшали чёрная бабочка и брошь с голубым цветком на пиджаке. Видеть такой продуманный образ на Миллер было непривычно. Обычно она предпочитала спортивный костюм и чёрную водолазку. А аксессуар и вовсе был неожиданным. Она готовилась? Волновалась? Если посмотреть на лицо — ничего не изменилось. Пустышка. — Кто цель? — Впервые вижу с твоей стороны такую увлечённость, — между ними словно перекати-поле пролетело. Слова влетели прямо в лоб собеседнику, но вместо реакции — гробовая тишина. — Приступим. Нам нужно переместиться в 1996-й и убить наркодилера. Произошла временная брешь. Если не убьём его, будет разработан новый наркотик, который приведёт к огромной смертности. — У таких людей много охраны. Я отвлеку их, а ты возьмёшь цель. — Не знал, что ты любишь командовать, — очередная попытка разбавить атмосферу врезалась в непробиваемую Миллер. — Я тоже хотел это предложить. — Отлично.***
Перед взором предстала Алиса Миллер, которую он не знал раньше. Сколько бы он ни пытался изучить это странное явление, он всегда загонял себя в угол. Вместо того чтобы действовать тихо, она шла напролом. Сердце замирало каждый раз, когда это безрассудное создание перебегало из укрытия в укрытие. И только один вопрос не покидал голову. За что мне это? — Мать твою, Миллер! — Её план работал. Охрана складывалась как домино, но в чём была логика? Продвигаясь к цели, Харгривз ощущал вкус победы на языке, в нос врывался запах крови. Прицел уже наведён, и тут раздаётся выстрел, а за ним — женский крик. Он не понял, почему резко обернулся, надеясь на слуховую галлюцинацию. К сожалению, уши не подвели. Миллер засела за металлическую бочку, держась за плечо и пытаясь отбиться. Всё пошло не гладко, но бежать ей на помощь было неуместно. — Крыса, — по голове пришёлся сильный удар, и послышался стук металла о череп. Писк разорвал голову, руки схватились за неё в надежде помочь. — Так и знал, что девчонка здесь не одна. Здесь есть кто-то ещё? Отвечай, сопляк! Мужская рука грубо схватила Пятого за тёмные волосы и начала трясти так, что хрустнули шейные позвонки. Пятый ощутил влагу — видимо, удар вызвал кровотечение. Как бы он ни пытался прийти в себя, перед глазами всё плыло и бегали чёрные точки. Это случалось не впервые, но каждый раз было так неприятно и больно, что привыкнуть невозможно. Пальцы, сжимавшие волосы, медленно ослабли, а затем и вовсе отпустили. С трудом повернувшись, он увидел Миллер. Она прижимала пистолет к виску их цели. Если бы не этот удар, его мучило бы множество вопросов, но сейчас возник только один. — Почему не убиваешь? — Но Миллер продолжала смотреть на дуло, впивавшееся в голову. — Это цель. Нас не тронут, пока я держу его. Это было невозможно объяснить. Адреналин помогал разуму вернуть контроль над телом. Было совершенно неясно, когда наркодилер подошёл к нему со спины и как Алиса преодолела такое расстояние, чтобы освободить его. Почему она до сих пор не убила его? Просто убей, активируй портфель и уходи отсюда. Но девчонка продолжала стоять неподвижно. Раненая рука крепко сжимала ручку портфеля, держа большой палец наготове над кнопкой. Кровь пачкала одежду и медленно стекала на машину времени. Эта девушка и правда была бездушной машиной, которой плевать на развернувшуюся ситуацию. На них направлено оружие, а она медлит. — Миллер, — никакой реакции. — Миллер! С каждой секундой он выходил из себя. Было ясно: эта девушка не сдвинется с места. Переложив пистолет в левую руку, Пятый всадил пулю в лоб цели, а второй рукой схватил напарницу, чтобы повалить её на пол. Секунда в секунду — по ним открыли огонь. В тот же миг перед глазами вспыхнул синий свет, послышались болтовня и шелест бумаг, быстро затихшие. Харгривз и Миллер лежали в холле на полу. Вокруг собрались работники Комиссии, которые шли по своим делам, но остановились, заинтересовавшись этой парой. Приподнявшись на локтях, Пятый прожигал девушку взглядом. Он пытался понять, что это было, но встретил снова пустой взгляд, устремлённый сквозь него. — Да что с тобой не так? — Ты должен был убить цель. Не отвлекайся на задании, даже если твой напарник ранен. Единственное, что тебя должно волновать — это убийство. Так написано в обучении. — Он был у тебя в заложниках. Почему это не сделала ты? — Я должна была отвлекать. Пятый понимал: если раздуть конфликт, это ни к чему не приведёт. Громко цокнув, он поднялся и поспешил уйти. Кровь прилила к голове от злости. Пытаясь ослабить давление, он резко дёрнул узел галстука, которого на самом деле не носил — но это была мелочь. Он думал, что изучил Алису Миллер досконально. Настолько, что мог предугадать каждый её безрассудный шаг. Но нет. Она смотрела сквозь него и говорила очевидные вещи как нечто само собой разумеющееся. Пятый был в бешенстве.
