Глупый, Сони.

В самом сердце Сеула, в одной из оживленных студий, царила атмосфера предвкушения. Съемочная группа суетилась, готовясь к интервью с сенсационной группой Stray Kids. Все восемь мемберов уже прибыли, излучая энергию и волнение. Пока последние приготовления подходили к концу, внимание привлекли двое участников – Минхо и Джисон. Они, казалось, существовали в своем собственном маленьком мире, не обращая внимания на окружающую суету. Джисон уютно устроился на коленях Минхо, его пальцы, словно зачарованные, нежно поглаживали ткань его рубашки, скользя по контуру грудной клетки. В этом жесте читалась близость, доверие и нежность, понятная лишь им двоим. Минхо, казалось, совершенно не возражал против этой ласки. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, но легкая улыбка играла на губах, выдавая его умиротворение. Он слегка наклонил голову, позволяя Джисону беспрепятственно продолжать свои нежные прикосновения. В их безмолвном общении чувствовалась история, сотканная из совместных переживаний, взаимной поддержки и глубокой привязанности. Они были не просто коллегами по группе, они были друзьями, братьями, родственными душами, нашедшими друг друга в вихре славы и успеха. И пока камера еще не начала свою работу, они наслаждались этими украденными мгновениями тихой близости, зная, что вскоре им предстоит предстать перед объективами, отвечать на вопросы и улыбаться в камеру. Но сейчас, в этом маленьком коконе, созданном лишь для них двоих, они могли быть просто Минхо и Джисоном, двумя парнями, нашедшими утешение и любовь в объятиях друг друга. Пальцы Джисона, словно бабочки, невесомо коснулись шеи Минхо. Время до начала интервью тянулось сладко и лениво, словно густой мед, даря драгоценные минуты для них двоих. В этой мимолетной близости не было ничего из ряда вон выходящего, лишь привычное проявление их особой связи, понятной лишь им. Остальные мемберы Stray Kids, погруженные в собственные разговоры и предвкушение съемок, невольно бросали взгляды в их сторону. Со стороны они казались парой, сотканной из нежности и трепетной заботы. Особенно сейчас, когда Хан, склонившись к уху Ли, начал что-то шептать, заставляя того тихо рассмеяться. Этот смех, короткий и искренний, эхом отозвался в сердце Джисона. Он отстранился, оставив на коже Минхо лишь легкий след тепла. В его глазах плясали озорные искорки, выдавая его игривое настроение. Минхо слегка наклонил голову, вопросительно глядя на Джисона. Тот лишь пожал плечами и, улыбнувшись, отвернулся, присоединяясь к общей беседе. Но между ними осталась невидимая нить, сотканная из взглядов и полуулыбок, понятная только им двоим. Вскоре прозвучал сигнал о начале съемок, и атмосфера в гримерке мгновенно изменилась. Вспышки камер, яркий свет софитов, вопросы журналистов – все это поглотило внимание Stray Kids, но даже в этой суете Джисон и Минхо находили моменты, чтобы обменяться короткими взглядами, полными понимания и тепла. Их связь была чем-то большим, чем просто дружба, это было нечто глубокое и сокровенное, что они бережно хранили в своих сердцах. — Вопрос вам, Джисон, раньше ходили слухи, что вы ссорились с Хёнджином и дело доходило до драк, это правда? — вопрос интервьюера прозвучал неожиданно. Хан, словно очнувшись от приятной дремы, на мгновение застыл, а потом, вспоминая те бурные времена, расхохотался. Смех его был искренним и заразительным, но в нем чувствовалась и легкая ностальгия по минувшим дням. В порыве веселья, или, может, под влиянием внезапно нахлынувших воспоминаний, Хан инстинктивно положил руку… куда-то не туда. Минхо, сидевший рядом, издал негромкий, смущенный звук, похожий на промычание. Глаза его расширились, и он невольно вздрогнул. Хан мгновенно