Первый

Сынмин мало в чем был уверен в этой жизни. Разве что в любви своих родителей, показаниях термометра, который он купил неделю назад, и в Минхо. Минхо. Это имя сладко прокатывалось по его языку, каждым своим слогом приятно отзываясь в его мыслях. Их многое связывало: учёба в одной школе, работа в одной компании, жизнь в одной квартире. У них всё было общее. Даже сердце. Они всё с ним делали правильно. Отношения их начинались с дружбы, развивались медленно, как принято в лекциях о "здоровых отношениях", они оба не склонны были копить обиды и неудобства, потому сразу срывались в диалог, который всегда помогал найти им верные ответы. Никто из них не изменял, никогда не забывал о своих обязанностях или их годовщинах. Они находили время на друг друга даже в самые загруженные дни и умели побыть в одиночестве даже сидя в одной комнате. Они были знакомы с друзьями друг друга и семьями и только с улыбкой встречали вопросы их о скорой свадьбе. Они всегда хорошо понимали друг друга. Может поэтому они и пытались так отчаянно сохранить это важное теплое "что-то" даже если оба понимали, что им больше не по пути. Просто в одно мгновение прямо посреди их привычного ужина они прервали беседу, срываясь в бездну недосказанности и тишины. Они ещё не знали, что она останется навсегда в этой квартире, но уже поняли, что что-то не так. Это не было похоже на мучительное отвыкание или резкий щелчок осознания. Сердце Сынмина не было разбито и изуродовано, он всё ещё наслаждался повседневными вещами и всем временем наедине с Минхо. Просто теперь это было совершенно другим. Поцелуи, опускающиеся ниже плеч не заставляли трепетать, но и не вызывали в нем отторжения и боли. Прикосновения, оставленные до работы, всё ещё были важны, но уже не необходимы. Разговоры так и полнились уважением и любовью, но больше не были пропитаны былой значимостью. Словно они сделали друг для друга всё, что могли, и теперь лишь готовились отпустить. Выдрать с собственным уходом часть костей и годы жизни, что разделили они. Они ещё не отпустили друг друга, но уже тосковали по тому, что пришлось оставить позади. Сынмин всё чаще задерживался на кухне, поздно ночью возвращаясь к любимой кружке с ароматным кофе, чтобы потратить лишний час на размышления и взгляд в темное окно, к которому был прикреплен его новый термометр. Минхо казался он скорее малой прихотью Кима, чем на самом деле необходимым предметом, когда существует прогноз погоды и интернет. Но это совсем другое. Термометр не соврет и не предскажет погоду. Он нужен лишь, чтобы определить температуру на улице именно в этот момент, и он никогда не врет. Интересно, так и выглядит выражение "не получилось" или у них с Минхо что-то другое? Совершенно особенное и непохожее на нормальных людей. Ведь друзья не зря называли их странными. Странные и ненормальные это же, кажется, синонимы, разве не так? Потому они и подошли друг другу ещё в школьные времена. Столкнулись, словно две падающие звезды, чтобы дальше остаться во всём космосе только вдвоем и разделить весь путь на двоих. У них всё ведь было общее...и первый поцелуй, и первое признание, и первый секс. Они разделили в жизни всё, что только можно было представить. Неужели только для того, чтобы разойтись на вечность по двум разным концам вселенной? Минхо никогда не спрашивал его о любви. Не выпытывал признаний и откровенных жестов, потому так ярко встретил его первое "я, кажется, влюблен в тебя". Его хён никогда не плачет, но в тот день счастье оказалось сильнее принципов. Отметка термометра с каждым днем стремилась всё ниже, напоминая о приближении зимы, но в их квартире всё ещё было тепло. Всё ещё пахло кофе и свежей выпечкой по утрам, всё ещё два сердца звучали в унисон. И они продолжали жить, не боясь того, что чувствовали. С каждым днем отдаляясь так незначительно и неочевидно, что почти нельзя было заметить со стороны. Сынмин однажды спросил его: -У нового секретаря день рождение в эту пятницу. Ты пойдешь? Это означало: "нам пора понемногу отвыкать друг от друга, ты чувствуешь?" -Нет, я как раз думал взять кое-что на выходные, чтобы разгрузиться перед отпуском, ты не против сходить без меня?" - Отвечал ему тогда Минхо. Это было: "я чувствую тоже, что и ты, не бойся, мы пройдём и этот путь вместе." Их линия