я сошел с ума (я люблю монстра)

Сокровенная бездна. Проникновение

моё сердце в твоих зубах – сладкий, кровавый плод. я целую твой вечный страх, забывая, кто из нас мертв. ​Говорят, что у монстров нет души. и, возможно, это правда. Но когда он смотрит на меня глазами Хикару – теми самыми, что когда-то светились мальчишеским азартом, а теперь лишь отражают бездонную пустоту – я чувствую, как моя собственная душа не просто крошится, а медленно растворяется в едкой кислоте осознания. Каждый день, проведенный рядом с ним, словно мелкой шкуркой стирает остатки моего прежнего «я», обнажая что-то дикое, первобытное. ​Да, я люблю монстра. Существо, что пришло из леса и нацепило на себя кожу моего лучшего друга. оно пожирает людей, и этот факт не вызывает во мне ни капли отвращения. Лишь странное, болезненное любопытство. оно пахнет сырой землей после дождя, гнилой листвой, темными грибами и чем-то, чему нет названия в человеческом языке. Это запах чужого мира, который впитался в мою одежду, в мои волосы, в мою кожу, и теперь я пахну им сам. Мне плевать, если он сожрёт меня. Пусть. На самом деле, он уже это сделал. Не одним разом, нет. "Хикару" медленно пережевывал мое сердце по кусочкам, пока я смотрел в его неестественно живые глаза, которые иногда вдруг становились совершенно черными, как два бездонных колодца. ​Я безумец? Возможно. Деревня всегда шептала, что в этом лесу можно потерять рассудок. Местные легенды предупреждали о духах, о тенях, о том, что нельзя заходить слишком глубоко. Но никто не предупреждал, что потерять себя в этой тьме будет так… невыносимо сладко. Что я буду сам тянуться к этой бездне, чувствуя себя на удивление живым. ​Поцелуй. ​Когда он целует меня первым, время не замирает – оно выворачивается наизнанку, искажая реальность.не обычный поцелуй, не тот, что я когда-то видел в кино или читал в книгах. а столкновение двух миров, двух гравитационных полей. Его губы, слишком мягкие для чего-то столь древнего, касаются моих, и внутри меня что-то с глухим, влажным звуком лопается. Словно перезревший плод, который я годами носил внутри себя, наконец-то разорвало изнутри. Из меня хлещет – не кровь, нет, это что-то другое. Чёрная, вязкая, скользкая жидкость, водопадом. Она льётся из каждого по́ра, пропитывая воздух вокруг нас. Она не оставляет следов на коже, но я чувствую её тяжесть, её плотность. Моё тело, моя суть, моя собственная тьма – всё тянется к нему. Обнимает, захватывает, кружит в этом безмолвном вихре, в поцелуе, который поглощает весь мир. ​я впиваюсь в его губы, хочу почувствовать этот нечеловеческий холод до мозга костей. Хочу, чтобы он пробрал меня до самых глубин, выжег остатки человеческого. Я хочу его так сильно, что это причиняет физическую боль. Так сильно, что кажется, я сейчас разорву его на части, чтобы понять, что у него внутри. Чтобы увидеть, чем он отличается от Хикару, кроме этой пустой, мертвой ауры, что его окружает. Мои руки сжимают его спину, чувствуя под тонкой тканью школьной формы не совсем привычные очертания лопаток. Кожа под пальцами кажется чуть более гладкой, чем должна быть, чуть более холодной. ​Как странно – целовать человека, который не человек. Как странно хотеть его до дрожи, до немого крика, застрявшего в горле. жажда пронизывает меня, от кончиков пальцев до затылка, заставляя меня двигаться, исчезнуть в его объятиях. Правда, чтобы поцеловать кого-то так – по-настоящему, на грани уничтожения нужно убить его? Чтобы завладеть им целиком – придётся разрушить его, превратить в часть себя, как он когда-то превратил в часть себя Хикару? Разве не в этом суть этой извращенной, первобытной любви? Разве не так рождается истинное единство, слияние двух сущностей? ​Может быть. Может быть, чтобы любить по-настоящему, мне придётся уничтожить его. и себя тоже. Я цепляюсь за эту мысль, как за последнюю спасительную соломинку в бездонном океане. Если мы погибнем от этого, если мы оба превратимся в ничто, в пыль, в воспоминание, значит, так и должно быть. Тогда наша любовь будет завершена, абсолютна. Тогда никто не сможет разлучить нас. ​Я снова целую его – с языком, до боли, до хрипа, до того, как легкие начинают гореть от нехватки воздуха. Чёрт возьми, мне всё равно. Красные глаза закрыты, или это лишь иллюзия? Я не знаю. не знаю, что скрывается за этой прекрасной маской, но я хочу нырнуть туда, в эту пустоту, в эту бездну, где не действуют человеческие законы. Если это путь в ад, то я хочу пройти его, держа этого монстра за руку, или что бы там ни скрывалось под его кожей. Я хочу быть его адом, его чистилищем, его единственным светом в вечной тьме.