В объятиях бессмертия

Я вижу лестницу из белого мрамора, ведущую к выходу из колледжа. Ого, на подоконнике теперь стоят фиалки, но утром же были кактусы... Стоп почему лестница, куда я бегу и самый главный вопрос - почему? Я ничего не понимаю. Почему я не могу управлять руками? Я только смотрю? Я во сне?  – Элизабет Гарсия, вы нас слышите? – прозвучал строгий голос Генри Пеллийского - преподавателя по математике. – Элиза, ты чего? Тебе не хорошо, опять задумалась о матери? – Лиам осторожно теребит меня за плечо. Я долго не могу прийти в себя, в итоге хорошенько промаргиваюсь, киваю другу мол “со мной все отлично” и поворачиваюсь к преподавателю. – Все хорошо. Немного задумалась, – я стараюсь улыбнуться, как можно шире, руки прячу под парту, чтобы не было видно дрожь. Лишь бы он снова не закидал меня вопросами. Боже, он иногда такой занудный, что ерзать на стуле хочется. Голова жуть, как ноет. После пары, обязательно, выйду на улицу. Мысли никак не могут остановиться, перед глазами стоит лишь одно слов - сон. Но я никогда не засыпала на парах. Это было слишком реально, я услышала запах фиалки и мне казалось, что я и вправду бегу, сны же в свою очередь у меня всегда смазаны, редко бывает что помню их. Черт, Лиам того не подозревая напомнил мне о матери. Каждый раз, когда о ней думаю хочется что-нибудь сломать. Я скучаю, как бы не злилась на нее. Почему она бросила нас с отцом? У нас же все было отлично, я помню, как мы с ней гуляли и смеялись. Она понимала меня и ни за что не осуждала, даже если я совершала глупость. А если она вернется, смогу ли я ее простить? Думаю мне понадобиться время, ведь если ты бросаешь двенадцатилетнего ребенка и мужа, у тебя должны быть веские причины? Боже, как же я на нее злюсь, а папа? Мой милый папа, как же он страдал и мне было вдвойне больнее. Сейчас у нас все хорошо, но шрам от этой раны никогда не затянется, даже если мать вернется. Прозвучал звонок и тем самым сбил меня с мысли, но я рада, что пара закончилась. Мы вышли из кабинета, но резко Лиаму позвонили и сказали о том, что срочно нужна помощь на работе. На прощание он погладил мои светло-русые волосы и убежал. Я люблю этого засранца. Он мой верный друг. Для меня лишь странно, что он благодарит нас с Эвой за то, что мы не отказались от него, как остальные ребята в детстве. Я не могу его понять, а точнее не могу понять выделенной нам благодарности. Его семья бедная из-за чего ему и приходиться работать официантом в местном кафе под названием “Хороший день”. Отца он никогда не видел, да и не имеет желания его знать. Его мать очень добрая и хозяйственная женщина, настоящая оптимистка, работая в нескольких местах одновременно она не унывает, а с помощью Лиама у них и вовсе все налаживается. Сейчас Джордж - младший брат моего друга ни в чем не нуждается и живет счастливо, а я этому только рада. Несмотря на все проблемы в прошлом. Лиам вырос настоящим мужчиной, ну за исключением девушек, что сменяются у него чуть ли не каждый день. Но в одном я с ними точно согласна - он очень красив: темные глаза, короткие черные волосы, вроде такая прическа называется “кроп”, пирсинг на брови и на носу, а также многочисленное количество татуировок на теле. Они очень даже украшают его. С детства занимается боксом, поэтому имеет хорошую форму и заодно физическую подготовку, но есть минус - он часто влезает в драки. Но возвращаясь к отношениям он так и не нашел себе ту единственную, но впрочем, он и не спешит. Меня прервал резкий удар в висок, головная боль пронзила сознание, вскоре я ловлю себя на мысли, что снова задумалась и стою по середине коридора. Второй удар, меня начинает мутить, состояние чертовски плохое, я рефлекторно прижимаю руки ко рту и сгибаюсь пополам. “О нет, если меня здесь вырвет я умру со стыда”. Решаю бежать на улицу, здесь душно, мое тело покрывается испариной, мне нужен свежий воздух, срочно! Я бегу по коридору с зажатым рукою ртом, люди оборачиваются и раздражают меня, какого черта им интересно что со мной, пусть за своей жизнью смотрят! Мои мысли пронизывает шок, когда я бегу по белой мраморной лестницу и вижу фиалки. Словно в бреду я несусь