.
5 августа 2025 г., 01:49
На своем новом рабочем месте Коннору приходилось трудно. Незнакомые люди, неизвестное место, множество ответственных заданий, стажировка у некого Капитана Аллена. Бесчисленные рейды, опасные вылазки, попытки задержать преступников и не попасть под пулю — Коннор еле держался на плаву.
В академии ФБР было не так. Коннор всегда на ура справлялся со всеми поручениями: без труда решал любые головоломки, добросовестно выполнял поставленные перед ним задачи, усердно занимался изучением нового материала дома. Не пропускал занятия, ежедневно посещал тренировки, повышая свою силу воли и выдержку. У однокурсников, да и курсов постарше, пользовался популярностью — был душой любой компании, не упускал возможности влюбить в себя очередную наивную девчонку, сам того не понимая — это у Коннора выходило случайно и недозволительно часто. Коннор был завидным курсантом академии ФБР — слух о его поразительном великолепии не проходил мимо ни чьих ушей. Всякий мечтал с ним познакомиться, курсанты все без исключения потакали ему и мечтали когда-нибудь добиться тех же высот.
Однако беззаботной студенческой жизни наступил конец: Коннор добрался до финиша и наконец переступил очередную грань взрослой жизни — устроился на работу в ФБР.
На новом и, в его случае, первом рабочем месте Коннора приняли не сразу. Следователи отнеслись к нему с пренебрежением, принимая за зубрилу, не отличавшегося умом; агенты не подпускали его к архивам даже при необходимости, ссылаясь на неопытность стажера; даже сам инспектор как-то нехотя рассматривал досье Коннора — бывали у него уже такие курсанты-отличники, что ничего не могли предпринять, как только дело принимало серьезные обороты.
Над Коннором не упускали возможности подшутить даже младшие агенты, которые сами еще совсем недавно были зелеными сопляками. То подножку подставят, то колкость какую в лицо прыснут, то папки с делами подменят. Но больше всех Коннора замучил Гэвин Рид. Помимо совершенно детских забав, тот еще и подставлял Коннора. Часто тащил вещдоки и прятал в сумке Коннора, а после сдавал его с потрохами начальнику — мол Коннор решил утаить какую-то важную деталь, что могла помочь в расследовании; проливал напиток на терминал Коннора, пока юноша старательно что-то изучал; раз даже подсыпал Коннору в кофе нечто — то оказались ссохшиеся тараканы на дне кружки. Если к другим коллегами Коннору удалось найти подход, то с Гэвином возникли проблемы. Большие.
Коннору осточертело поведение Гэвина, но сделать он ничего не мог. Он попытался было дать отпор — лишь раз, однако тот случай драки обошелся ему боком, — несмотря на то, что инициатором оказался никто иной, как Рид, начальник обвинил Коннора. Мол новенький, стажер к тому же, эмоции под контролем удержать не в силах.
Тогда Коннор мог легко распрощаться со своей мечтой стать выдающимся агентом ФБР, но за него вступился капитан Аллен. Кто бы мог подумать, ведь и сам капитан с каким-то презрением поглядывал на приставленного к нему в двойку новичка.
Не сказать, что Аллен не справлялся с задачей учителя: мужчина рассказывал понятным языком и показывал доходчиво. Но отношение его было, мягко говоря, безобразным. Он часто проявлял равнодушие. Коннор, конечно, мог понять капитана — они не друзья и хотя бы не обычные коллеги. Аллен — старший по званию, капитан, наставник Коннора. Коннор же, всего-навсего, новичок, и к тому же совершенно зеленый.
Все бы ничего, но был случай, который все никак не оставлял мысли Коннора в безмятежном бытие. В один из ничем не примечательных рабочих дней капитан, решив научить Коннора основному и самому главному правилу — держать ухо востро вне зависимости от ситуации — заломил руки Коннора и вжал его лицом в стол, приставив нож к горлу.
— Опасность приходит, откуда ее не ждут.
Низкий бархатный голос, тяжесть груды накаченных мышц, безмолвная тишина и нарастающее давление. Обжигающее мочку рваное дыхание, книзу характерный зуд, захлестнувшее желание — пошлое и совершенно непотребное.
