Чон Чонгук и Тень феникса

      Чонгук вылетел из Выручай-комнаты, чувствуя, как смещается его собственный центр тяжести, а свободная еще недавно одежда начинает давить. Тело возвращалось к его обычным размерам: чуть выше ростом, немного шире в плечах. А значит, и лицо менялось — точно понять это, не глядя в зеркало, затруднительно, но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться.       Теперь только бы не попасться никому на глаза.       Он мысленно воспроизвел план Хогвартса, который уже давно изучил. Седьмой этаж. Из этого коридора прямо, затем налево и снова налево, а там будет туалет для учеников, в котором можно укрыться. Спасало еще и то, что время близилось к отбою, и большинство учеников давно находилось в своих гостиных, а преподаватели выйдут на ночное дежурство чуть позже, когда появится смысл ловить нарушителей.       Но маскировка не помешает.       — Дезллюмио ма… — начал было он накладывать на себя скрывающие чары, как осёкся.       Поймав на себе охреневший взгляд Мин Юнги, который буквально только что вырулил из-за угла и замер, уставившись на него.       — Чёрт.       — Действительно, чёрт, — выдал Юнги задумчивое, продолжая скользить по нему взглядом. — Одёжка не по размеру? Так могу подогнать, — и потянулся за палочкой, торчавшей из кармана мантии.       А Чонгук мгновенно — по поджатым губам и по ставшему пронзительно-острым взгляду — все понял и наставил собственную палочку на Юнги.       — Не стоит этого делать, — произнес твердо. — Я позаимствую ненадолго, — и, потянувшись вперед, перехватил чужую палочку. — Послушай, я не хочу вредить тебе, и…       И в эту самую секунду стена, таящая в себе вход в Выручай-комнату, пошла рябью. А это означало очень и очень большие проблемы.       — Да твою же мать, — снова выругался Чонгук.       Дернув Юнги на себя, он шагнул ему за спину и, перекинув локоть через шею, потянул гриффиндорца к ближайшей стене.       — Дезллюмимо максима, — прошептал, скрывая их обоих от чужих глаз. — Молчи. И не рыпайся, — потребовал, не совсем вежливо тыча палочкой в бок Юнги, чтобы его слова звучали достаточно весомо. — В противном случае мне придется схватить и братьев Ким. Ты же не хочешь, чтобы они пострадали?       Естественно, как-то серьезно вредить ни Юнги, ни уж тем более близнецам он не собирался. Но сейчас важно сохранить свою тайну, а через угрозы до людей обычно быстрее доходит. Вот и Юнги только кивнул. И продолжил послушно стоять на месте, как от него требовал Чонгук, когда в стене проявилась дверь, и из нее шагнули Кимы.       — … были слишком напористы? — донеслось до ушей окончание фразы Тэёна.       — Нет, — Тэхён остановился прямо возле замерших Юнги и Чонгука, а он чуть сильнее сдавил локтем шею своего временного пленника, намекая, чтобы тот даже не пытался вырваться. — Здесь что-то другое. Чонгука явно что-то напугало…       — Ну, может, он девственник? — предположил Тэён. — Вот и разволновался.       А Чонгук сжал губы, чтобы сокрушенно не застонать в голос. Пиздец…       — И вместо того чтобы одернуть нас, как обычно, предпочел сбежать? Чонгук-то? — скептически так.       — Ну мало ли, — Тэён пожал плечами. — Можно в жизни иметь стальные яйца, но краснеть и бледнеть, едва речь заходит о сексе. Девственность сильному характеру никак не противоречит, братец.       Тэхён вздохнул и устало надавил пальцами на переносицу.       — Ладно, давай дадим нашему вороненку собраться с мыслями сегодня. А завтра поговорим. И со всем разберемся, в том числе и с его девственностью…       И братья зашагали прочь от Выручай-комнаты, а Чонгук, продолжающий удерживать Юнги и угрожать ему палочкой, испытал почти нестерпимое желание побиться головой о стену. Его два пиздюка сочли девственником. Его! Того, кто на десять лет их старше. Мерлин, какой же кошмар.       — Если ты и дальше будешь так ко мне прижиматься, то братья мне однажды темную устроят, — заметил Юнги. А в голосе отчетливо слышались смешинки. — Я готов тебя выслушать, только отпусти уже.       Еще один пиздюк — слишком умный и собранный для своего возраста. И как Чонгуку так невероятно повезло затесаться именно в такую компанию, а?       — Идём, — и, подхватив Юнги за запястье, чтобы не навешивать дополнительных заклинаний, потянул его за собой до того самого туалета, в котором собирался спрятаться изначально. Осторожно толкнул дверь, последовательно проверил каждую кабинку и, убедившись, что они пустые, запер входную дверь заклинанием.       — Фините, — произнес, отменяя чары скрытности. — Вот теперь можно и поговорить.       Но продолжать не спешил, замолчал, ожидая вопросов от Юнги. Нужно было выяснить, что именно тот понял или предположил, а не вываливать на того секретную информацию. Золотой принцип работы гласил, что нужно дать говорить собеседнику, а самому только слушать и направлять разговор в нужную сторону.       — Палочку вернешь? — опираясь спиной о край раковины и сложив руки на груди, поинтересовался Юнги. При этом выглядел поразительно спокойно для человека, школьника! которого силой выволокли из коридора и под угрозой волшебной палочки затащили в туалет.       — Позже, — коротко ответил Чонгук.       — Хм, почему-то я так и думал. Убивать, судя по всему, ты меня не собираешься? — с полувопросительной интонацией.       — За кого ты меня принимаешь? — делано возмутился Чонгук. Ведь и правда надо понять — за кого.       — За взрослого мужчину, который под личиной старшекурсника зачем-то скрывается в стенах Хогвартса, — ничуть не растерявшись, ответил Юнги. — И который зачем-то мутит с близнецами Ким, которые его… ну, — и окинул его оценивающим взглядом, что-то прикидывая в голове, — лет на десять примерно младше.       — Это они со мной мутят! — возмутился Чонгук. Но тут же себя одернул, понимая, что не по-гриффиндорски хитрый гриффиндорец умудряется перехватывать инициативу. — Так. Ладно. Братья Ким — не моя цель, и они тут вообще случайный фактор. И если ты волнуешься о них, то не стоит. Директор в курсе моего присутствия здесь, а также осведомлен о моих целях — думаю, этой информации тебе будет вполне достаточно.       — И к нападению дракона ты никак не причастен? — спросил со скептическим прищуром.       Ага. Значит, вот о чем подумал Юнги. Решил, что Чонгук как-то связан с той самой оппозицией, что выступает против инициативы матери Кимов. Затем и втирается в доверие. Ну… вообще вполне логично, да. Чонгук, будь он на месте Юнги, и сам бы предположил что-то такое.       — Не причастен. Правда. Я здесь по другому делу, никаким образом не связанному ни с Тэхёном, ни с Тэёном. Именно они прилипли ко мне и мешают работать, а не наоборот. Да ты же и сам всё видишь.       Юнги окинул его еще одним пристальным взглядом с ног до головы, помолчал с полминуты, а затем все же признал:       — Согласен, да. Ты не выглядишь как тот, кто изо всех сил стремится к общению с ними, а скорее, стараешься его избежать. Ладно, — тот выдохнул облегченно. Очевидно, что все равно нервничал и опасался, хоть и умудрялся сохранять внешнее спокойствие. — Ладно. Что дальше?       Буря миновала. Нет, Мин Юнги явно не проникся к Чонгуку слепым доверием, но теперь, по крайней мере, перестал видеть в нем врага.       — А дальше у нас с тобой два варианта. Первый: я сейчас вывожу тебя из школы, и мы направляемся в Аврорат. Ребята оттуда свяжутся с твоими родителями, и ты останешься дома на неопределенный срок. Естественно, любые контакты с кем-то, кроме семьи, тебе будут запрещены. А в Хогвартс ты сможешь вернуться только после того, как я закончу здесь работу.       — Ого, — глаза напротив на мгновение расширились. Кажется, тот понял весь масштаб и всю важность, ну или хотя бы смог примерно прикинуть. — Даже так… — И поджал губы. — Впечатлён. А второй вариант какой?       — Ты даешь мне Непреложный обет, — с легким налетом мстительности усмехнулся Чонгук.       Да-да, не совсем профессионально. Но у него от этих школьников скоро седых волос добавится: одни соблазняют активно, другой — создает с десяток проблем на ровном месте, при этом ведя себя настолько уверенно и бесстрашно, что это в некоторой степени раздражало. Да, именно Чонгук виноват в том, что не уследил за количеством зелья в браслете, это полностью и безоговорочно его косяк. Но он сейчас был уязвим и находился в шатком положении, а Юнги это прекрасно видел и, ничуть не смущаясь, пользовался.       — Вот же черт… — выругался тот со стоном. — И в чем же я должен поклясться?       — Что не разболтаешь мою тайну до конца расследования. Ни прямо, ни косвенно не дашь понять окружающим, что я не тот, за кого себя выдаю. Осознанно не дашь, — подчеркнул он. Ибо не хотел стать причиной смерти школьника, если тот вдруг совершенно случайно сболтнет что-то лишнее. Да, рискованно. Но человеческая жизнь важнее всех тайн. По крайней мере, для Чонгука.       Вообще, брать Непреложный обет у людей, не достигших совершеннолетия, было запрещено, ведь его нарушение грозило поклявшемуся смертью. Чонгуку несказанно повезло, что ученики старших курсов в большинстве своем уже перешагнули этот возрастной рубеж, и по законам большинства магических стран являлись взрослыми и полностью дееспособными.       Был еще и третий вариант — банальный Обливиэйт. Но Чонгук — оперативник натйегеров, а не профессиональный легилимент, который с филигранной четкостью мог бы влиять на разум, не задев ничего лишнего. Будь перед ним темный маг, совершивший множество преступлений, он бы без раздумий стер те воспоминания, что могут выдать его тайну. Но перед ним все еще студент Ховартса. Пускай и не по годам умный. А значит, обет все еще предпочтительнее стирания памяти, ведь если Юнги просто будет молчать о том, что видел сегодня, то останется жив и здоров. Не так и сложно.       — Ты не оставляешь мне выбора, — спустя немного времени, признался тот. — Верни мне палочку. И диктуй слова клятвы.

***

      Недоумение — вообще не та эмоция, которую часто приходилось испытывать Тэхёну. Но сейчас он лежал в кровати и искренне недоумевал, что же именно могло пойти не так в Выручай-комнате. И, судя по задумчивости Тэёна, брат чувствовал себя примерно так же.       Нет, в самом по себе побеге не было ничего странного — ну, бывает. Неуверенность в себе, неготовность зайти дальше, да просто смущение могли бы спровоцировать такую реакцию. У кого-то другого… Не у Чонгука точно.       Тэхён видел, что Чонгуку было хорошо. Да, Мерлин, тот поплыл от возбуждения и явно не собирался останавливаться! Хотел большего. Всем телом требовал. И даже если и смущался, то испытывал от этого скорее удовольствие, нежели удушливый стыд.       А потом тот просто взял и сбежал.       Не складывалось такое поведение в цельную картину, и именно это вызывало недоумение. Сколько бы раз он ни прокручивал все это в голове, причин, по которым Чонгук мог бы так поспешно ретироваться, придумать не мог.       