дальше, прокручивая в голове новую картину, ту что точно не ожидала увидеть вновь. Я выбегаю на улицу и сажусь на лавочку, жадно глотаю воздух, лишь бы не вырвало... Спустя несколько минут мне становится лучше. Забыв об остальном мире я встаю с лавочки и начинаю расхаживать в разные стороны, не выдержав натиска эмоций начинаю озвучивать мысли вслух. – Так, предположим, что я не сумасшедшая и все это правда, – тяжелая пауза, вздох, руки резко поднимаются и срываются вниз. – Нет, я точно сошла с ума, – рухнув на лавочку я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, начинается мыслительный процесс. Ни у кого из моей семьи не было дара и маловероятно, что тот оказался у меня. Хотя никто не говорил, что он передается из поколения в поколении, иначе неблагополучники давно бы начали плодиться и нападать на благополучную сторону города. Я же видела множество доказательств тому, что дар появляется случайным образом, кому как повезет. Как оказалось, дар может быть, абсолютно, разным, начиная от выращивания растений, управлением стихий одним махом, до создания целебных лекарств, боевой магии и, конечно, заклинаний, проклятий – все что связано с колдовством. Даже радостно, что это дело случая, кто знает что было бы с нашим городом в противном варианте. Иногда я задумываюсь “ почему же Эстон поделили на две части?” и тут же нахожу себе ответ “а как иначе?” ведь всегда будут существовать преступники и им подобные, не бывает радужного мира, где по утрам все пьют колу и летают на пегасах. Наш мир совершенно другой, а город, так тем более. Эстон - мегаполис, разделенный на благополучную и неблагополучную части. На благополучной стороне - можно ходить в любой одежде, разговаривать и быть дружелюбным со всеми, в общем спокойная жизнь без страха. На этой стороне запрещены оружия, каждого вошедшего строго осматривают, но из-за того, что полиции катастрофически мало, некоторые могут проскользнуть с оружием и другими опасными вещами, да и в целом бывает, что совершенные преступления забывают, либо приступают к их решению слишком поздно. Вторая часть города, это неблагополучный район, а людей оттуда мы часто называем “неблагополучники”. Здесь же нужно ходить только в закрытой одежде, иначе к тебе пристанут, а если хорошо одет, то ограбят и изобьют, возможно, будут требовать взятку. Лучше ни с кем не говорить, иначе можно нарваться на местных бандитов, которые потом не оставят тебя в покое - они носят с собой оружие. Да и в целом, другая сторона это отдельный мир, где действуют свои правила и законы, между собой они могут заниматься чем угодно, но главное, чтобы не страдали от этого мирные жители. Интересный факт - тех, кто провинился, то есть совершил преступление, отправляют на ту сторону для перевоспитания. Чтобы тюрьму не ставить на моей стороне, ее всунули на другую, наша власть считает, что ей там самое место и я с ними согласна. – Здравствуйте, Элизабет, – я подпрыгнула на месте, выныривая из раздумий о городе. – Боже, Рей, а вы всегда к девушкам подкрадываетесь со спины? – еще не отойдя от испуга спросила я. – Что вы, нет, да и может перейдем на “ты” мы ведь соседи, – он ссутулившись присел рядом со мной, поправил очки и зачем-то облизнул губы. – Ну хорошо, – хмыкнула я, мне все равно как к нему обращаться, да хоть “мистер зануда”. – Ты что-то хотел, Рей? – я посмотрела в его глаза, когда тот снял очки и принялся их протирать. – Ах, да, – он замолчал, закончил протирать очки, надел их и продолжил, – Мне нужно, чтобы вы сходили со мной в одно место, где объяснят то, что сегодня с вами произошло, – он пролепетал это голосом полным смущения и резко снял очки и снова начал усердно их натирать. – А что со мной случилось? Или ты увидел, как меня чуть не стошнило. В случае чего я знаю, где больница, спасибо. – Сегодня ты видела будущее, у тебя дар, Элизабет, – он посмотрел на меня так пронзительно, что мне захотелось отшатнуться от него. – С чего вы решили, что я видела будущее, – я сложила руки на груди и приподняла одну бровь. – Я просто знаю, вскоре ты все поймешь. – Я не люблю загадки, почему нельзя просто сказать прямо? Ты уверен, что я