горизонта, где раньше виделась общая карьера, свадьба и семейная жизнь, дала трещину и теперь была готова разломаться в любую секунду. Но они, казалось, только и ждали этого. В фильмах и интернет-постах это казалось больше похожим на невыносимо зудящую рану, которую ты никогда не залечишь и не переживешь. Первая любовь. Но на деле же Сынмин ощущал что-то похожее на полет с закрытыми глазами, когда судорожно движешься вперед, не имея ориентира ни под ногами, ни над головой, но всё ещё не можешь остановиться, надеясь на что-то лучшее впереди. Зима надвигалась всё ближе, уже заставляя надевать дополнительный слой одежды, но термометр показывал Сынмину стабильно пятнадцать градусов, что значительно отличалось от прогноза погоды. А Минхо говорил, что он бесполезен. Всё это неправда. Не зря Сынмин купил его. Их разговор случается в один из тех дней, когда спокойствие переполняет тебя так резко, что невольно заставляет погрузиться в мечтательную грусть. Они стояли лицом друг к другу, практически не расцепляя рук, словно бы могли исчезнуть из мира друг друга если бы только расцепили пальцы. Минхо был не таким практичным, он волновался о самочувствии Сынмина, о его эмоциях и ожиданиях. Кима волновал переезд, рабочее место, квартира. Им нужно было о многом договориться перед тем, как навсегда расстаться друг с другом. Минхо решил, что он не против уехать, оставив квартиру и их общих друзей своему парню. Сынмин случайно сказал, что любит его. Но Минхо всё ещё любил его в ответ. Ким чувствовал это в его объятиях и прикосновениях. В его запахе и голосе. В его взгляде и дыхании. Они любили друг друга прошлых. Школьников, студентов, стажеров их компании. Они любили совсем других людей. Тех, кого уже не существовало. Сынмин знал, что не заплачет и не напьется от горя, не изорвет их общие фотографии и уж точно не сделает ничего с собой. Он вдохнет глубоко, открывая вновь своё сердце миру, и пойдёт дальше не раненный, а выросший. Он рад, что подарил свою первую любовь тому Минхо. Но этого он уже не мог любить. Не умел. Они договариваются обо всем, словно вычитывают завещание. Не хватало лишь печати и подписей. Но так им обоим удобнее. Без обид и ограничений. Прямо, открыто, доверчиво. Сынмин знал, что через пару секунд Минхо отпустит его ладони. Он уйдет в их спальню, тихо приляжет на кровать и будет ждать, когда Сынмин выпьет кофе и ляжет с другой стороны постели, практически не касаясь его. Минхо больше никогда не поцелует его. Возможно, когда-то они увидятся снова. Конечно, увидятся. И Сынмин всё ещё будет помнить его любимый цвет, его любимое блюдо и даже любимый фильм. Но он больше не сможет прочитать его мысли, не сможет прикоснуться к его обнаженной коже и не достанет кончиками пальцев до его души. Завтра, вернувшись в работы, Сынмин останется в квартире один. Затеет перестановку и большую уборку. Он будет слушать новую музыку, изменить мебель и может даже обои. Он увидит новые места, которые раньше совсем не привлекали его, и почувствует что-то большее, чем чувствовал будучи ребенком. Но вечером он всё же выкинет свой термометр, на котором температура опустилась до нуля. На улице всё ещё солнечно. Там всё еще нет той холодной зимы. Просто эта бесполезная штука всё же сломалась. Минхо был прав. На третью ночь в пустой квартире Сынмин практически срывается на сожаления. Он звонит Чану, отрывая его ото всех дел и планов. Не может думать что это неправильно и чересчур нагло. Просто делает, чтобы самого себя занять хоть чем-то. Только диалог и не клеится. Да и сказать, казалось, нечего. Просто пустота в одно мгновение заполняет его жизнь, быт и мысли. Сынмин думал, что ему будет просто. Но он снова ошибся. Иногда посреди ночи к его переживаниям прибавляются и навязчивые мысли. Что если Минхо найдёт себе кого-то? Будет он также счастлив? Он расскажет этому человеку о Сынмине? Будет хвастаться или смеяться? У них будут такие же маленькие традиции? А родители его будут вспоминать Кима? Или сравнивать его с новой парой их сына? Сынмин срывается. Звонит по номеру, который заучил наизусть когда-то, чтобы всегда иметь возможность набрать ему и попросить о помощи. Хотя в этот раз Минхо, наверное, не ответит. Но он отвечает. Тихим угуканием и заспанным шепотом. Он спрашивает не случилось