осознал свою оплошность. Кровь прилила к лицу, и он, словно пытаясь замести следы, прикрыл рот ладонью. В голове промелькнула мысль: "Просто оговорился! Хотел опереться на колено, но промахнулся." Объяснение было неуклюжим, но другого в голову не приходило. В студии повисла неловкая тишина. Операторы замерли, а интервьюер, казалось, забыл, какой вопрос собирался задать следующим. Хан, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов, старался сохранять невозмутимый вид, хотя внутри все кипело от смущения. Наконец, Минхо, собравшись с духом, мягко убрал руку Хана со своего бедра. Легкая улыбка скользнула по его губам, словно говоря: "Все в порядке, я понимаю." Этот жест придал Хану немного уверенности, и он, глубоко вздохнув, приготовился отвечать на первый вопрос, надеясь, что инцидент будет забыт как можно скорее. Проблема была в том, что тихий вопрос о преддебютных отношениях с Хваном вызвал у Джисона неудержимый приступ смеха. Заразительно хохотнул и Хёнджин, и съёмка интервью оказалась под угрозой срыва. Хёнджин положил руку на колено Хана, и, глядя друг другу в глаза, они беззвучно обменивались какими-то фразами на родном корейском, смысл которых оставался тайной для всех окружающих. Главное – остановить смех они были не в силах. – Простите… – выдавил из себя Джисон, прокашлявшись, и наконец ответил на вопрос интервьюерши: – Наши отношения вначале были… напряженными, но сейчас вспоминать об этом очень смешно. Хан Джисон бросил взгляд на Ли Минхо, и его щеки залились краской стыда. В порыве смеха его рука вновь неловко опустилась и, кажется, весьма ощутимо коснулась паховой области Минхо. Время разбираться с этой щекотливой ситуацией сейчас не было, поэтому все предпочли сделать вид, что ничего не произошло. Минхо слегка нахмурился, стараясь не подать виду. Он лишь незаметно отодвинулся от Хана, надеясь, что никто не заметил его смущения. Интервью продолжалось, и нужно было сохранять профессионализм. Впрочем, мысль о горячей руке Хана на его бедре не давала ему покоя до конца съемок. В зале повисла напряженная атмосфера, которую старались не замечать. Интервьюеры с натянутыми улыбками продолжали задавать вопросы, а парни из Stray Kids старались отвечать как можно более непринужденно. Но взгляд Джисона, полный раскаяния и смущения, то и дело возвращался к Минхо, словно прося прощения за неловкий инцидент. Наконец съемки интервью закончились и съемочная группа очень быстро разошлась со своим оборудованием и мемберы скизы остались одни, начиная собираться в общий дом, кроме Минхо и Джисона. Хан снова пересел на колени Ли лицом к нему, склоняясь к шеи любимого мембера. Камера щелкнула в последний раз, унося с собой последние отголоски рабочего дня. Съемочная группа, словно стая перелетных птиц, быстро растворилась в суете вечернего города, унося с собой клубки проводов и свет софитов. Восемь силуэтов Stray Kids остались в опустевшей студии, словно последние аккорды доигранной мелодии. Все спешили домой, в уютное убежище, где можно было сбросить маски и побыть собой. Кроме Минхо и Джисона. Хан, словно маленький непоседа, вновь устроился на коленях Ли, лицом к нему, утыкаясь носом в его шею. В этом жесте читалась и усталость, и нежность, и потребность в тепле. — Хан, Мин… — начал было Кристофер Бан, но слова застряли у него в горле. Картина, развернувшаяся перед ним, заставила его замереть в немом изумлении. В полумраке студии, под мерцающим светом последних ламп, они казались такими юными и беззащитными. Лидер на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки. В его голосе звучала мягкая ирония и отеческая забота. — Я, конечно, не против ваших… взаимодействий, но давайте не здесь, хорошо? А дома, — спокойно