после этого захочу с тобой куда-то идти, Рей, – казалось, что мои ярко-серые глаза сверкнули металлом. Черт, он меня бесит, ненавижу ждать, а он еще сидит и треплется со мной загадками. – Сегодня тебе все объяснят, пойдем со мной и твои вопросы найдут свои ответы, – он ничуть не отреагировал на мои эмоции. – Я тебе не доверяю, только если мы пойдем туда с моим отцом, – я ставлю ему условия, мне не особо хочется, чтобы сосед-ботан препарировал меня где-нибудь в лесу. – Элизабет Гарсия, твой отец все знает и очень давно, – по моему телу пробежали мурашки, сердце пропустило удар, я продолжала слушать. – Но не спеши злится на него, ему нельзя было тебе рассказывать всю правду, Радон уже там и все остальные тоже тебя ждут, – голосом свойственным только истинному кретину сказал Рей и мой мир перевернулся с ног на голову. В смысле папа знает? Он мог мне сказать все на свете и я никому бы не рассказала, учитывая, что это связано со мной. Злость бурлит во мне с такой силой, что я бы сейчас с радостью снесла голову Рею. Но я люблю папу и несмотря на эту ситуацию постараюсь его понять, хотя сейчас я ничерта не понимаю. – Пойдем, Рей Торден, поболтаем со всеми, – я решила припасти свой гнев для тех к кому мы пойдем, потому что скрывать от меня наличие моего же дара - сверхстранно. Снова тонкий удар в голову, от нарастающей боли я закрываю глаза и останавливаюсь на месте, внешний мир не слышу от слова “совсем”. В ушах стоит звон и я даже радуюсь что не вижу и не слышу Рея. Не знаю почему он мне не нравится, в этом нет причины, он просто “слегка” мерзкий. Мои мысли прерывает белая вспышка перед глазами, а затем на ее месте начинает вырисовываться картинка. Я захожу в непримечательный подвал, с виду он похож на заброшенную постройку, как на другой стороне города. Рей открывает металлическую, широкую дверь и мы проходим во внутрь, на меня срывается какофония звуков и запах сырой плитки вперемешку с плесенью. Поводя носом я поднимаю глаза наверх, параллельно согревая себя руками, здесь достаточно прохладно, что свойственно для подвалов. Внутри помещение оказалось просторным. С высокими бетонными потолками. Мы стояли возле входа, но сразу я увидела несколько фигур в черных плащах, лица были закрыты капюшонами.  Я выныриваю из видения, словно из ледяного озера, часто дышу и понимаю, что мне придется идти в очень жуткое место. – С каждым разом тебе будет все легче и головная боль со временем уйдет, не переживай, – Рей поправил набедренную сумку и сложил руки в замок на пояснице. – Да, как скажешь, пойдем уже и желательно в тишине, – из-за ноющей боли я становлюсь раздражительной, надеюсь, что те к кому мы идем расскажут подробнее о моем даре. Рада ли я тому, что у меня проснулся дар? Нет, я не могу ответить себе на этот вопрос. Пока мы проходим центральные улицы я всматриваюсь в витрины магазинов и вспоминаю об Эве, она бы уже прилипла к окнам магазинов, разглядывая новые писки моды. Сам по себе Эстон красивый город в бело-золотистых тонах. Винтажные здания нередко показываются на глаза. Удивляет количество зелени, мне кажется, что эту сторону можно сравнить с Олимпом. Я часто об этом думаю, нет, я не считаю, что тут живут “БОГИ” речь не об этом, а о том, что здесь волшебно. Рей сворачивает за угол торгового центра, где обычно стоят мусорные баки, рабочие машины и т.д. Мой рот открывается, я вижу тот самый подвал, а дальше все происходит в точности моему видению. Помимо высоких потолков здесь широкие стены, а рядом с ними стремятся ввысь колонны. От “центра” места где мы стоим идет разветвление коридоров, всего таких коридоров три. Оцепенев, снова стою на месте, трое в плащах преданно ждут пока я к ним подойду, мое сердце вспоминает о том, что я припасла немного гнева, поэтому уверенно направляюсь к ним. Сейчас уж все они мне ответят что здесь происходит и почему я играю в “угадайку”. Наконец папа решает снять плащ, он выглядит виноватым, хоть и старается улыбаться, как всегда радушно. Чтобы не показывать волнения он смотрит сквозь меня, как делает всегда, когда считает, что виноват. Следом снимают плащи остальные. Когда я вижу лица людей, которые стоят