- Здравствуйте, это секс по телефону? - (шепотом) да ... -А почему шепотом? - Я на паре.

Понедельник. После безумной недели Артём с облегчением сел на лекцию по русской литературе XIX века. Профессор Достоевская (да, однофамилица) как раз начинала разбор "Преступления и наказания". "Ну наконец-то что-то спокойное," — подумал Артём. — "Литература — это же просто обсуждение книг. Что тут можно извратить?" Телефон завибрировал ровно в тот момент, когда профессор произнесла: "Раскольников переступил черту дозволенного". — Секс по телефону, — машинально ответил Артём. — Здравствуйте! — раздался интеллигентный женский голос. — Мне нужно что-нибудь... с русской душой. — С русской душой? — переспросил Артём, глядя на доску, где было написано "Диалектика преступления". — Да! Знаете, устала от примитивности. Хочется чего-то глубокого, мучительного, настоящего! Артём посмотрел на конспект и вздохнул: — Хорошо. Давайте поговорим о... метаниях Раскольникова. — О, интригующе! — Представьте: молодой человек, одержимый идеей... Он хочет доказать, что он не "тварь дрожащая", а "право имеет"... — Право на что? — заинтересовалась дама. — На... переступание. Через черту. Через запреты, — Артём старательно конспектировал лекцию. — Он мучается, сомневается, но желание доказать своё превосходство сильнее... — Ммм, а дальше? — А дальше — топор! — выпалил Артём и тут же прикусил язык. — Топор?! — Это... это метафора! Острый, холодный, беспощадный... инструмент самоутверждения! Сосед слева — меланхоличный филолог Серёжа — приподнял бровь: — Оригинальная трактовка, Сидоров. Артём отмахнулся и продолжил: — После... действия... начинается самое интересное. Муки совести! Горячка! Бред! Он мечется по комнате, как зверь в клетке! — Звучит интенсивно, — выдохнула клиентка. — О, вы ещё не слышали про Свидригайлова! — воодушевился Артём. — Это же воплощение порока! То, кем должен был стать Раскольников! Он преследует Дуню, младшую сестру Раскольникова. Следит, подстерегает, заманивает в свои апартаменты... — И что дальше?! — А Дуня — сильная женщина! У неё есть револьвер! Один выстрел похоронный. — Револьвер! Как символично! — Ага, — улыбнулся Артем, — очень. Профессор Достоевская повысила голос: — Обратите внимание на полифонию романа! — Полифония! — подхватил Артём. — Множество голосов, сплетающихся в единый... стон... то есть, хор! Каждый персонаж ведёт свою партию! — Партию чего? — Партию в великой игре добра и зла! Вот Соня Мармеладова — она продаёт себя, чтобы спасти семью! Жертвует телом ради высшей цели! — О боже, — простонала дама. — Это так... по-русски! — А сцена чтения Евангелия! — Артём уже не мог остановиться. — Раскольников приходит к Соне, падает перед ней на колени, целует её ноги! — Целует ноги?! — Да! Это символическое признание в том, что она выше его духовно! Он — интеллектуал-убийца, она — святая грешница! Какой контраст! Серёжа уже откровенно подслушивал: — Чувак, это лучший разбор "Преступления и наказания", что я слышал. Профессор перешла к "Братьям Карамазовым". — О, Карамазовы! — воскликнул Артём. — Это же энциклопедия страстей! Старик Фёдор — похотливый, жадный, циничный! Дмитрий — необузданный, ревнивый, готовый на всё ради Грушеньки! — Грушеньки? — Роковая женщина! Все Карамазовы без ума от неё! Она играет ими, как кошка с мышами! А Дмитрий кричит: "Зачем у такой, как я, хорошее лицо?!" — Это так... экзистенциально, — всхлипнула клиентка. — А Иван с его "Легендой о Великом инквизиторе"! — Артём вошёл в раж. — Представьте: Христос возвращается на землю, а Инквизитор говорит ему: "Зачем ты пришёл нам мешать?" Какая дерзость! Какой вызов! — А младший брат? — Алёша? О, это чистая душа! Но и он проходит через искушения! Даже в монастыре его мучают сомнения! А когда его старец Зосима умирает и тело начинает смердеть... — Смердеть?! — Да! Все ждали чуда, нетленности, а получили обычное разложение! Крах иллюзий! Алёша выбегает из кельи, падает на землю, целует её, плачет! — Господи, как всё сложно у русских! — А вы хотели простоты? — риторически вопросил Артём. — Это же русская литература! Тут каждый герой несёт свой крест! Вот князь Мышкин из "Идиота" — хотел всех спасти любовью, а в итоге погубил и Настасью Филипповну, и Аглаю, а прежде всего себя! — Погубил любовью? — Именно! Слишком чистый для этого грязного мира! А Настасья Филипповна мечется между ним и Рогожиным, как между ангелом и демоном! В финале Рогожин убивает её, и они с Мышкиным проводят ночь у тела! — У тела?! Вдвоём?! — Да! Сидят, укрывают её, говорят шёпотом, чтобы не разбудить! Хотя она мертва! Это же апофеоз безумия! Профессор Достоевская обернулась: — Господин Сидоров, вы там "Идиота" пересказываете? Мы ещё до Толстого не дошли. — Простите, увлёкся! — пробормотал Артём. — Похвально. Но давайте по порядку. Клиентка тем временем спросила: — А что там у Толстого? — О, Толстой! — зашептал Артём. — Война и Мир! Наташа Ростова! — продолжал Артём. — Чистая, юная, и вдруг — страсть к Анатолю Курагину! Готова бежать с ним, опозорить семью! Пьер Безухов останавливает побег в последний момент! — Пьер Безухов? — Толстяк в очках, ищущий смысл жизни! А Наташа что? Только что была влюблена в князя Андрея, жених на войне, а она уже с другим собирается бежать! — Артём возмущённо зашептал. — И это ещё что! Элен Курагина вообще коллекционировала любовников, как марки! Анна Каренина бросила всё ради молодого офицера! — Это плохо? — удивилась клиентка. — Толстой так и задумывал! — горячо зашептал Артём. — Показать, как страсть разрушает! Но знаете что самое интересное? Он их всех наказывает! Элен умирает, Анна под поезд бросается, Наташа чуть не опозорилась... А кто счастлив? Княжна Марья — религиозная, скромная! К концу разговора женщина оставила все свои прежние сексуальные желания. — Ещё! — требовала клиентка. — Расскажите про Чехова! — Чехов — это тихая трагедия! — шептал Артём. — "Дама с собачкой" — курортный роман превращается в настоящую любовь! Но оба женаты! Встречаются тайно в гостинице Славянский базар! — В гостинице! — Да! И понимают: "Самое сложное только начинается!" Никакого хеппи-энда! Только серые будни и украденные встречи! — Это так... безысходно и прекрасно, — всхлипнула дама. — Спасибо вам! Я словно прожила несколько жизней за эти двадцать минут! Вечером Артём получил сообщение от той самой клиентки. После вашего рассказа хочу перечитать всю русскую классику! Вы открыли мне глаза на то, что я, русская, не замечала в родной литературе — этот накал, эту страсть! Можно вас на следующей неделе? Хочу услышать про Гоголя!" Артём устало улыбнулся. Превратить разговор о Гоголе в нечто эротическое? Вызов принят. В конце концов, "Мёртвые души" дают богатую почву для интерпретаций...