Юра пытается

Я буду самым отвратительным ангелом хранителем!

Меня саму хоть кто-то защитил бы.

      Юра не знает почему так бросается грудью на амбразуру в попытках раздобыть информацию для Кости. Его роль крота обязывает заниматься внедрением в группировки ради получения сведений о планах, о расстановке сил и личностях участников, но вместо обычного сбора данных центр его внимания смещается на интересы одного чертового Грома. Потому что знает же, что этого идиота, что убьется тот в очередном угаре расследования, если не будет подготовлен, что убьется в попытках самому раздобыть информацию, да просто убьется. Смирнову просто проще самому взыскать пару должков и кое-где заплатить, чтобы успокоить душу, которая почему-то переживает за этого идиота. И почему только он так печется за бессмертного и непробиваемого Костика? Непробиваемый идиот пули ловит и травмы получает крайне редко. Носится как угорелый по самым темным закаулкам Ленинграда совершенно без страха, только за превышение полномочий выслушивает выговоры. И все хорошо у того.       Возможно, только возможно, глубоко внутри он понимает, что этот оперуполномоченный действительно милицейский. Тот самый, который горит делом, который не поведется на шуршание хрустких купюр, который всегда за гражданских, за справедливость. Как сказочный и невероятно добрый дядя Стёпа, что стережет порядок мирных жителей и всегда придет на помощь любому. Герой. И Гром действительно такой. Он всегда готов бросится на помощь коллегам и нуждающимся, но никогда ничего не берет в замен. Контакты полезные и что-нибудь для Игоря только принять может, и то не всегда, а от всего остального вообще отказывается. Моральный компас у того только на справедливость, но врождённая ебанутость иногда вносит свои поправки в планы на день.

Но в моей обителе нет места для жителей.

Я как лакрица, конечно, на любителя.

      Да вот только Юре самому нужен такой ангел-хранитель, как он сам. Хоть на недельку, хоть на денёк, хоть на часок бы. Он бесстрашно лезет на самое дно кроличьей норы преступного мира за призрачным намеком на полезную информацию без капли уверенности будет ли он жив завтра. Да не известно будет ли он жив даже через час. У него нет защиты из сильных покровительей, которые смогут поручиться за него или вытащить из пекла заварушки, нет достаточно средств для возможности откупиться в случае чего, нет столько же жестокости, чтобы в качестве самообороны перестрелять всех братков. Ничего нет. Слабый и безвольный, подчиняющийся Юрочка Смирнов, который может только радоваться очередному прожитому дню в пустой и холодной квартире. У него нет семьи, нет друзей, нет домашнего питомца. Никого нет абсолютно. Ему либо не доверяют, либо не доверяет уже он. Так безопаснее для окружающих. Его "рабочий" круг интересов очень любит использовать близких своей жертвы, что бы надавить, и такой грех брать на свою душу не хочется. Точнее ещё один грех в очень и очень длинном списке грехов на его душе. Никого не подпускать к себе правильное решение, но очень тяжёлое. Потому что люди тянутся к нему.       Он слишком специфичный, Смирнов отдает себе в этом отчёт, но такие безумцы все равно находятся. Он же горький от лжи, жёсткий от пережитого, вяжущий своей хитростью и совершенно отталкивающий соленостью пижонского поведения. Люди в его присутствия морщатся и корчатся как от поедания лакрицы. Вот и он такой же. Маленькая палочка сраной лакрицы, которая портит жизнь окружающим при попытке насладиться сладостью. Но чёртовы ценители отвратительного находят Юру на его же голову. Тая Гремыхова, Гришка Петров, Макс и Федька с Костей. Небольшой, казалось бы, список, но чертовски опасный. Тая - новенькая в участке, наивная ещё и почему-то считает его за подобие наставника. Глупышка тоже хочет работать под прикрытием и внедряться в роли крота, но будто бы не понимает как это опасно для женщины. Насиловать братки любят, а это ломает волю начисто, уничтожает человека с лёгкостью и бесповоротно. Он сам видел как такие женщины потом превращались в слабые отголоски личности, как накладывали руки на себя или как превращались в жестоких убийц своих мучителей. Но дуреха упорно продолжает крутиться вокруг него и не оставляет попытки разузнать каких-нибудь хитростей для внедрения. Гришка в ту же топку новичков, но хоть мозги на место встали, перестал хотеть играть крота. Ну а про Костю с Федей и говорить нечего. Напарники по добыче информации с редкими вкраплениями совместной работы и раздачи должков. Он пытается убедить себя в этом. Только Макс редкое исключение из этого списка людей. Макс - сосед по лестничной площадке, который курит с ним в одно время. Сын какой-то богатой шишки, которого сослали в конспиративную квартиру на момент внутренних разборок в компании. Но паренёк спокойный, толковый, поэтому сидит тихо, где сказано и не высовывается. Раз в неделю тому трое человек привозят продукты и что попросят, убирают, а после уезжают. Юра такую делегацию подозрительных личностей в первый раз чуть не упаковал, но парнишка успел прервать процесс допроса и ещё не начавшегося задержания. С тех пор они частенько пересекаются во время перекура и болтают о всяком. Все же балкон у них один на двоих, а говорить можно и через стенку разделяющую их. Так лица собеседника не видно, говорить проще о самом откровенном. Говорят о разном и почти не скрываясь, потому что оба знакомы с изнанкой преступного мира и с тем какой след она оставляет на душе, о последствиях такой жизни. Но даже так Юра пытается не слишком привязываться к Максу, потому что рано или поздно кукушка покинет свое гнездо, общение прервется, а эмоции и чувства останутся. Опасные вещи, которые грызут изнутри двадцать четыре на семь без возможности избавления. Он и остальных по этой причине пытается оттолкнуть.       Только получается плохо.       Он пытается, правда пытается, но каждый раз проигрывает. Рассказывает о некоторых хитростях внедрение во время редких появлений в участке пока они с Таей и Гришкой делят отдых на троих во время перекура, с Максом понемногу открываются друг другу, а ради Кости с Федей он рвет задницу в попытках усидеть на трёх стульях сразу: информатора, полицейского и свойского братка. Хоть такая игра и стоит свеч, но рано или поздно их пламя сожжёт его совсем как фитиль в парафиновых палочках.       А до тех пор он будет играть этакую роль ангела-хранителя для окружающих и отчаянно пытаться найти своего спасителя до точки невозврата. Потому что он чувствует как она приближается. Ему до удушающей паники страшно, до дрожащих рук и усиления заикания. Потому что надвигается это абсолютно неотвратимо.