Коннор геем не был. Его никогда не тянуло на мужчин. За время учебы в академии он сменил немало девушек: с кем-то спал лишь раз, с кем-то мог обмолвиться парой слов и договориться о чем-то вроде секса без обязательств, изредка заводил не долгосрочные отношения. Если же говорить о более раннем периоде жизни Коннора — его школьной жизни — то на ум приходит один случай. Тогда Коннор успел подумать, что ему начинает симпатизировать его ближайший друг — Маркус. Эти двое были не разлей вода еще с начальной школы, их всегда связывало удивительное понимание друг друга, взаимная поддержка и скабрезные шуточки, которые понимали только они.
Но раз, кажется, еще на первом году старшей школы, они обыкновенно коротали время за просмотром какого-то незамысловатого фильма. Коннор без задней мысли потянулся за попкорном, перехватил угощение и, уловив на себе взгляд друга, обмер — Маркус смотрел на него отчего-то голодными, пронизывающими до самой глубины души глазами, его голос казался томным, тихим — он будоражил, вызывал покалывание в самых непристойных местах: от макушки до самых кончиков пальцев.
Коннор тогда проигнорировал неоднозначный взгляд Маркуса. Или так думал только Коннор; на деле же гетерохромные глаза друга не покидали разум. Маркус стал приходить к Коннору во снах: от невинных, где товарищи попросту беседовали и изредка могли допустить не более, чем простые дружеские объятия, до эротических, в которых Маркус накидывался на Коннора и жадно вылизывал его шею, со страстью исследовал бедра, запускал руку в штаны и шептал что-то бессвязное на ухо.
Коннор стал избегать Маркуса: пытался избавиться от навязанных до одури странным и пьянящим взглядом тем вечером мыслей. Маркус не гнался за решением ситуации — он отступил, и их дружба пошла под откос окончательно. К середине старшей школы они перестали общаться, а к выпуску их пути и вовсе разошлись. Маркус подался в юриспруденцию, Коннор же с головой окунулся в учебный процесс академии ФБР.
Когда Коннор оценивал девушек, проблем не возникало. Он точно знал, какие дамы приходятся ему по вкусу, у него был свой тип: невысокого роста и с подтянутой фигурой, с зелеными глазами, темными короткими волосами. Стиль одежды он предпочитал строгий и официальный: как для себя, так и для потенциальных партнерш. Элегантные костюмы, длинное пальто, кожаные ботинки — были его атрибутами.
Что до секса — с ним проблем также не возникало. Коннора возбуждал лишь противоположный пол, он прекрасно справлялся с задачей страстного любовника, что за долю секунды способен довести до самого яркого оргазма. Ни одна из девушек, которым свезло провести незабываемую ночь с отличником-красавчиком, не оставалась разочарованной. А вот у Коннора впечатления от каждой такой ночи оставались смешанные: он часто думал о Маркусе и именно это мешало полностью расслабиться и отдаться процессу.
Он не думал о завораживающих, даже гипнотических глазах, не вспоминал хриплый, но твердый голос, мысленно не вырисовывал рельефную фигуру давнего друга — он лишь придавался сомнениям о своей ориентации. Коннор знал — его не влекут мужчины, ему интересны только женщины. Но ведь отчего-то Маркус когда-то заинтересовал. Это не давало покоя, но, раз за разом не находя ответа Коннор отгонял сомнения и забывал о своей подростковой несерьезной симпатии.
И вот снова: Коннора прижали к столу, лицом уткнули в холодную поверхность, заломили руки и выдавили что-то вроде нравоучений — очередной урок капитана, мать его, самого Аллена. Жарко, душно и интригующе. Коннор мгновенно почувствовал себя под властью тренированного тела, мощных мышц и леденящего взгляда капитана. Коннору тут же подумалось о другом, менее официальном и более похотливом — ему хотелось большего, его прямо-таки ломало от интереса. Не будь Аллен мужчиной, Коннор бы без промедления взял контроль в свои руки и нагнул наглого капитана. Но Коннор не гей, а капитан — это капитан, его коллега и, к тому же, начальник.
