Под крылом навсегда

Ночь окутывала землю звёздным покрывалом, постепенно оседая над «Астреей». Деревья отбрасывали внушительные тени, скрывая от взгляда таинства пестрого сада, предоставляя его маленьким крылатым жителям лёгкую дымку покоя. Стоя у окна, Одри вглядывалась в звёздную гладь, улавливая каждую вспыхивающую звезду — сперва тусклую и подрагивающую, но с каждой минутой всё более яркую и близкую. От созерцания небосвода её отвлекла нежная, тихая мелодия, льющаяся с другого конца здания. С самого первого дня её пребывания в «Астрее» именно она помогала Одри определить местонахождение её самого любимого коллеги. В спешке она бросилась по тёмному коридору в сторону гостиной, следуя за трелями чарующей музыки. Замедлив шаг по мере приближения к нужной двери, она затаила дыхание, предвкушая то, что вот-вот откроется перед её взором. Прижавшись к стене, она осторожно выглянула в комнату, где царил полумрак, не желая нарушить столь прекрасный момент. Однако именно в этот миг её подвела неудачно скрипнувшая под ногой половица. Мелодия оборвалась. — Одри, я разбудил тебя? — с сожалением в голосе спросил её Рафаил, резко опустив скрипку. Раздосадованно выходя из своего укрытия, Одри виновато улыбнулась и ответила: — Я… нет, я не спала. Просто услышала, как ты играешь, и захотела тебя увидеть. Тебе уже лучше? Мгновенно просияв и отложив скрипку в сторону, юноша приблизился к девушке. — Да, я уже почти полностью восстановил силы. Совсем скоро вернусь к работе — всё же много с чем нужно разобраться. Медленно кивнув и одарив мужчину лёгкой улыбкой, Одри задумалась. Всё происходящее в последнее время перевернуло с ног на голову её представления об окружающем мире и его устройстве. Буквально месяц назад она бы покрутила пальцем у виска, услышав, что вскоре ей придётся работать с бессмертными существами, столь далекими от описаний в Библии, которую она не открывала уже лет десять. Недавно вернувшиеся воспоминания резко всплыли в сознании — шелест крыльев, ощущение дуновения ветра. Те секунды между бессознательным состоянием и зовущим из темноты голосом Рафаила приносили с собой смутные образы подрагивающих и сияющих золотом крыльев. Мысль — точнее, желание, которое вырывалось наружу, — заставила её устремить взгляд прямо в глаза Рафаила. — Рафаил… могу ли я увидеть твои крылья? — неуверенно произнесла она и застыла, ожидая ответа. Парень вздрогнул от столь неожиданного вопроса, моргнул и, слегка помедлив, кивнул. Отступив на шаг, он закрыл глаза, и в тот же миг за его спиной начали появляться перья, постепенно складываясь в полноценные крылья. Перышко за перышком, они возникли — огромные, светлые, небесно-чистые. Они были словно отражение самой его сути. Заворожённая открывшейся перед ней картиной, она медленно подняла руку, словно желая ощутить на пальцах их мягкость. Осознав происходящее, она замерла и, переведя взгляд на лицо Рафаила, едва слышно проговорила: — Можно? — её голос прозвучал почти шёпотом, как молитва, обращённая к нему одному. Он взглянул на неё из-под подрагивающих ресниц — медленно, серьёзно. В его взгляде мелькнула тень тоски: не испугается ли она его истинного обличия, как тогда? Но он кивнул. Сердца колотились как бешеные — у обоих. Протянув руку — осторожно, будто боясь рассеять свет, струящийся с каждого пера, — она прикоснулась к краю крыла. Мягко. Тепло. Невесомо. Расправив крыло, он будто пригласил её к более смелым действиям, позволяя насладиться нежностью этого уязвимого места. Осмелев, она запустила руку прямо в белоснежную гладь — перья были удивительно приятны на ощупь. Крыло отозвалось на её прикосновение, дрогнув под её ладонью, словно ожидая продолжения. Не прекращая поглаживаний, она, словно загипнотизированная, не могла отвести взгляд от этого белого, живого чуда. На душе разливалось тепло от чувств, наполняющих её в этот миг. Могла ли она когда-либо представить, что прикоснётся к крыльям божественного существа — сына Бога? Конечно, нет. Вряд ли кто-либо из смертных удостаивался подобной чести за всю историю человечества. Мысль эта будоражила и дарила неведомые ощущения. Как и чувства, что она испытывала рядом с этим ангелом. Закрыв глаза, он дышал часто, прерывисто. Словно её прикосновение было не просто физическим, — будто она дотронулась до той части его души, которую он никогда никому не открывал. И, быть может, никому, кроме неё, и не откроет. Когда она убрала руку, их взгляды встретились. Подавшись вперёд, они встретились губами, словно высвобождая всё то, что не могли выразить словами. Их поцелуй стал тихим признанием. В том, что жило между строк. Она ощущала, как мир замирает в этом касании. Как внутри раскрывается что-то лёгкое, хрупкое, бесконечно живое. И в этом было всё: трепет, доверие, любовь. Когда они отстранились, она всё ещё ощущала его дыхание на своих губах. Смотря друг на друга с нежностью, они продолжали стоять рядом — прикасаясь, ощущая, впервые по-настоящему осознавая: любовь может быть тишиной. И крылом, под которым хочется остаться навсегда.