произнес он, слегка похлопывая Хана по плечу, словно возвращая его в реальность. Джисон, будто очнувшись от сладкого сна, неохотно оторвался от шеи хёна, залившись краской смущения. Легкий румянец тронул и щеки Минхо. В студии повисла неловкая тишина, которую нарушил лишь тихий смешок Феликса. Неловкое молчание повисло в воздухе после слов Кристофера. Джисон и Минхо, опустив глаза, хранили угрюмое молчание, словно провинившиеся школьники, застигнутые за шалостью. Лишь Хан, ощущая легкий укол стыда, медленно поднялся с колен Минхо. В его взгляде читалось смятение, но он решительно взял его за руку, словно ища поддержки. Затем Хан протянул руку и Ёнбоку, стоявшему в тени высокого Кристофера. Ёнбок робко принял предложенную помощь, и трое парней, словно связанные невидимой нитью, направились к выходу из студии, где совсем недавно они давали интервью. Они спустились по лестнице на первый этаж, где их уже ждало такси. Минхо и Джисон, словно магнитом притянутые друг к другу, сразу же заняли места рядом, пытаясь скрыть смущение за непринужденными разговорами. Атмосфера в машине была наэлектризована тихим напряжением, которое ощущалось каждым из них. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Город за окном мерцал огнями, словно пытаясь отвлечь от внутреннего смятения. Но мысли каждого из них были заняты произошедшим, и в тишине машины слышалось лишь тихое дыхание и шелест шин по асфальту. — Минхо, как только мы приедем, пойдём сразу ко мне в комнату, хорошо? — тихо шепчет на ухо Минхо Джисон, касаясь своими губами его мочки. Горячее дыхание опаляет кожу, вызывая легкую дрожь. Джисон отстраняется, пряча взгляд за стеклом автомобиля, наблюдая, как мелькают огни ночного Сеула. Ожидание встречи с домом, с привычным уютом, смешивается с предвкушением чего-то большего, обещания, таящегося в его словах. Минхо, словно не заметив волнения младшего, лишь усмехается в ответ и кивает, позволяя загадочной улыбке скользнуть по его губам. Он переводит взгляд на Бан Чана, увлеченно рассказывающего о завтрашних планах группы. Его голос звучит приглушенно сквозь шум мотора, слова о репетициях и записи новых треков кажутся далекими и неважными. В голове Минхо эхом отдается шепот Джисона, и все его мысли сосредоточены лишь на этом коротком мгновении. Такси плавно останавливается у знакомого здания. Stray Kids возвращаются в свою обитель, в место, где они - не просто айдолы, а семья. Джисон торопливо выпрыгивает из машины, стараясь скрыть волнение за маской беззаботной веселости. Он берёт свою сумку и, не дожидаясь остальных, двигается к воротам дома. Минхо следует за ним не спеша, зная, что его ждут. Он чувствует на себе вопросительный взгляд Сынмина, который не понял совсем ничего, но лишь пожимает плечами в ответ, позволяя загадке витать в воздухе. Поднимаясь по лестнице уже в их уютном доме, он слышит, как хлопает дверь комнаты Джисона. Впереди – ночь, полная невысказанных желаний и обещаний, ночь, принадлежащая только им двоим. Минхо вошёл в комнату Джисона, не потрудившись даже избавиться от одежды, пропитанной запахом студии и послевкусием интервью. Едва дверь за его спиной бесшумно закрылась, Хан, словно подхваченный невидимой волной, оказался в объятиях старшего. Прижавшись к груди Минхо, он крепко обвил его руками, припечатав к холодной стене. В ответ Ли обвил талию Джисона, его пальцы утонули в мягкой ткани домашней футболки. Мир сузился до тесного пространства между ними, наполненного лишь тихим дыханием и нарастающим желанием. Но идиллия рухнула, как карточный домик. Дверь предательски приоткрылась, впуская в комнату незваного гостя. — Джисон, я же спросить хотел… – начал Чонин, его взгляд скользил по комнате в поисках нужного человека. Но слова застряли в горле, когда он осознал увиденную сцену. Лицо младшего покраснело, как спелый помидор. Он тут же отвернулся, прикрыв глаза рукой. — Ой… простите, – пробормотал он, пятясь к двери. – Я не знал, что вы… заняты. Джисон, оторвавшись от Минхо, прикрыл лицо руками, а Минхо ухмыльнулся и приблизился к Чонину. — Ничего страшного, мы тоже хотели у тебя кое-что спросить. — Ли игриво подмигнул младшему, отчего тот окончательно смутился и поспешил ретироваться, захлопнув за собой дверь. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим смехом Джисона. Взгляд Хана, обычно искрящийся озорством на камеру, сейчас был серьезным и глубоким, тонущим в омуте глаз Минхо. Наконец-то, без вездесущего взгляда объективов, он мог позволить себе эту близость, эту жажду, что росла в нем месяцами. Он прильнул к хёну, прижимая его спиной к прохладной стене комнаты сильнее. Язык Хана, робкий и неуверенный вначале, коснулся губ Ли. Легкое, трепетное прикосновение, словно первый луч солнца, робко выглядывающий из-за туч. Он аккуратно вылизывал их, смакуя приятный, сладкий вкус, словно запретный плод. Вкус, который он так долго хотел почувствовать. На лице Минхо расцвела улыбка – мягкая, нежная, только для него. Он принимал эти ласки, словно утопающий жадно хватается за спасательный круг. Все вокруг исчезло, растворилось в этом моменте, оставив только их двоих, только этот трепет и волнение. Забылось все: сцена, фанаты, обязательства. Только Хан, его Хан, был здесь, сейчас, с ним. Их отношения всегда были загадкой, обернутой в тайну. Для посторонних – просто крепкая дружба, странные, но невинные взаимодействия. Но между ними было нечто большее, нечто, что пульсировало под кожей, что прорывалось наружу в эти редкие моменты уединения. Были ли они друзьями? Братьями? Или чем-то другим, неопределенным и пугающе прекрасным? Сейчас это не имело значения. Сейчас был только этот странный поцелуй, только эта близость, только этот момент, принадлежащий им двоим. И в этом моменте Хан был готов отдать все, лишь бы он длился вечно. Минхо ответил на ласку Хана, его язык нежно скользнул по податливым губам, вызывая трепетное ожидание. Словно два танцора, их языки сплелись в чувственном па, осторожно пробуя друг друга на вкус, без тени смущения или неловкости. В этом танце не было пошлости, лишь чистая, искренняя близость. Джисон блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь каждым прикосновением. Ладони Минхо, уверенно обхватившие его талию, дарили ощущение безопасности и тепла. Ему нравилось это внимание, эта забота, проявляющаяся в таких неожиданных и нежных жестах. Он любил Минхо, но не той любовью, что вспыхивает между возлюбленными. Это была любовь к лучшему другу, к родному человеку, с которым можно разделить все радости и печали. И их странная, интимная близость была лишь еще одним способом выразить эту любовь, укрепить их связь. В этом поцелуе не было страсти, но была нежность, доверие и глубокое понимание. Они не стремились к большему, им было достаточно этого момента, этой возможности почувствовать друг друга ближе. Когда они отстранились друг от друга, на их лицах играли смущенные улыбки. В глазах читалось признание и благодарность за этот необычный, но такой важный опыт. Их дружба, скрепленная этой минутной слабостью, казалась еще крепче и нерушимее. — Как думаешь, Сони, если бы стэй узнали о том, что мы проявляем свою любовь именно так, как бы они отреагировали? — прошептал Минхо, невесомо касаясь губами пухлых губ Джисона. Вишневый привкус сладко дурманил, а стена, к которой Хан прижал его, казалась самым уютным местом во вселенной. Хён любил Джисона до головокружения, и каждое прикосновение младшего отзывалось теплом