Аллен дал под дых Коннору: тот просипел и тут же повалился на пол, ухватившись за живот. Боль бешеной пульсацией растворилась по прессу и груди; пах предательски заныл — внизу все так же горело от возбуждения. Ширинка брюк трещала, замок настойчиво сдавливал член. Коннор скрыл пах и продолжил сидеть на коленях. Стыд и паника потоком охватили разум, не позволяя трезво мыслить.
Капитан медлить не стал: отступил, хмыкнул как-то неестественно издевательски и оставил растерянного стажера тет-а-тет с мыслями. Грязными, похабными и появившимися точно не к месту.
Не виделись они ровно два дня — следующие сутки выпали на выходные. Вместо отдыха Коннор занял себя изнурительными тренировками днем и скрупулезным изучением материалов по делу вечером, ближе к ночи же он решился на поход в клуб. Позвонил друзьям из академии, встретился со старой компанией и двинулся в огромное здание в центре города.
Коннор перебрал. Настолько, что ноги не держали, руки не слушались, мимика никак не хотела поддаваться контролю. Решив закурить, Коннор вышел на улицу, достал сигарету, вдохнул едкий никотин и, вовремя не подловив момент, пошатнулся. Уткнулся лопатками в стену, закашлялся и, наконец, выдохнул никотиновое облако вверх, обреченно запрокинув голову.
Коннор думал о капитане: градус не позволял выкинуть из головы воспоминания о сексуальном теле в форме. Фантазии Коннора разыгрывались с недопустимой скоростью — вот Аллен подхватывает Коннора за бедра, грубо кидает на стол, в следующее мгновение капитан уже впивается в искусанные губы, вылизывая каждый дюйм тонкой кожи. Рука Дэвида сжимает пах, яростно надрачивает твердый член; пальцы играются с влажными яйцами и иногда возвращаются к уретре. Губы Дэвида на шее Коннора, его вторая рука больно сжимает набухший сосок. Коннор выгибается, откидывает голову назад и громко стонет — Коннор испытывает неимоверный кайф от власти Аллена.
Что-то теплое коснулось дрожащего от холода плеча: то оказалась невысокая симпатичная девушка с короткими волосами — с ней Коннор познакомился не за долго до того, как выбрался на улицу. Мысленно Коннор проклял девушку, ведь она вывела его из бесстыдных фантазий, но в то же время он и благодарен ей — все же не стоило думать о капитане Аллене в таком ключе.
Остаток ночи Коннор провел с незнакомкой из клуба. Схема его действий мало чем отличалась от прошлых таких встреч для одноразового секса: он уверенно целовал девчонку, пока не заводил ту в свою квартиру; проминал ягодицы, оглаживал бедра, небрежно скидывал с хрупкого тела одежду. Касался шеи, кусал выпирающие косточки на груди, вел языком книзу. Трогал пышный бюст, игрался с сосками, вырисовывал дорожку поцелуев до лобка, а после стягивал намокшие трусики. Привычно чмокал намокшие губы, раздразнивая девчушку, входил в нее языком и пальцами стимулировал клитор — впрочем все, что здоровым мужчинам возраста Коннора приносит неимоверный кайф, но не Коннору, нет.
Девушка извивалась и желанно вопила, моля Коннора не останавливаться, а он и не думал. Однако мысли Коннора были заняты вовсе не сексом с незнакомкой: ему представлялся некто другой. Коннор хотел видеть перед собой капитана в своей спецназовской, донельзя будоражащей сознание форме, желал испробовать его губы, ощутить вкус его шеи, ощупать каждый миллиметр упругих мышц. Коннор хотел заглотить толстый член Аллена, хотел, чтобы сейчас на кровати извивался Дэвид, чтобы он стонал от нахлынувшего удовольствия.
Утром понедельника Коннор появился на рабочем месте на полчаса позже: по его виду без труда можно было определить весь спектр эмоций прошлой ночи. Усталый вид от пришедшего похмелья, скромный красный след на шее, вялые и какие-то ленивые без спеха движения. Первым делом Коннор направился к кофемашине, сварил кофе и хотел было сделать щедрый глоток, да лицо пронзила жгучая боль — Гэвин не упустил шанса в очередной раз поиздеваться над стажером и удачно окотил коллегу горячим напитком, при этом еще и одежду испортил.
