Desire

Со временем все огни города и неоновые вывески неизменно превращаются в бардак из пятен в глазах и шума в ушах. Нервной системе нужна разгрузка, но сегодня Хонджун погружается с головой, не оставляя себе и шанса выбраться до утра.      Но всё же эта ночь отличается от предыдущих. В лице отличия – человек рядом. Поглощающий всю страсть алого за окном своими глазами, больше походил на вампира, отпивающего по глотку крови каждый день, пытаясь дойти до сердца и откусить кусочек как награду. Забирая ровно столько, чтобы не убить, но заставить голову кружиться.      Странно, что подобным он становился только ночью. Ну, или это всё лишь грёзы изобразительной головы самого Хонджуна.      Машина неожиданно оказывается в тишине, сворачивая с трассы в более укромное место, вызывая у дьявола за пассажирским сиденьем довольную улыбку. Он победил. Извёл и готов получить свою добычу.      Иногда Хонджун чувствует себя слишком слабым перед чужой натурой. Нежный или грубый, чувственный или страстный, домашний или дикий – парень готов перенести через себя всё и остаться полностью довольным с любовью в сердце и нежной улыбкой на губах.      Потерять голову легко, особенно когда ты нуждаешься, особенно когда в Сонхва. Нуждаешься эмоционально и физически.    Прийти в себя сложно, особенно когда получаешь желаемое с той же отчаянной отдачей.         Парковка была полностью пуста, когда машина заехала на неё с рёвом мотора, а рука несдержанно оглаживала колени и бёдра. Как только стало полностью тихо, горячие руки жаром упали на щёки, разворачивая голову и встречая губы в страстном поцелуе.      Хонджун отдался уже в тот момент, позволяя чужому языку проникнуть в теплоту рта и полностью руководить, играя на струнах тела и души. Иногда интенсивность менялась на более нежную, напоминая, что перед ним тот самый, его Сонхва, а пальцы аккуратно оглаживали скулы, заставляя выдыхать слишком громко.      Руки давно путались в волосах и оказывались за краем свободной одежды, когда из лёгких начал исчезать последний кислород. Губы всё ещё находились в непосредственной близости, а ладони красочно оставляли следы под кожей на мышцах живота, каждый раз спускаясь ниже, заставляя тех судорожно сокращаться.      — Сегодня я хочу сделать всё сам, — хриплый голос на грани сознания, на который Хонджун отвечает новым поцелуем, перехватывая инициативу на себя, прежде чем отдаст себя без остатка.      Перебираться на кресла задних сидений было неудобно со скручивающимся узлом жажды и нетерпения.      Когда парень оказался прижат к мягкости обивки коленями по обе стороны от талии, руки сами тянулись к подкаченным бёдрам, с разочарованием встречаясь с жёсткой тканью джинсов. Ему нужно больше контакта. Почувствовать полностью. Слиться воедино.      Чужие кончики пальцев любовно провели по рукам от самых напряжённых костяшек до изгиба шеи, когда Сонхва наклонился за новым поцелуем, выдыхая в губы от ощущения того, как руки обхватывают ягодицы жёстче.      Хонджуну нравится разбиваться и разбивать. Чувствовать, как чужое дыхание начинает дрожать, а спина выгибаться, дабы получить больше давления. В какой стыдливый восторг он приводит Сонхва каждым прикосновением.      Новые поцелуи замедляются в то время, как руки становятся смелее, забирая себе всё больше пространства чужого тела. Сонхва быстро ломается, начиная откровенно ёрзать на месте и спускаясь поцелуями по линии челюсти до кадыка. Хонджун покорно запрокидывает голову, всё чаще постанывая от приятного давления в груди, когда чужие зубы так точно дотрагиваются до кожи, а язык зализывает места укусов.      Футболка давно потеряла весь смысл, только мешая, поэтому была отправлена куда-то за передние сиденья вместе со второй. Теперь парень полностью остался потерян в упругости талии под руками и ощущениях, переходящих от узоров ключиц до живота.      Проводя влажную дорожку до пояса узких джинсов, Сонхва ловко ловит взгляд из-под опущенных ресниц.      