передо мной мне не верится в происходящее. – Это шутка? – я смотрю на них, как на клоунов. Других слов я не смогла подобрать. – Нет, Элизабет, то что ты сейчас видишь имеет смысл, поэтому наберись терпения, не взрывайся, – сказал Генри Пеллийский. – Не взрываться? Вы черт возьми мой преподаватель по математике, как мне на взорваться?! – я сорвалась на крик, ярко жестикулируя руками. – Послушай, ты имеешь право злиться на нас и даже возненавидеть, но нам нельзя было сказать тебе все раньше, так что войди в наше положение, – продавец из магазина у моего дома сейчас на полном серьезе пытается меня успокоить. Я прикрываю глаза и втягиваю воздух, убирая передние пряди волос за уши и решаюсь реагировать спокойно, не знаю почему не разнесла там все, что-то меня сдержало. – Я хочу узнать все, поэтому, пожалуйста, больше без загадок, говорите прямо и по делу, – холодным голосом отрезала я и присела на лавочку у стены, закидывая ногу на ногу. – Наверное ты ожидала увидеть незнакомых тебе людей, но так быть не может, – Генри со вздохом присел рядом, когда остальные все также стояли. Я направила взгляд в сторону папы, он лишь вяло улыбнулся, когда я повернулась лицом к преподу, он уже продолжил свою речь. – Мы вынуждены были приглядывать за тобой с детства, с тех самых пор, как тебя покинула твоя м... – Зачем? – я прерываю его на полуслове, если мама тоже с этим связана... – Чтобы с тобой ничего не случилось, твой дар редкий, если хоть кто-то о нем узнает, то тебя рано или поздно настигнет опасность, дорогая, – он по-доброму посмотрел в мои глаза, в них я заметила тревогу. В колледже этот человек совершенно другой, строгий и хмурый. – Тебе предстоит много всего узнать о себе и даже о твоей семье, – слова “о семье” он сказал очень осторожно и с грустью посмотрел на моего папу. – Я вся в вашем внимании. – Даже не знаю с чего начать, – он машинально осмотрелся вокруг, как бы в поиске помощи. – Начнем с того, что у тебя и твоего дара есть предназначение, – вступил в диалог Адам-продавец. – И это предназначение на прямую связано с нами, мы – отряд хранителей священных вещей, – он сделал паузу, всматриваясь в меня и я не поняла зачем. – Эти вещи хотят у нас забрать и не впервые, в прошлый раз мы почти сумели победить так сказать “врага”. Но произошла катастрофа, – он метнул взгляд на отца, тот отвернулся. – Сейчас у нас есть второй шанс и это ты, – он подходит ближе. – Чем я могу помочь, пойти подраться с воришками? – на полном серьезе спросила я, не понимаю, как мой дар может им помочь, разве что предвидеть будущее и то я не контролирую что вижу. Черт, мой дар вообще только сегодня открылся, я устало потерла виски. – Это по желанию, – улыбнулся Генри, а затем продолжил. – Ты можешь помочь нам найти недостающую часть разгадки, – Генри посмотрел в сторону, как бы раздумывая стоит ли мне это говорить, а затем продолжил. – Того кто хочет отобрать священные вещи зовут Дориан. Мы почти поняли, как его убить, в прошлый раз сильно ранили, но до финала дело не дошло – в его взгляде появилась злоба и разочарование. – Как я могу найти эту часть? – на этом моменте мне уже стало интересно, что же я такого должна сделать. И почему этот Дориан такой зверь, поэтому я решила уточнить этот вопрос сразу. – Зачем он хочет эти вещи и что в них такого ценного? – Он желает снарядить ими свой личный отряд и захватить Эстон под свое управление, – здесь лицо Генри приобрело хмурый вид, руки задрожали, голос захрипел. – Мы станем его рабами, если отдадим эти вещи. Стать рабом какого-то странного типа я не хочу. Наверное стоит им помочь, препод выглядит напуганным, видимо я какое-то ключевое звено в этой истории. Нужно во всем разобраться, а потом поболтаю с папочкой. Не знаю показалось мне или нет, но мама как-то связана с прошлой попыткой избавления от Дориана, а если это он отнял у меня мать, то я точно найду способ отомстить ему. Да, я обязательно, им помогу, ведь мой папа не стал бы состоять в отряде каких-то сомнительных людей. – Ты можешь научиться видеть будущее по своему запросу, нужно время, да-а-а, – протянул Адам. – Но оно у нас есть, поэтому твое обучение не