Коннор разозлился не на шутку: то ли от похмелья, то ли от кислой мины приевшегося ему Гэвина он не отдавал отчета своим действиям. Коннор с грохотом откинул кружку на стол, задрал рукава непривычно для него мятой рубашки и, замахнувшись, с силой проехался кулаком по лицу Рида. Тот отшатнулся, схватился на челюсть и соскалил хищную улыбку. Мгновение, и парочка уже рвала одежду друг друга, размахивала кулаками, разъяренно толкалась, своими болезненными стонами привлекая внимание посторонних. На шум сбежались, казалось, все сотрудники, присутствующие на своих рабочих местах: они столпились у разъяренных Коннора и Гэвина и с интересом наблюдали за картиной. Откуда-то из толпы показалась напряженная физиономия Аллена; он скрестил руки на груди и без особого интереса следил за дракой.
— Не наигрались еще?
Аллен ловко перехватил Коннора за ворот и отшвырнул в стену. Подошел к упавшему на колени от бессилия Гэвину, грубо поднял его за ухо и словно мелкого дрянного мальчишку поволок к противоположной стене. Усадил на стул, схватил за волосы на затылке и притянул к себе: его лицо излучало гнев, нет, бешенство.
Коннор не расслышал ни единого слова капитана, но одно он знал точно: следующим на очереди сам Коннор. И он оказался прав — Аллен, покончив с Гэвином, предварительно одарив его щедрым ударом в живот, подошел к Коннору. Грубо схватил его за шиворот и потащил в сторону душевой.
Оказавшись в комнате, Коннор дернулся только раз в попытках выбраться из мощной хватки, однако Аллен и не думал отпускать своего стажера: он рывком вжал его позвоночником в стену. Хватка устремилась к груди; Аллен мертвой хваткой вцепился в потрепанную рубашку Коннора и, ловчее хватаясь за ворот, попытался будто размазать Коннора по стенке. По животу Коннора проискрилась резкая боль — капитан нанес решительный удар кулаком в брюхо.
Коннор закашлялся, скатился по стене и упал на холодный кафель. Тело безбожно заныло, виски зазвенели, в ушах застрял беспорядочный писк. Аллен вновь ухватился за ворот и поднял Коннора с пола. Выставив перед собой напарника, Аллен с каким-то пренебрежением изучил лицо Коннора и усмехнулся: капитан заметил набухшую ширинку Коннора.
— Интересная у тебя реакция.
Аллен говорил сам с собой, и Коннора это раздражало: любые попытки оправдаться прерывались капитаном — при малейшей попытке издать хотя бы один звук Коннор получал новый удар в живот, куда мощнее прежнего.
— Ну и мерзкий же ты тип, Коннор, — Аллен прожигал своим до чертиков суровым взглядом Коннора, отчего того выворачивало, дробило, контузило — ему хотелось капитана здесь и сейчас, в этой форме, на этом кафеле. Ему хотелось быть под властью капитана. — Чем тебе Рид не угодил?
И правда: а чем Коннору не угодил Гэвин? Будь дело в одном только насилии, возбуждался бы тогда Коннор от драк с невыносимым коллегой? Коннор не знал, он и думать об этом не думал — все его мысли заняты Дэвидом, таким сексуальным, таким желанным.
Коннор возбудился до предела. Рубашка приятно натирала припухлые соски, пах наливался жгучей кровью, взгляд лип к искривленным в довольной улыбке губам капитана, руки тянулись к обтянутой формой мускулистой фигуре. Коннор закусил губу и с прерывистым выдохом запрокинул голову назад, ударяясь затылком о стену. Пальцами он вжался в кафель, ногтями царапая поверхность от нетерпения и искушения.
Влажной от пота шеи коснулась горячая ладонь, торопливо провела вверх к челюсти; шершавые пальцы коснулись губ, очертили уголки, двинулись обратно вниз. Аллен рукой издевательски медленно исследовал каждую неровность на коже, переполненные кровью венки на шее, бугорки выпирающих ключиц. Он спускался ниже, будто ненароком касался сосков и пытливо очерчивал ареолы, оглаживал напряженный подрагивающий пресс. Добравшись до ширинки, Дэвид накрыл ладонью пах — Коннор затаил дыхание.