ли что-то и нужен ли он сейчас. Сынмину он нужен. Но немного другой и в постели рядом. –Нет, хен, всё в порядке, - отвечает он вместо того, что действительно хотелось бы произнести. И диалог обрывается через пару фраз. Минхо не злится на него, эту задачу берет на себя сам младший. Зря он позвонил. Сынмин так и живет в этом странном мареве сожаления и непрожитой боли. Лучше бы Минхо разругался с ним, бросил бы со скандалом, а то и вообще изменил бы. А не вот так вот, великодушно и честно оставил бы ему всю их общую жизнь и исчез бы. Сынмин позже отругает себя за эти мысли, но сейчас он надеется, что Минхо больнее. Что он мучается точно также и разглядывает вечерами его новые фотографии. Надеется, он вспоминает о них, перекручивает в голове все общие моменты, которые важны были для обоих, и смотреть не может ни на кого другого. Друзья волнуются за него. Подсылают своих одиноких знакомых, тянут на двойные свидания и стараются ни на шаг от него не отступать. Да так увлекаются, что Ким даже не может вдохнуть. Всегда кто-то приглядывает за ним, наблюдает, занимает, как годовалого ребенка, который сам не знает что ему нужно. Что ещё хуже, они повадились приходить к нему без приглашения. Заваливаются всей компанией, в которой очевидно не хватает ещё одного человека. И Сынмин сам не понимает почему так злится из-за этого. Почему они все здесь? Почему так просто приняли то, что Минхо оставил их, переехал и разорвал все контакты. Или это они их оборвали? Почему они вообще выбрали оставаться с Сынмином? Почему выбросили Ли из своих жизней, словно ненужный мусор? Так себе друзья. Но если он оборвет общение и с ними, то точно сойдет с ума. В видео о разрыве говорилось, что основная боль пройдет через месяц, а через примерно три он уже будет лучше, чем прежде. Потому что время лечит. Но через месяц боль догоняет Кима, как ни старался бы он её избежать. В конце концов она сбивает его с ног одним четким и движением, чтобы повалить лицом в грязь. И вот Сынмин уже целует Чана на одной из их посиделок и долго извиняется, потому что он этого не хотел. Бан кивает ему, казалось бы, совсем не удивленный такой вот выходке. Но больше не остается с ним наедине. Через три месяца - повышение на работе, верные друзья рядом, заблокированный контакт Минхо, чтобы самому же не сорваться. И алкоголь каждый вечер. Совсем немного, только чтобы заснуть быстрее. Сынмин ведь мальчик умный, он себя контролировать умеет. Через еще четыре месяца дело подходит снова к лету. И пережив одинокую, колючую зиму и сухую весну, он как будто впервые набирает воздух в легкие. Кажется, отпустило. Да, иногда его ещё посещают мысли о том справился ли Минхо быстрее него, но это уже не приносит разочарований, только чистый интерес. Чан не шугается от него, словно мышонок от кошки, они медленно выравнивают их прежние отношения и в конце концов Сынмину даже удается познакомиться с его парнем, которого тот упорно от всех скрывал. Всё медленно приходит в норму. У него на окне новый термометр. Видимо, жизнь ничему не научила, но слишком уж они привлекали Сынмина. Подумаешь, сломался один, этот то совсем от другой фирмы, дороже и надежнее. Его посоветовал их новый стажер, совсем зеленый ещё, но очень серьезный. С лисьим взглядом и свежими мечтами. Такой подвижный, смешливый и неугомонный. Ян Чонин. Сынмин не реагирует на него также, как когда-то на Минхо. Он не плавится, не тянется к нему, словно утопающий к спасению. Тихонько существует рядом, то и дело сокращая дистанцию, и довольствуется очевидными привилегиями с его стороны. Все уже поняли к чему это идет. И затаились, в ожидании замерев, чтобы не пропустить момент когда же сами очевидно влюбленные всё поймут. -Может выпьем кофе завтра? Выходной всё же, - интересуется невзначай Чонин, практически не отрывая взгляда от компьютера. Сынмину немного смешно, он знает, что свой последний отчет младший сдал еще полтора часа назад. И теперь только дожидался окончания работы Кима. -Хорошо, - отвечает Сынмин, улыбаясь ему и такую же точно улыбку встречая в ответ. Он не проводит параллели больше между Минхо и Яном, не представляет последнего в своем доме, где не узнать больше ни единого уголка. Просто движется по течению. И надеется, что где-то в другом городе Минхо тоже стало легче.