Сердца начинали выстукивать ритмы, дополняющие друг друга. А воздух становился всё гуще, словно дым от сгорающих нервных окончаний.      Пальцы быстро справляются с бляшкой ремня и джинсами, когда Хонджун приподнимает бёдра, помогая. Полу вставший член накрывает ладонь через боксеры, только играя, но не давая полностью забыться. Поясница прогибается, сильнее прижимая плоть к хозяйской руке, что так искусно позволяет потерять рассудок.       В тёмных глазах играют опасные огни, а человек перед ним всё больше снова напоминает демоническую сущность. От одного взгляда и особенно резкого движения Хонджун рушится под ним громким стоном. После чего рука сразу отдаляется под разочарованный выдох. Теперь пальцы расправляются с джинсами на чужих бёдрах, оставляя юношу только ждать с закушенной губой.      Сонхва любит всё делать медленно, под пристальным взглядом, наблюдая за тем, как теряются остатки контроля. Даже сейчас, освободившись от стискивающей его ткани, он не спешит продолжать.      Давая осмотреть и прочувствовать себя.      Хонджун с замиранием сердца ощущает его под своими руками: то, как мышцы напрягаются, когда пальцы обводят внутреннюю сторону бедра, а юноша весь вытягивается в предвкушении. Идеально искушающе.      К подготовке они всегда относятся серьёзно. Когда Сонхва начинает осматриваться, Хонджун направляет его, мягко поглаживая ягодицу.      — Бардачок.      И юноша сразу приподнимается на мгновение, дотягиваясь до тюбика смазки. Сегодня он хочет сделать всё сам, и Хонджун даёт ему такую возможность, когда тот возвращается на своё законное место на бёдрах парня.      Смазка сверкающими каплями стекает по красивым пальцам, пока они не пропадают из поля зрения где-то за спиной юноши.      Хонджун не прерывает зрительный контакт, считывая каждую эмоцию на лице. И когда еле слышный полустон всё же срывается с чужих губ, он не может сдержать опасной улыбки, обхватывая талию руками и слегка поглаживая нежную кожу большими пальцами. Сонхва всё больше терял контроль, и юноша под ним мог точно определить, в какой момент количество пальцев менялось, а когда теснота становилась обжигающей.      Парень хочет поучаствовать и тянется к губам, дабы сцеловать новый стон, как его останавливает рука на груди.      — Лежать…      Голос слишком разбит и тих для приказа, но этого хватает, чтобы Хонджун откинулся назад, принимая свою роль наблюдателя.      Сонхва был невероятно красив в своём естестве. С запрокинутой головой и подрагивающими коленями. Юноша не мог не взять его вторую руку и не начать выцеловывать костяшки, пока с чужих губ срывались до невозможного великолепные стоны.      Окна автомобиля запотели, размывая свет с пустой парковки, а градус поднимался всё выше.      Сразу после окончания подготовки парень потянулся руками к плечам Хонджуна, устраиваясь поудобнее. У него не осталось сил на игру. Осталась лишь болезненная потребность, которую нужно было восполнить.      Когда головка с лёгкостью оказалась в чужом теле, мир вокруг затих до первого толчка. Когда бёдра встретились, в унисон прозвучало два стона. Когда ногти впились в его плечи, Хонджун наконец глотнул пьянящего воздуха.      Толчки были до невозможного размеренными, выбивая собой все мысли прямо из головы. Брови сентиментально выгибались, а глаза закрывались для остроты ощущений.      Сонхва поглотил его полностью, доходя до сердца и откусывая кусок. Получая свою награду.      Хонджун хочет забыть, кем он был до этого, и отдать всё совершенству на нём.    Каждый изгиб тела погружал их всё дальше, подбрасывая на волнах удовольствия. Оргазм не был неожиданным, они чувствовали его под кожей, пока движения не стали слишком быстрыми и глубокими.      В духоте салона прозвучало два звука, напоминающих слоги имён, и всё затихло.      Хонджун чувствовал тяжесть на своей груди и чужой ритм сердца принимал как собственный.      Наступила эйфория.      — Поехали домой.