— Настолько невтерпеж? — ощутив натянутую ткань вкупе с беспредельно налившимся кровью членом, Аллен прыснул нахальным смешком.
Внезапно капитан перехватил открытую шею Коннора, сильно сжал горло, тем самым перекрыв доступ к кислороду. Он прильнул носом к лицу Коннора и, вцепившись в еле проглядывающуюся щетину зубами, оттянул на себя покрасневшую кожу. Коннор взвыл: из-за недостатка воздуха сорвался жалкий сип. Через мгновение губы Аллена были у уха Коннора.
— Для начала продемонстрируешь свои навыки, — капитан прикусил мочку уха Коннора и, отпрянув, потянулся к своей ширинке.
Расправившись со штанами, Аллен грубо перехватил волосы Коннора и рывком усадил на колени. Потянул за подбородок к себе и, довольно хмыкнув, приставил носом в своему толстому члену.
— Соси.
Аллен толкнулся головкой в поджатые губы Коннора: нерешительность своего стажера будила в нем нетерпение, а в последствие и гнев. Одной рукой он ухватился за затылок Коннора, другой же приоткрыл его рот.
Коннор не сопротивлялся — Коннор желал Аллена. Он охотно, хоть и не без сомнений, принял его член. Сначала неуверенно коснулся губами уретры, после, под натиском упрямых пальцев Аллена, разомкнул губы и захватил головку. Солоноватый вкус прошелся по слизистой, оставляя желание большего. Коннор поддался вперед и жадно заглотил ствол, подпуская головку к язычку. Аллен сдержанно прохрипел, прочистил горло, тихо выругался под нос и бесцеремонно насадил Коннора глоткой на полностью вставший член. От напористого движения Коннор поперхнулся и хотел было отстраниться, но Дэвид не позволил — он цеплялся за его волосы и придерживал, прерывая любые попытки выбраться из хватки.
Коннор замер: горло ныло, голова гудела, в ушах звенело. Однако Аллен же, казалось, только сейчас вошел в азарт. Мужчина толкался бедрами вперед, запихивая член с каждым таким усилием глубже. Аллен яростно трахал рот Коннора, получая от этого неимоверный кайф.
На глазах Коннора выступали слезы, по его лбу стекал пот. Мучительно стоять на кафеле прикрытыми одной лишь тонкой тканью брюк коленями, паршиво опираться о тугую форму капитана дрожащими обмякшими руками. Радовало лишь одно — возбуждающий вид Дэвида. Коннору отчасти лестно осознавать, что сейчас он во власти Дэвида — такого мужественного, такого необузданного, такого пылкого и животного.
Фрикции продолжались, пока тело Дэвида не содрогнулось в короткой, но мощной судороге. Коннор неуверенно сглотнул, неловко высвободил член Аллена и опустил голову — возбуждение только усиливалось, отчего Коннора продолжало ломать.
Капитан поднял Коннора, без лишних слов прижал его грудью к стене и запустил руку под тугой шов строгих брюк. Расправившись с ширинкой за несколько секунд, капитан уверенно взялся за изливающейся тягучей смазкой член Коннора и, ласково поглаживая головку пальцем, принялся мастерски надрачивать Коннору. Его темп быстр, отчего Коннора посещало ощущение подступающего оргазма. Аллен изредка замедлял ритм, подначивая Коннора запастись терпением и ждать, пока Аллен не позволит Коннору кончить.
Аллен отдал предпочтение контрасту: он нежно чмокал Коннора в виски и щеки, вырисовывал дорожки на его пояснице и животе, после же неожиданно цеплялся зубами за загривок, оттягивая кожу и оставляя кроваво-красные следы. Коннор извивался, с рвением поддавался навстречу руке Дэвида, откидывал голову назад, иногда макушкой задевая плечо капитана, и мычал от удовольствия. Коннору хотелось кричать, выть — но быть пойманным за интимной связью с капитаном желания не возникало, потому он изо всех сил сдерживался, больно закусывая губы и закрывая рот ладонью.