в груди. — Минхо, да нас и так шипперят, — рассмеялся Джисон, притягивая лицо старшего для ответного поцелуя. Губы Ли отдавали чем-то сладким, словно медовым печеньем, и Хан не мог устоять. — Наши шипперы просто взорвутся от восторга. Он обожал Минхо. В нём было что-то кошачье, грациозное и одновременно нежное. Как кот, который мурлычет, прильнув к тебе в поисках тепла. Джисон любил наблюдать за тем, как хён танцует, с какой легкостью он двигается, словно парит над сценой. Ему нравилось, как Минхо заботится о нём, подкладывая плед, когда тому холодно, или незаметно оставляя рядом его любимый банановый латте. Минхо отстранился, заглядывая в глаза Джисону. В них плескалась нежность и обожание, которые Ли чувствовал каждой клеточкой своего тела. Он прижался лбом ко лбу младшего, вдыхая его аромат – легкий, цитрусовый, напоминающий о лете. — Ты такой глупый, Сони, — прошептал Минхо, снова целуя его. Этот поцелуй был другим – нежным, полным любви и тепла. Таким, который они могли дарить только друг другу, скрываясь от чужих глаз в укромных уголках их общего мира. — Эй, кот, не обзывайся! — с притворной обидой проворчал Джисон, легонько шлепая Минхо по груди. Затем, словно пересилив себя, он обвил его бедра руками и, поддавшись внезапному порыву, потянул на кровать. Устроившись поудобнее на торсе Минхо, Джисон запустил пальцы в его волосы, нежно перебирая темные пряди. — А я не обзываюсь, я ласково называю тебя глупым, Сони, — промурлыкал Минхо в ответ, скользнув языком по щеке Джисона. Он запустил пальцы под ворот его рубашки, намереваясь расстегнуть пуговицы. Спать в ней было бы невыносимо, особенно после долгого дня интервью. Движения его были немного неуклюжими из-за неудобной позы Джисона, но Минхо не жаловался. Тепло чужого тела приятно согревало, и Джисон почувствовал, как его веки наливаются свинцом. Он прикрыл глаза, наслаждаясь нежным прикосновением пальцев Минхо к своей коже. Каждый раз, когда они были так близко, мир вокруг словно переставал существовать. Оставались только они вдвоем, связанные невидимой нитью нежности и привязанности. Минхо, тем временем, наконец справился с неподатливыми пуговицами и теперь ласково поглаживал кожу под рубашкой. Он чувствовал, как Джисон расслабляется под его руками, и тихий вздох удовлетворения сорвался с его губ. В такие моменты он понимал, что нашел свое место в этом мире — рядом с этим непоседливым, но таким любимым парнем. — Минхо-хён, — прошептал Джисон, и в ответ тонкие пальцы скользнули по пуговицам его рубашки. Ли Минхо не стеснялся своего шрама на торсе перед Джисоном, словно тот был частью его души, которую не нужно скрывать. Сбросив рубашку на пол, он укрыл их обоих одеялом, прижимаясь щекой к мягкой матовой коже любимого мембера, и закрыл глаза, чувствуя, как усталость медленно окутывает его. Обе рубашки теперь валялись где-то внизу, а парни, с обнаженными торсами, утопали в мягкости кровати. Одеяло небрежно скользнуло, открывая сильные лопатки и изгиб спины Джисона, а у Минхо виднелись рельефные плечи, выступающие ключицы и начало крепкой груди. — Джисон, можем кое-что обсудить? — раздался тихий голос, и дверь осторожно приоткрылась. Лидер замер на пороге, осматривая комнату. Его взгляд зацепился за спящего Джисона, уютно устроившегося на обнаженной груди Минхо. Уголки его губ дрогнули в мягкой улыбке, любуясь этой трогательной картиной. — Хани уже спит? — прошептал он, скорее самому себе, чем кому-либо еще. Он тихо прикрыл дверь, давая парням возможность насладиться своим маленьким моментом уединения, зная, что их мир, пусть и на мгновение, был наполнен теплом и безмятежностью. Иногда, простое созерцание чужого счастья становилось источником собственной тихой радости.