обзываться научись

съемки закончились, все потихоньку расходились, клуб пустел. тейбл с эдо в какой-то момент свернул не в ту сторону, но у кости в голове до сих пор стояла картинка ильи, по-детски кидающегося в него оскорблениями. он в такие моменты очень мило задирал подбородок вверх и смотрел чуть прищурившись, постоянно посмеиваясь. илья честно хотел придумать что-то весомое, пусть в шутку, но задеть. а в итоге получалось лишь «ну ты и.. дурак», «и глаза у тебя.. грустные» и всякое такое. никуда не годится. костю хотелось только хвалить и боготворить, а ещё смотреть на его довольное, смеющееся лицо. поэтому овечкин и продолжал нести чушь, а не то, что действительно вертелось на языке. примерно с такими мыслями илья шел в комнатку, которую они назначили гримеркой, чтобы взять свою верхнюю одежду и поехать домой. когда он уже застегивал кофту, дверь открылась и в комнату залетел широков, что-то бормоча себе под нос. заметив илью, он будто вернулся на секунду в реальность и остановился. — здоров, илюшкинс. я только вещи забрать, и ухожу. овечкин пожал плечами и бросил что-то вроде «ладно», двинувшись к двери и на ходу проверяя что-то в карманах. — слышь, илья, чё ты там про меня пиздеть пытался? — внезапно выдает костя и краем глаза посматривает на парня, а сам начинает скакать по гримёрке, собирая свои вещи. — кто? когда? я? — почти естественно удивляется и включает дурачка. — да-да, ты. «прожарка» какая-то там, м? — широков явно хочет продолжить эту тему и будет стоять на своем. и совсем не потому, что его задели какие-то слова, просто наблюдать за реакциями на лице ильи очень весело. — а, это.. да там.. ну, — илья как-то подозрительно затихает, а потом и вовсе становится на месте и молчит. костя внимания практически не обращает, лишь неопределенно машет рукой, мол «че ну, продолжай» и встаёт у стола, складывая теперь все собранные вещи в рюкзак. — чё-то там про нос, волосы.. м? — он в последний раз оборачивается на илью и теперь всё внимание уделено копанию в сумке. — говорю, волосы у тебя.. — как-то странно вздыхает, — мягкие такие, и шелковистые. костя поднимает брови, но особого значения фразе не придает, пытаясь предугадать, какая шутка за этим последует. но шутками там и не пахло. — и глаза, красивые, даже если грустные. и одет ты сегодня классно, тебе идёт, и выглядишь ты хорошо, —здесь костя начинает чуять неладное и замирает с ключами в руках, которые хотел сунуть в боковой карман. он слышит, как овечкин делает полшага вперёд, неуверенно, тихо, и старается не шевелиться, чтобы не спугнуть. хотя сам ещё не до конца понимает, что происходит и почему илья говорит все это. а этот придурок продолжает, не почувствовав сопротивления: — и нос у тебя нормальный, ровный вполне. и вообще, всё лицо такое.. гармоничное, что ли. ты, кость, красивый очень, на самом деле. — илья, кажется, шагает ещё ближе, но широков уже плохо понимает, потому что сердце начинает стучать часто-часто. он роняет ключи на стол и опирается на него руками. непривычно. слышать от ильи такое. они привыкли бросаться друг в друга приколами, обзываться и трогать матерей друг друга, но чтобы сказать что-то по-настоящему.. ещё и такое приятное. а приятно косте было. почему-то подобные слова звучали намного органичней от ильи, чем те нелепые ругательства, и теперь он не улыбался совсем и не шутил. и не собирался останавливаться, видимо: — то, что я тебе там говорил - это всё фигня, костян. ты потрясающий, и такой.. ну.. что тебя даже обозвать нормально не получается.. — вот и проявилось неумение ильи говорить нормально, — нравишься ты мне, короче. костю как будто током ударило. неосознанно попытался уловить интонацию подъеба, на таковой не наблюдалось. илья звучал очень серьезно, и широков совершил главную ошибку - повернулся. и оказался лицом к илье, причем в прямом смысле, потому что тот оказался непозволительно близко, подобрался так бесшумно и теперь стоял тут, немного растерянный, и смотрел прямо в глаза. от такого взгляда сердце сжималось, а учитывая, как сильно оно сейчас билось, костя испугался, что может словить инфаркт. — повтори? - голос слегка сел, и пришлось откашляться, но зрительный контакт прерван не был. — ты мне нравишься, дурак. — илья сейчас был похож на котенка, или скорее на пса, что преданно ждал вердикта. не хватало только хвоста, что бился бы туда-сюда от волнения. косте не хотелось думать, он смотрел своими глазами-сердечками и боялся, что эта фраза ему послышалась. и поэтому, чтобы не упустить реальность, хватает ворот чужой кофты и притягивает к себе, неловко тыкаясь губами в губы. а илье много и не надо - только увидел зелёный свет и взял всё в свои большие, теплые руки. взял буквально, потому что через секунду костя был стиснут в объятиях, и втянут в уже нормальный, человеческий поцелуй. разорвать который они не могли ещё бог знает сколько времени. целовались почти невинно, осторожно, как бы проверяя, правда ли можно. то останавливались, просто прислоняясь друг к другу губами, то чуть углублялись, пытаясь насладиться этим чувством. и в конце, отстранившись и продолжая дышать куда-то в шею, илья спросил: — это значит..? — это значит ты мне тоже нравишься, балбес. — обзываться научись.