Вдруг Аллен отпустил шею Коннора, позволив наконец сделать маленький глоток воздуха. В следующую же секунду, не успел Коннор опомниться, как поясницу свело, в глазах потемнело, а с губ сорвался громкий несдержанный стон. Он ощутил ноющую тупую боль в области ягодиц — Аллен вставил Коннору сразу два пальца. Глаза сильно заслезились, отчего обзор белого кафеля поплыл; дыхание сперло. На губы легла широкая ладонь — Аллен притянул Коннора к себе.
— Тише. Ты же не хочешь, чтобы нас заметили, м?
Он похотливо шептал на ухо Коннору что-то пьяняще непотребное, грязное; зажимал его рот рукой, сильно толкался рукой, иногда затрагивая простату. Коннор не мог дышать: тело безбожно ныло, ноги подкашивались и не держали вовсе, пальцы из последних сил ковыряли холодный кафель. Аллен надрачивал Коннору, явно упиваясь собственной властью, и, одновременно с этим с большим энтузиазмом трахал пальцами его упругую задницу.
Тело Коннора вмиг обмякло, и он обессилено опустился на пол — Коннора накрыло взрывной волной бурного оргазма. Аллен ослабил хватку, позволил Коннору повалиться на колени. Поправил форму, стер следы недавней страсти и, не опрокинув и слова напоследок, покинул душевую.
Коннор долго приходил в себя. Он еле разделся, без особого желания встал под прохладный душ. По пояснице и ягодицам искрилась тянущая боль, сознание все не приходило в норму — бело-красный кафель уходил из-под ног; Коннор и не понимал — где он, что он. Реальность не желала умещаться в его разуме. Не сейчас. Сейчас отрезвляющая холодная вода снаружи и обжигающее постыдное чувство внутри.
Лишь спустя час-другой Коннор вернулся к своему столу. У рабочего места его уже ждал капитан Аллен: он молча сидел на просторном кресле и внимательно изучал материалы по делу. Какой-либо интерес к своему напарнику он потерял. Коннор также ничего не говорил, он, в общем-то, пытался выкинуть из головы все произошедшее между ними. Парень неуверенно подошел к столу, устроился поудобнее на кресле: это заняло время — задница изнывала от любого неаккуратного скольжения по мягкой сидушке.
День так и прошел: в тишине, без лишних слов и неоднозначных взглядов. Да и без них вообще — Аллен будто не замечал Коннора, а Коннор же старательно игнорировал капитана. Так проще. Во всяком случае, та их связь ни о чем не говорит: ни об ориентации Коннора, ни о его чувствах. Ни-о-чем. Нет.
Этим же вечером Коннор заглянул в бар у дома, пропустил пару бокалов светлого фильтрованного, вернулся домой, принял душ, подошел к зеркалу и с ужасом разглядел раскиданные по шее и трапециям следы. Засосы и укусы напоминали о не самой очевидной встрече, об ошибке, о клейме Коннора. Он отпрянул от двойника в зеркале, устало потер переносицу, натянул домашнюю футболку и, направившись в спальню, улегся в постель.
Сон долго не шел, Коннор уснул лишь под утро, а потому на работе появился вялым. На рабочем месте Аллена не наблюдалось: оно и верно, капитан как никто пунктуален — он не приходил ни раньше, ни позже. Всегда точно и всегда к определенному времени. Если рабочий день начинается ровно в восемь и ни минутой раньше или позже — значит ровно в восемь коллеги и увидят Дэвида Аллена на месте.
Гэвина на рабочем месте тоже не было. В целом, и это не показалось Коннору удивительным — он часто опаздывал, иногда и вовсе не приходил. Как его до сих пор не уволили из спецназа — загадка для всех, но краем уха Коннор как-то выловил сплетню двух своих коллег: они обсуждали прошлое Рида. Что-то про его перевод из полиции. Если говорить откровенно, большего Коннор толком и не запомнил — жизнь Гэвина Рида его не интересовала от слова совсем.
Коннор сварил себе кофе, залпом выпил бодрящий напиток, который свои функции выполнял, если говорить начистоту, паршиво. Уселся на кресло, и не обращая внимания на пустынный участок с одним лишь шефом, и безэмоционально уставился в терминал. До прихода капитана оставалось минут десять, а потому браться за поручения может и рановато, но почему бы не впечатлить упорством своего временного босса?