проблема. Здесь есть вся нужная литература, не переживай, – он обвел руками все помещение. – Позже Рей проведет тебе экскурсию по нашему хранилищу. – Хорошо, значит я должна увидеть недостающую часть разгадки? – Именно! – победно крикнул Генри. – А ты смышленая, это хорошо, сработаемся, – препод улыбнулся. А я лишь хмыкнула, он эмоционально неустойчивый какой-то, то грустит, то смеется или вообще злится. Видимо у хранителей свои приколы. – А что это за вещи такие, я не прочь на них взглянуть, – мне стало интересно, почему они имеют такую ценность. – Тебе пока не разрешено их видеть в связи с тем, что ты новый человек в отряде, но мы можем о них рассказать. В итоге я узнала всю нужную информацию об этих вещах. У них достаточно интересная история, как оказалось их создал умелый кузнец, с помощью своего дара он мог наделять оружия и другие вещи определенной силой. Всего он создал пять вещей. Первое из них это кинжал из золота с резным дизайном, аккуратные линии тянулись от начала рукоятки до конца острия лезвия. Кинжал создан для самообороны, в прошлой попытке как раз таки им и попытались убить Дориана, но лишь сильно ранили и что меня удивило так то, что Дориан бессмертный - это его дар и если кинжал его ранил это хорошо, значит какое-то из этих оружий может его убить окончательно. Следующим оружием было серебряное копье, вокруг которого плелись золотистые линии из-за чего оно выглядело потрясающе привлекательным. Свойство копья в том, что оно напитывает своего владельца дополнительной мощью. Третьим было очень тонкое кольцо с мелкими камушками по всему периметру, в камнях всегда горели разные цвета и это напрямую было связано с тем, что это кольцо бессмертия. Когда я этому восхитилась хранители разделили мой восторг. Четвертой вещью стал железный лук, я прибывала в шоке от слов, что он почти невесомый, видно кузнец был мастером своего дела. Свойства лука были в точности попадания, он как бы считывал мысли владельца и помогал попасть в нужную цель. Пятым и последним предметом стал браслет медного цвета с желтыми кристаллами и его важность в том, что надев его носитель раз в полчаса может становиться невидимым на десять минут и это меня поразило, я слушала все эти волшебные вещи с открытым ртом. – Просто поразительно, теперь понятно почему он их так хочет, – мои руки от прилива эмоций поднялись вверх и я тут же задумалась. – А зачем ему наш город? – Никто не знает, он не делится своими планами, – отрезал Адам. – Уже поздно, у тебя остались еще вопросы, Элизабет? – он посмотрел на часы, а затем задумался, глядя на меня. – Как моя мама связана со всем этим? – я окинула взглядом все вокруг, черт, надежда на то, что она хотела быть с нами расцвела вновь. – Давай поговорим об этом в следующий раз, – Адам по-отцовски улыбнулся. – Она очень тебя любила, знай это, – он погладил меня по голове. – Подождите, – тревога в груди забила с новой силой. – В смысле любиЛА? – я выделала прошедшее время специально, неужели.. – Моя мать мертва? – Мы поговорим об этом в следующий раз, Элизабет, – сказал Генри, когда Адам стал уходить. – Пап? – я посмотрела на него с полными глазами слез. – Она ведь не могла нас оставить на этом свете одних, правда? – я подбежала к нему и обняла, руки начинают дрожать, сердце жмет и в горле стоит ком, а я им давлюсь. – Она исчезла, милая, – он успокаивающе гладит меня по голове, я слышу удаляющиеся шаги, Генри решил оставить нас наедине и папа продолжил. – Никто не знает куда она пропала, мы пытались ее искать, но все попытки не увенчались успехом, – его голос охрип, я слышу, что ему тяжело говорить еще чуть-чуть и он уронит слезу. Прости папа, но я должна знать. – А когда она пропала? – Я уже не помню тот день, но точно могу сказать, что мы легли спать вместе, а проснулся я один, – он сжал меня сильнее, теперь поддержка нужна ему, а не мне. – Она не оставила даже записки Элизабет, мне было очень тяжело без нее, а когда я видел, как страдаешь ты, милая. Я понимал, что должен быть сильным ради тебя и нашего будущего, – он посмотрел мне в глаза. – Ты так похожа на нее, – с его правого глаза медленно вытекает слеза, с моих же глаз