Парень гот

      Когда это было? 2009? ..10?.. Пора готики стала понемногу утихать, но мы были по-прежнему молодыми и горячими. Полными надежд, веры и стремлений. Звучит банально, но это так. Мы верили в то, что нам предназначена удивительная судьба. И всё вокруг окрашивалось этой верой. Что мы тогда слушали? HIM? Ну, конечно. Какой-нибудь «She’ll be right here in my arms”… Только не she, а he.       Ты вышел в полумраке, в этой своей короткой белой маечке. Ты танцевал, и, поднимая руки, у тебя открывался животик. Совсем немного. Светлая полоска кожи, только слегка темнее ослепительно белой майки. И вот ткань снова опускалась. Мне захотелось поцеловать тебя в твой удивительный милый пузик. Всякий раз, когда он соизволял мелькать. Ещё ты нацепил на себя короткую кожаную юбку с тяжёлым ремнем сверху, которая совсем не опошляла твой вид, а дополняла. Ты не выглядел кросс-дрессером. Она вполне органично вписывалась в твой образ, оголяя стройные ножки. Я пожалел, что мужчины такое не носят, но потом подумал: «Тебя бы на тряпочки разорвали, если бы ты на улице такое носил». А ты нужен мне целым. Только мне.       Ты подходишь ближе ко мне, а я лежу связанный. Ты связал меня, но не слишком сильно. Так, что я в любой момент мог выпутаться. Такая игра. Ты специально сделал именно так: надеялся увидеть, когда же я не выдержу.       Танцуя, ты игриво снимаешь с себя одежду. Вот вниз полетела маечка, а за ней рухнул на пол тяжёлый ремень. Пару игриво неуклюжих движений, и ты освободился и от юбки. Теперь ты полностью голый. Ты повернулся спиной, завёл руки за ягодицы и раскрыл их, оборачиваясь на меня и взглядом говоря: «Я знаю, что ты меня хочешь».       У меня встал. Но долго наслаждаться этим зрелищем ты мне не дал.       Ты опускаешься на колени между моих ног, сползающих с дивана на пол. Расстёгиваешь на мне ремень, улыбаясь. Я не могу сказать «похабно улыбаясь», потому что это слово ну совсем к тебе не клеится. Как бы шлюховато ты себя ни вёл, для меня ты всегда являешься ангелом. Почему бы и нет? Или, может, я не нахожу подходящих слов для сравнений. Ангел — это что-то бесполое и противное. А ты чудесный. Ты парень. Который знает, чего хочет и не стесняется это брать. Пассив? Тебе это слово определённо не подходит.       Лукавство — вот подходящее описание. Такое литературное и красивое. Тебе под стать. Ты картина, которую нельзя опошлять. Ты берёшь в рот мой член, продолжая на меня смотреть. Уверенно, но не хищно. Ты двигаешься так, ведя меня к блаженству, но не давая совсем расслабиться — впереди ещё долгая игра. Ты выпускаешь меня изо рта, и мой член выходит с лёгким влажным звуком. Влажным от тебя.       «Я хочу тебя», - говоришь ты гордо, вскидывая подбородок.       Ты подходишь ближе ко мне, мостишься возле моего лица и садишься на меня. «Полижи меня», - говоришь ты с придыханием. Я послушно выполняю твой приказ, лишь слегка коснувшись твоего члена, чтобы увериться — насколько ты уже возбуждён. «Высунь язык», - ты насаживаешься на меня своей дырочкой и стонешь.       Вдруг, твоя вкусная попка покидает мой вожделеющий рот, и ты пересаживаешься поближе к моему члену. Прямо перед ним, ко мне спиной. Достаёшь заранее приготовленную смазку, заводишь руку за спину и разрабатываешь себя там пальцами. Я бы сделал это сам. Я хочу это сделать. Но в другой раз. В другой раз я устрою тебе такой фингеринг, от которого у тебя будут самые громкие оргазмы. Но сейчас я терплю. Коплю напряжение для чего-то большего.       Ты смазываешь мой член и одним медленным движением садишься. Какое блаженство — быть окружённым тобой. В твоём плену. Ты простонал, закинув голову и замер. Побыв так немного, ты начал осторожно двигаться, приподнимаясь и вновь опускаясь на мой член. Ты быстрее набираешь темп, ты стонешь всё чаще, не сдерживаясь.       Я осторожно развязываю небрежно затянутые узлы. Ты не замечаешь. Я неслышно поднимаюсь — да ты бы и не услышал и не успел бы понять, сделай я это резко. Я кладу свои ладони поверх твоих. Ты замираешь в предвкушении. Я перевожу руки на твои бедра, поглаживаю. Ты поворачиваешь голову, и я целую тебя взасос. Я больше не могу терпеть. Я беру тебя за бёдра крепче. Ты сползаешь с моего члена. Я наклоняю тебя почти до пола, ты упираешься в стоящий перед тобой шкаф, я беру тебя за ягодицы, развожу их и вхожу. Ты уже не стонешь, а кричишь. Не от боли — и даже не от удовольствия — от эмоций. Ты дождался этого мига: где я не мог больше терпеть. Где мне снесло крышу. От тебя. Где ты сделал меня почти животным. Ты. Всё из-за тебя. У тебя есть надо мной власть, и ты это знаешь. Она такая тонкая, такая хрупкая. Каждый раз ты не уверен, не потерял ли ты её?       Нет. Знал бы ты. Никогда не потеряешь. Но я никогда и не признаюсь вслух. Только вот такими животными толчками, вырывая у тебя из горла крики. Ты добился. Почувствовал себя таким желанным. Будто весь мир сейчас сошёлся клином на тебе и твоей заднице. Я поглаживаю твой живот, ласкаю твой член. Это уже не про власть. Ты не знал? Это про контакт. Про то, что мы вместе. Ты тоже это чувствуешь. Я знаю. Но никогда не скажешь вслух.       Я кончил в тебя. Из твоей дырочки потекла белая струйка. Но мне это было неважно. Я не упивался тем, что заклеймил тебя. Мне важней было, чтобы кончил ты. От меня. Не для меня, а из-за меня. А я просто сполз на пол и прижимался к твоему бедру, пока ты не мог отдышаться и приходил в себя. Ты знаешь, что я люблю тебя? Я так и не узнал — знал ли ты, или я оставил тебя мучиться в сомнениях. Как и не знал, любишь ли ты меня хоть сколько-нибудь, или это просто твои игры в вожделение. Но мне хотелось верить, что ты всё же приходил не только за этим. И что вот так неумело мы показывали свою любовь, и что бывали мгновения, когда мы оба это знали.