Мистер Саурон

— Ах, мистер Саурон… мне так неприятно вас прерывать… и музыка ваша очень нравится… но, право же, мне пора домой. Я ведь зашел всего на несколько минут. — Теперь поздно об этом говорить, — промолвил майя, опуская флейту и грустно покачивая головой. — Поздно? — переспросил Финрод и вскочил с места. Ему стало страшно. — Что вы этим хотите сказать? Мне нужно немедленно идти домой. Там все, наверное, беспокоятся. — Но тут же воскликнул: — Мистер Саурон! Что с вами? Карие глаза майя наполнились слезами, слёзы покатились у него по щекам, закапали с кончика носа, и, наконец, он закрыл лицо руками и заплакал в голос. — Мистер Саурон! Мистер Саурон! — страшно расстроившись, воскликнул Финрод. — Не надо, не плачьте! Что случилось? Вам нехорошо? Миленький мистер Саурон, скажите, пожалуйста, скажите, что с вами? Но майя продолжал рыдать так, словно у него разрывалось сердце. И даже когда Финрод подошел к нему, обнял и дал свой носовой платок, не успокоился — только взял и стал вытирать нос и глаза, выжимая его на пол обеими руками, когда становился слишком мокрым. Вскоре Финрод оказался в большой луже. — Мистер Саурон! — громко закричал Финрод прямо в ухо майя и потряс его. — Пожалуйста, перестаньте. Сейчас же перестаньте. Как вам не стыдно, такой большой майя! Ну почему, почему вы плачете? — А-а-а! — ревел мистер Саурон. — Это потому, что я очень плохой майя. — Я вовсе так не думаю, — сказал Финрод. — Напротив, вы очень хороший майя. Вы самый милый майя из всех, кого я знаю. — А-а, вы бы так не говорили, если бы… — всхлипнул мистер Саурон. — Нет, я плохой майя. Такого плохого майя не было на всём белом свете. — Да что вы такое натворили? — никак не мог уяснить Финрод. — Мой Вала… это его портрет там, над камином… он бы ни за что так не поступил… — Как — так? — Как я, — сказал майя. — Пошёл на службу к Чёрному врагу — вот что я сделал. Я на жалованье у Чёрного врага. — Чёрного Врага? Кто он такой? — Он? Он тот самый, у кого вся Арда под башмаком. Тот самый, из-за которой у нас вечная зима. Вечная зима, а Рождества всё нет и нет. Только подумайте! — Ужасно! — согласился Финрод. — Но вам-то он за что платит? — Вот тут и есть самое плохое, — сказал мистер Саурон с глубоким вздохом. — Я похищаю эльфов, вот за что. Взгляните на меня, нолдо. Можно ли поверить, что я способен, повстречав в лесу бедного ни в чём не повинного эльда, который не причинил мне никакого зла, притвориться, будто дружески к нему расположен, пригласить к себе в замок и усыпить своей песней — всё ради того, чтобы отдать несчастного в руки Чёрного Врага? — Нет, — сказал Финрод. — Я уверен, что вы не способны на такие поступки. — Но я так поступаю, — горестно вздохнул майя. — Ну что ж, — отозвался Финрод, помедлив (ему не хотелось лгать и вместе с тем проявлять суровость), — что ж, это нехорошо с вашей стороны. Но вы, я вижу, сожалеете о своём поступке и, я уверен, больше никогда так не сделаете. — О, сын Финарфина, неужели вы не понимаете? Я не когда-то раньше так поступал. Я делаю это сейчас, в этот самый миг. — Что вы хотите сказать?! — вскричал Финрод и побелел как полотно. — Вы тот самый эльда, — проговорил мистер Саурон. — Чёрный Враг мне приказал, если я вдруг увижу в лесу эльфа или эльфийку, поймать их и передать ему. А вы — первый, кого я встретил. Я притворился вашим другом, позвал к себе выпить чаю, и всё это время ждал, пока вы заснёте, чтобы сказать о находке ему. — Ах, но вы же не скажете ему обо мне, мистер Саурон! — воскликнул Финрод. — Ведь правда не скажете? Не надо, пожалуйста, не надо! — А если я ему не скажу, — подхватил майя, вновь принимаясь плакать, — он непременно об этом узнает и велит лишить меня майярской мощи, отобрать трон и забрать слуг. Он взмахнёт обожжённой рукой — и мои хорошенькие рыжие пряди превратятся в языки огня, как в костре. А если он особенно разозлится, то обратит меня в бесплодного духа, я сделаюсь призраком майя и буду стоять в его страшном замке до тех пор, покв все троны в Амане не окажутся разрушены. А кто ведает, когда это случится и случится ли вообще. — Мне очень жаль, мистер Саурон, — сказал Финрод, — но, пожалуйста, отпустите меня домой. — Разумеется, отпущу, — пообещал майя, — Разумеется, я должен это сделать. Теперь мне это ясно. Я не знал, что такое «эльдар», пока не повстречал вас. Конечно, я не могу выдать вас Темному Вала теперь, когда с вами познакомился. Но нам надо скорее уходить. Я провожу вас до края равнины. Вы ведь найдёте оттуда дорогу в свою страну? — Конечно, найду, — сказал Финрод. — Надо идти как можно тише, — предупредил мистер Саурон. — Равнина полна его шпионов. Некоторые змеи, и те на его стороне. Они даже не убрали со стола. Мистер Саурон снова раскрыл зонтик, взял Финрода под руку, и они вышли из пещеры наружу. Путь обратно был совсем не похож на путь в крепость майя: не обмениваясь ни словом, они крались по равнине чуть не бегом. Мистер Саурон выбирал самые тёмные местечки. Наконец они добрались до леса, и Финрод вздохнул с облегчением. — Вы знаете отсюда дорогу, о, сын Финарфина? — спросил мистер Саурон. Финрод вгляделся в темноту и увидел вдали, между стволами деревьев, светлое пятно. — Да, я вижу проход между деревьями и путь в моё королевство. — Тогда бегите скорее домой! И… вы… вы можете простить меня за то, что я собирался сделать? — Ну конечно же, — сказал Финрод горячо, от всего сердца пожимая ему руку. — Надеюсь, у вас не будет из-за меня больших неприятностей. — Счастливого пути, сын Финарфина. Можно я оставлю вашу прядь себе на память? — Пожалуйста, — сказала Финрод и со всех ног помчался к далёкому пятну дневного света.