слезы несутся одна за другой отчего шея становится мокрой и приобретает липкость. – Я знаю, – тихонько произношу я, вытирая слезы. – Значит у нас есть шанс на то, что она жива? – я с облегчением улыбаюсь, а в ответ папа медленно кивает. – Почему ты не рассказал мне? – я еще раз окидываю взглядом помещение. – Ты была маленькой и сама уже услышала, что тебя могут ждать опасности, если кто-нибудь узнает, – папа говорил со мной будто с ребенком, в его глазах я все та же двенадцатилетняя девочка. На счет опасности я согласна, пожалуй в этом есть логика. – Почему отряд решил, что меня нужно охранять, есть же ты. – В тот момент я не мог все время смотреть за тобой, они видели мое состояние и понимали, что нужно помочь. И в любом случае захотели бы тебя оберегать, ведь ты ключ к хорошему будущему, – заключил папа. – А ты тоже хранитель? – с неподдельным интересом спросила я. Если папа хранитель, значит он может мне показать священные вещи, я бы очень хотела увидеть их в жизни. – Да, я хранитель, но так скажем стажер, меня не подпускают к серьезным делам, – порывисто ответил он, а я в свою очередь задала вопрос “почему?”. Папа сказал, что хранитель только десять лет, а это очень мало. Поэтому он меня немного расстроил тем, что не сможет показать то, что я хотела. Я прекрасно понимаю отца и теперь не злюсь на то, что он мне ничего не рассказал. Мы решили пройтись до дома пешком и половину пути я смеялась с того, что у папы очень крутая компания: шестидесятилетние Генри и Адам и ботан Рей. Но когда я осознала, что с ними мне придется проводить достаточно большое количество времени веселье поутихло. Я вспомнила о Лиаме и Эве, жаль, что мне нельзя им говорить о случившимся, но я очень этого хочу. Думаю Эва бы подпрыгнула от восторга узнав, что у меня дар, она всегда искренне радуется за меня. Эта голубоглазая блондинка занимает в моей жизни важную роль, такую же, как Лиам. Мы втроем дружим с детства и не смотря на то, что у Эвы никогда не было проблем с семьей, деньгами и т.д. Она старалась нас понять и поддержать. Моя подруга очень добрая, люди всегда к ней тянутся, а особенно противоположного пола, она душа компании. Хотя, подумав я поняла, что у этой девушки могут быть проблемы и все они из одной полки. Это выбор одежды, когда мы ходим по магазинам моя жизнь превращается в ад, она истинный шопоголик так еще и тот, которому ничего не нравится. А еще иногда ее сложно понять, она очень эмоциональная и вдобавок часто тараторит из-за большого потока мыслей. Ей всегда есть что сказать. Не могу вспоминать о ней без улыбки, только жаль, что она не пошла с нами учиться на журналиста. Эва нашла себя и спешит стать лучшим стилистом в городе и я думаю у нее это обязательно получится. Кстати говоря, папа просто обожает моих друзей, считает их своей семьей. Когда мы подошли к нашему дому уже стояла ночь, я слышала песни кузнечиков и где-то считала годы кукушка. Мой дом белый, двухэтажный с большими панорамными окнами и деревянной террасой на боковой части, там я обожаю читать романы лежа на гамаке. Во дворе подстрижен газон, а возле двери стоят два гномика - розовый и синий. На задней части двора расположена мангальная зона и широкий, подсвечивающийся ночью бассейн. Летом я приглашаю друзей в гости и мы с утра до ночи сидим в бассейне и едим арбузы и дыни, мы считаем это самым лучшим времяпрепровождением в летние жаркие дни. Эстон южный город, поэтому летом здесь невероятно жарко, а вот весной и осенью оптимальная погода для ежедневных прогулок и в целом развлечений. Зимой здесь не холодно, снег выпадает “тоннами”, но из-за отсутствия сильного мороза и ветра зима превращается в сказку. Я обожаю все времена года, в каждом из них есть свои плюсы. Когда ложусь в кровать, думаю лишь о том, что смогу предотвратить опасность, грозящую городу и, возможно, отыскать маму. В сон я погружаюсь стремительно, потому что думаю о том, что завтра выходной в колледже и мы с Эвой пойдем наведать Лиама к нему на работу, а там может быть я и расскажу им обо всем, я виню себя за такие мысли, но ведь мне нужно поделиться этим со своими ровесниками, а тем более лучшими друзьями.