Возможно, он что-то упускает? Что-то важное…       — Не спится? — спросил Тэён, хотя и так знал ответ, ибо они оба за последний час сменили положение раз двадцать.       — Тебе тоже, — констатировал Тэхён и, перестав мучить себя, сел на кровати. Брат тут же последовал его примеру.       — Потому что ты думаешь о Чонгуке, — точно отзеркаливая его позу и глядя прямо в лицо. — Ищешь ответы на свои вопросы.       — А ты пытаешься понять, не сделал ли что-то не так.       — Размышляешь, не спугнул ли воронёнка… Недоумеваешь.       — И немного злишься, — как и всегда подхватил мысль Тэхён.       — И не из-за того, что обломался обалденный секс, а добыча, которую хочется заполучить до зуда в пальцах, из этих самых пальцев ускользнула.       — А потому что… — Тэхён осёкся.       Он даже в полумраке увидел, как расширились глаза брата, отражая его собственную мимику. И сокрушенный, пораженческий выдох вырвался у них одновременно. Дошло. До обоих сразу.       Чонгук как-то незаметно перестал быть любопытной игрушкой, а стал чем-то большим. Намного. И вдруг его чувства начали волновать их сильнее собственных.       — Как же мы с тобой… — медленно, явно еще переваривая навалившееся на них осознание, начал Тэён.       — Охренительно сильно встряли, братец, — закончил Тэхён, нервно зарываясь пальцами в чуть растрепанные волосы.       Сильно встряли. И быстро. Ну, серьезно, с первой встречи с Чонгуком прошло… сколько? Неделя? У них на троих с пару десятков встреч в школьных коридорах, один поход в Хогсмид да последовавшие за этим полеты от дракона. А они уже оба по уши. Инсайт из тех, от которых неуловимо тянет побиться головой о каменную кладку Хогвартса или уехать к дементорам на другой конец света. Можно и то, и то, главное, по порядку.       И не то чтобы в этих чувствах было что-то плохое, нет. Дело в том, что они оба привыкли к более свободным, ни к чему не обязывающим отношениям, потому что дальше симпатии с их стороны дело никогда не заходило. Легко сошлись — легко разошлись. И никакой драмы на пустом месте.       Тэхён опустил глаза на свои руки и с удивлением подметил, что пальцы едва уловимо подрагивают. У-у-у, кажется, пора собраться, а то такими темпами недолго скатиться в нервную истерику, а в последний раз такая у него была лет в шесть, когда отец не разрешил полетать на взрослой метле.       — Так. Спокойно, братец, — то ли себя успокаивая, то ли так же сильно взбудораженного Тэёна. — Ничего страшного не случилось. Просто теперь мы будем добиваться не только пропуска в постель, но и ответных чувств. Чуть сложнее, но вполне выполнимо.       Эмоции на лице Тэёна сменялись от легкого шока до щемящей надежды, и в конце концов его губы растянулись в понимающей ухмылке.       — И то верно, — выдыхая. — И что теперь? Попробуем уснуть?       — А ты сможешь? — усомнился Тэхён. У него самого сна не было ни в одном глазу, несмотря на очень-очень длинный день. Да и знал, едва ляжет — снова начнет крутить в голове случившееся в Выручай-комнате и бесконечно размышлять.       — Точно нет, — тот мотнул головой. — Не в ближайшие пару часов.       — Тогда я предлагаю не мучиться дальше и поговорить с Чонгуком прямо сейчас. В конце концов, это он был инициатором поцелуя. А потом сам же сбежал от нас.       — Знаешь пароль от гостиной Рейвенкло? — поднявшись с кровати и направляясь к одежному шкафу, полюбопытствовал Тэён.       — Нет, — Тэхён тоже встал. Надо переодеться, не в пижаме же по ночным коридорам разгуливать. — Но у них загадки всегда на входе, думаю, уж с этим-то мы точно справимся.       Решение принято. И дальше дело за малым — используя карту Мародеров, пройти половину Хогвартса, при этом не попавшись на глаза дежурным преподавателям. Да запросто.