Коннор открыл досье одного из пойманных преступников на недавнем рейде. Тогда Коннор мог умереть в силу собственной неопытности и отчасти невнимательности: барыга незаметно подкрался сзади, направил пушку на стажера и собирался выстрелить, как прозвучал оглушительный звон — капитан Аллен опередил вооруженного преступника и попал точно в висок.
Если подумать, Дэвид не только учил Коннора работе в ФБР и жизни агента, но и спасал немало раз. Вспомнить пару случаев на очередных облавах, коих у Коннора числилось лишь три.
Напарники и еще около десятка спецназовцев проникли на какой-то заброшенный завод. По наводкам следователей именно в том полуразрушенном здании укрывались террористы. Целью команды было не только найти преступников, но и разузнать про заложенную в городе бомбу. С миссией группа справилась, но не без потерь.
На месте ждала засада. Завод заминировали на случай рейда; конечно, подобное развитие событий входило в разработку вариаций плана спецназа, они были готовы к любым последствиям. Но огромная сложность в карьере агента ФБР заключается именно в умении подстраиваться под ситуацию и в способности быстро реагировать. Коннор, увы, этому обучен хоть и был, но недостаточно — на практике не приходилось применять.
При первой же вылазке он чуть не погиб: в ходе перестрелки террористы активировали бомбу, один из корпусов здания обрушился. В нем как раз находился Коннор с Алленом: потолки стремительно рушились, балки с грохотом валились на землю, воздух заполоняли тягучая дымка и запах керосина. Напарники тогда могли успеть выбраться, вот только Коннор подкачал — заметил бомбу слишком поздно, начал подходить к ней, чтобы как можно скорее изучить и обезвредить, но время сыграло с ним плохую шутку — его попросту не оставалось.
Аллен накинулся на стажера, откинул в сторону, накрыл своим тяжелым телом. Их отбросило мощной взрывной волной; если бы не бетонная стена, преграждавшая путь к бомбе, оба были бы давно мертвы.
Выходы завалило, здание воспылало. Языки пламени захватывали все сквозные помещения, дымка распространялась с бешеной скоростью. Коннор тогда распрощался с жизнью. Аллен сидел рядом, поглядывал на Коннора и как-то подозрительно, наигранно улыбался.
— Знаете, — начал потерянно Коннор. — наверное, стоило сказать раньше. Я рад был поработать с Вами, капитан.
Коннор скрыл взгляд, горько посмеиваясь своим же словам, их полной несуразице. Тогда он был уверен, что голос капитана последнее, что он услышит в своей жизни, а лицо капитана — последнее, что он увидит.
— Вот оно что, — задумчиво тогда ответил Дэвид и помотал головой. Затем как-то слишком уж уверенно встал, воодушевленно окинул взглядом Коннора и посмотрел куда-то в сторону. – Я послал нашим сигнал.
И их тогда спасли. Через час после рейда Коннор уже сидел в больнице. В тот день его прокапали, выписали какие-то лекарства и отправили домой. На выходе из госпиталя Коннор пересекся к капитаном. Аллен ничего не сказал: как-то по-издевательски ухмыльнулся, сел в машину и уехал. Ну а Коннор — он же успел понять, какую ужасную, вернее будет сказать, роковую ошибку допустил, когда показал Аллену свою сентиментальность.
Второй случай произошел во время спасения маленькой девочки в пентхаусе. Какой-то наркоман невесть как пробрался в квартиру выдающихся архитекторов; преступник был вооружен. Когда ФБР прибыло на место, преступник уже стоял на краю крыши и приставлял дуло к виску семилетней Эммы. Аллен намеревался пристрелить его сразу, вот только шансы на спасение ни в чем неповинной девочки значительно падали. Коннор же, будучи неопытным стажером, убедил Аллена дать ему шанс спасти девочку с помощью переговоров. Отчего-то Дэвид доверился, и ведь не зря – Коннор не подвел. Он умело втерся в доверие преступника, ловко перехватил руку и, выломив запястье, обезвредил грабителя. Девочку спасли.
Коннор заручился уважением Дэвида. Хилым, конечно, но хоть каким-то; по крайней мере теперь Коннор не был для капитана пустым местом.
