Худшее 3 августа

За полчаса до стрима Никита плакал. Тихо, коротко — сжав руки в кулаки, уткнувшись в локти, чтобы не слышно было даже себе. Он не знал, почему именно в этот момент. Может, потому что написал последнее описание к трансляции. Может, потому что дошло: сегодня — всё. Не конец жизни. Но конец чего-то, что было ею последние годы. Он вытерся, умылся, сделал вид, что всё нормально. Давид так ничего и не заметил. — Ну, ты точно уверен? — спросил тот, сидя на подоконнике. Свет от монитора подсвечивал его щёку, делая глаза темнее, чем обычно. — Угу, — Никита пожал плечами. — Вроде бы. Он не смотрел на него. Просто проверял сцену, OBS, донаты, чат. Всё на автопилоте. Движения отточены, как всегда. Только внутри — не так, как всегда. Пусто и хрупко. Будто уже что-то треснуло, но ещё держалось. Монитор отражал его лицо: смятые волосы, старая футболка, уставшие глаза. — Всё равно знаешь, что потом порвёт, — тихо сказал Давид. Никита усмехнулся, криво. — Я и сейчас почти порван. Он не смеялся. Он и правда почти. Горло сдавлено, в груди — будто камень. Давид не подошёл. Он знал: сейчас лучше просто быть рядом. Никита нажал «Начать трансляцию». На экране вспыхнула зелёная надпись: «В ЭФИРЕ». В наушниках — щелчок микрофона. И сразу же — поток чата, как наводнение. — Привет, — сказал он в камеру. Голос почти не дрожал. — Рад всех видеть. Сегодня будет не обычный стрим. Да, я знаю, вы уже догадались. Он натянуто улыбнулся. Чат бешено нёсся: "Не уходи!" "Это рофл, да?" "Ты чё, совсем?!" Он сделал вдох. — Это не рофл. Это правда. Сегодня — последний стрим на Ютубе. Последний как мифоискатель. Тишина в наушниках. Только собственное дыхание. Он не включал игру сразу. Просто смотрел в камеру. — Я очень долго это решал. Очень. Мне было сложно… Мне до сих пор сложно. Он не произносил слово «выгорание». Оно казалось чужим. Слишком взрослым. Слишком банальным. Но правда была в том, что это больше не приносило ему радости. — Последние месяцы были… тяжёлыми. Я держался, как мог. Писал сценарии, монтировал, снимал… Он запнулся. Давид всё ещё молчал. — Но просмотры падали. А сил уходило всё больше. Я начал ловить себя на мысли, что боюсь открывать Майн. Боюсь, что снова не получится. Что снова не зайдёт. И тогда… — он пожал плечами. — Тогда я понял, что не хочу это ненавидеть. Он запустил новый мир. Обычное выживание. Без модов. Без мифов. Без сценариев. Он появился в лесу, под солнцем, с пустыми руками. Камера плавно обвела окрестности. Тишина, пиксели, трава. — Вот так просто, — пробормотал он. — Без загадок, без шейдеров, без мистики. Он построил простой стол, добыл дерево, поставил верстак. Всё было как в начале — но уже не в начале. Чат замедлился. Люди писали: "Спасибо за детство" "Ты сделал мой мир чуть волшебнее" "Я теперь сам вижу мифов — ты мне их подарил" Глаза резануло. Он не моргнул. Просто поднял взгляд к небу в игре. — Спасибо вам. Всем, кто смотрел. Кто верил. Кто спорил. Кто ждал. Он поставил в центре поляны факел. Рядом — табличку: «Спасибо. И прощай. Никита Берг» — Это не значит, что меня не будет, — добавил он, уже тише. — Буду. На Твиче — иногда. Может, без мистики. Просто выживание, Roblox… общение. Он выдохнул. — Ролики тоже останутся. Просто… не будет регулярности. Я не могу так больше. Но я точно выложу семь масштабных видео, которые запланировал. Уже почти готовы. Он замолчал. — Просто… спасибо. Я вас правда… Он не договорил. Выключил стрим.

***

Комната снова наполнилась тишиной. Словно всё, что происходило за последние два часа, растворилось — чат, пиксели, эмоции. Остался только он, стул с продавленным сиденьем и ноющая тяжесть в груди. Никита снял наушники, положил их на стол. Несколько секунд смотрел в чёрный экран, где только отражалась собственная усталость. Потом откинулся назад. Медленно, как будто каждая мышца сопротивлялась движению. — Ты молодец, — сказал Давид. Тихо. Без пафоса. Без объяснений. Никита ничего не ответил. Только закрыл глаза. Они сидели в комнате долго. Ничего не делали. Даже не говорили. Просто сидели. Давид бросал взгляды — короткие, внимательные, но не требовательные. Он знал, что если начать спрашивать, Никита уйдёт в защиту, спрячется, как раньше. — Ты пил воду? — наконец спросил он. Никита качнул головой. Давид встал, налил, поставил перед ним. Сел обратно, чуть ближе. Потом протянул руку и почти незаметно сжал его пальцы. Без слов. Просто чтобы был контакт. И Никита снова чуть не заплакал. Но сдержался. Он уже устал от слёз. Ближе к ночи Давид ушёл. Он не стал говорить «держись» или «если что, пиши». Он просто сказал: — Я рядом. И Никита остался один. Обычная комната. Те же стены. Те же светодиоды на полке. И тишина, которая давит даже больше, чем стрим. Он переоделся, лег, закрыл глаза — и тут же перед ними вспыхнули фразы из чата. Голоса. Комментарии. «Ты сделал моё детство». «Берг, не уходи». «Ты мой друг, хотя ты меня не знаешь». «С тобой было не так страшно». Он зажал лицо подушкой, чтобы не слышать это снова. Но оно не прекращалось. Потому что всё это — правда. И всё это теперь позади.

***

Утро. Он проснулся рано. Голова гудела. В горле першило. Он хотел просто пролистать новости, отвлечься — но всё внутри подсказывало: не заходи в ТикТок. Он зашёл. Лента открылась на первом видео: монтаж под медленную музыку, его слова со стрима — «Спасибо. И прощай. Никита Берг» — и чей-то шёпот: «Спасибо тебе, что был с нами». Он пролистал. Второе: девочка с заплаканными глазами пересказывает, как его мифы помогли ей пережить развод родителей. Третье: нарезка со старыми стримами, где он смеётся, орёт от скримера, строит ловушку и зовёт Давида. Четвёртое: просто чёрный экран с надписью: «Никита ушёл. Мир стал тише.» На пятом он не выдержал. Отложил телефон. Потом снова взял. Вернулся. Смотрел дальше. Плакал. Смеялся. Плакал снова. Он не ожидал такого. Он думал — поплачут, забудут. Но там было… настоящее. Настолько настоящее, что стало больно — не от ухода, а от того, что всё это было по-настоящему важно. И тогда он понял. Не сможет исчезнуть совсем. Пусть редко. Пусть без расписания. Но он будет возвращаться. Он открыл заметки. Написал: "иногда всё ещё буду. просто не так, как раньше." Открыл телеграм. Нашёл Давида. Напечатал: — наверное, я не смогу совсем уйти. иногда… буду возвращаться. Спустя минуту пришёл ответ: — я знал. Никита выдохнул. Улыбнулся. Немного по-настоящему. И впервые за долгое время — стало легче.