***

      — Что ты сделал?! — громким шепотом, сурово сведя брови к переносице, спросил Йенс.       Когда Чонгук вернулся в гостиную, она уже пустовала. Понедельник — день тяжелый для всех, так что даже самые гуляющие студенты предпочитали как следует отоспаться перед. Да и прогулка по Хогсмиду способствовала усталости и крепкому сну. Так что, убедившись, что Хосок уже видит десятый сон, а в общей комнате никого не наблюдается, Чонгук отправился на самый верх башни, в тот тупичок без портретов, куда никто не поднимался. Отчитаться о провале, да.       — Взял с него Непреложный обет, — твердо ответил Чонгук. Твердо — потому что особого выбора не было.       — Непреложный обет. Со школьника. С сына главы Отдела магического правопорядка Великобритании. — Чеканя слова и с каждым хмурясь все сильнее. — Ты понимаешь, что если парень помрет, нарушив обет, то мы век будем отмываться от этого?!       — Не помрет. Юнги достаточно умен, чтобы не вредить самому себе. Да и не знает он ничего толком. Все, о чем требуется молчать — о моем настоящем облике.       — А что-то другое ты не мог предпринять? Какого дементора именно Непреложный обет?!       — Да иди ты к черту, Йенс! — вызверился Чонгук. — Что, по-твоему, я должен был сделать?! Обливиэйт? Чтобы у парня мозги спеклись, если я допущу хоть малейшую погрешность?!       — Ты должен был вообще не попадаться никому на глаза! — отрезал тот.       — Должен был, — признал правоту начальника Чонгук. — Только ты забываешь, что это не подпольное сборище темных магов в количестве десяти человек. Это — огромная школа! В которой постоянно снуют толпами ученики, а я круглосуточно нахожусь здесь под воздействием зелья, того самого, что «практически без побочек», — ядовито процитировал он когда-то сказанные ему слова. — И с этих отсутствующих побочек я веду себя как подросток, у которого гормональный взрыв! Да у меня стоит на двух учеников! Старшекурсников! От одного только флирта встает так, что больно! Ты понимаешь весь пиздец ситуации?! И не ты ли мне говорил «расслабиться и влиться в коллектив»? Расслабился, бля. Так расслабился, что сегодня едва не переспал с двумя парнями. Еще немного — и я начну дрочить на их светлый образ в душе! Чёртовы гормоны…       Он замолчал. Так резко захлопнул рот, что зубы клацнули.       И выдохнул шумно, силясь успокоиться.       На постоянное поддержание облика уходило не так и много зелья, но сегодня, когда ему потребовалось снова стать моложе на десять лет, пришлось принять большую дозу. Ведь к тому моменту, как он закончил разговор с Юнги, его тело уже полностью вернулось в настоящий возраст. И теперь Чонгука штормило эмоциями так, что становилось дурно.       Да, он налажал. И все исправил. Так, как позволяла ситуация.       — Ладно, не кипятись, — Йенс виновато глянул на него из осколка зеркала. — Правда, прости. — И устало потер ладонями лицо. — Мне трудно представить, как тебя накрывает откатами, я подростком был слишком давно и уже забыл, каково это.       Чонгук не сдержал истеричного смешка.       Как же сильно он на самом деле проебался, Мерлин… А ведь для него такие тупые осечки вообще не свойственны, Чонгук всегда внутренне гордился собственным профессионализмом.       — Да и выглядишь ты, если честно, не очень. Как будто тебя семеро ебали. Тебе бы отдохнуть как следует, Чонгук. Иди и выспись. А проблемы… Ну, будем решать их по мере поступления.       — Двое, а не семеро… — признался он. — И не ебали, а… — "целовали", — закончил уже мысленно.       Память тут же услужливо подкинула вечер в Выручай-комнате, горячие губы Кимов, крепкую властную хватку Тэхёна и умоляющие стоны Тэёна. Вот чёрт. Чёрт! Низ живота сдавило напряжением, а в пах прилила кровь. Да что ж это такое-то?! Можно как-то кончить наперед? С десяток раз. Чтобы, наконец, смотреть на мир трезвой головой.       — У-у-у, судя по всему, плохо дело, — сделал выводы Йенс. — Совсем хреново?       — Совсем, — признался Чонгук, чувствуя, как палевно горят его щёки. — Я уже с трудом сдерживаюсь и…       — Чонгук-и, — внезапно раздался со стороны негромкий голос Тэёна, и он, вздрогнув от неожиданности, уставился туда.       Тэхён и Тэён поднимались по лестнице башни Рейвенкло и смотрели на него одинаково взволнованно.       Какого?..       — Хм… пап, давай завтра поболтаем, а, — ляпнул Чонгук Йенсу и прервал связь. И молча, со все возрастающей паникой наблюдал за приближающимися к нему братьями. Красивыми, до дрожи. И чертовски горячими. Особенно сейчас, после большой дозы Омолаживающего зелья.       Ему конец.