Третий же случай запомнился Коннору тем самым спасением его же жизни. Капитан пристрелил вооруженного преступника во время рейда, подошел к Коннору и, грубо ткнув его в плечо, одарил разочарованным взглядом – будто все напутствия и уроки Аллена прошли зазря. Коннору тогда стало даже стыдно: да, опыта ему не доставало, но все уроки капитана он внимал с огромным интересом, пытался слушаться приказов и безукоризненно выполнять данные ему поручения. Но, как выяснилось, капитану этого мало.
— Коннор, — низкий голос капитана вывел Коннора из раздумий. Парень чуть заметно дернул плечами и взглянул на напарника. — Ты долго так сидеть собираешься?
— Я изучаю дела, капитан, — ровным тоном ответил Коннор и уставился в терминал: только тогда он с ужасом осознал, что из-за нахлынувших воспоминаний не соизволил включить компьютер.
— Оно и видно, — капитан озлобленно оскалился и удалился к столу напротив.
Больше они не говорили. Аллен занимался расследованием какого-то мудреного дела, Коннор же рылся в базе данных в поиске хоть какой-нибудь наводки на местоположение преступников. На обед Аллен удалился, Коннор же прошел в зону отдыха – ему хотелось отвлечься от бесконечного потока мыслей. Мыслей о капитане.
Тот случай не покидал Коннора, ему хотелось понять, чем вызвано такое поведение наставника. Он никогда бы не подумал, что кто-то вроде Дэвида обратит внимание не него – молодого курсанта, только выпустившегося из академии. И тем более никогда бы не подумал, что его, самого Коннора, сердцееда дам всех возрастов, начнет тянуть к мужчине.
Воспоминания той близости заставляли Коннора вздрагивать, разум плыть, а чувствам греть очерствевшее сердце. Коннор не понимал, отчего он так возжелал своего капитана, отчего он вновь возвратился к, казалось бы, глупой подростковой ошибке и готов совершить практически ту же, но в разы серьезнее.
Связь Коннора с Дэвидом не была иллюзией, — она реальна. Она интимна, она вызывала трепет у Коннора, желание повторить и повторять, пока Коннор вовсе не сойдет с ума. А может он уже сошел.
Внимание Коннора привлек объявившийся Гэвин: мужчина подошел к гарнитуру, включил кофемашину, подставил стакан под кранчик и принялся ждать, пока аппарат закончит приготовление кофе. Он шарил по комнате глазами, пока не наткнулся на знакомый силуэт – Коннора. Его дыхание сбилось, усталый вид сменился злобой и омерзением. Рид скрыл нахмуренные брови за копной волос и взглядом вернулся к машине.
Коннор не собирался контактировать к Гэвином – желания не находилось, да и смысла как-то не было. Но что-то заставило его подойти к ненавистному коллеге и начать бессмысленный и заведомо обреченный на провал диалог.
— Я думаю, мы могли бы найти общий язык, — скорее протараторил Коннор, в надежде поскорее покончить с Ридом. — если оба приложим достаточно
— Иди нахер, говнюк, — прыснул Гэвин и, резко схватив кофе, ушел к рабочему столу.
Сказать, что Коннор так уж желал наладить отношения с Ридом будет ошибкой, однако какая-то часть понимала: если в его силах хоть и не сдружиться, то хотя бы выйти на нейтралитет с мудаком Гэвином Ридом. Для своего спокойствия и для спокойствия Дэвида. Стоп. А давно ли Коннор печется о капитане?
Через несколько минут Коннор сидел за своим компьютером и продолжал рыскать по базам с целью зацепиться хоть за что-нибудь — все-таки в его обязанности входило не только следование приказам Дэвида, но и помощь капитану в расследованиях и рейдах. Хотя, если уж и говорить откровенно, из них двоих справлялся со своей работой только Аллен, Коннор же зачастую попросту путался под ногами.
Аллен уселся на свое место и, все так же не обращая внимание на напарника, принялся копаться в файлах за изучением материалов.
Так проходили дни: двойка усердно работала, а на обед расходилась. Аллен молча выходил из здания ФБР, куда и зачем — для Коннора оставалось загадкой, Коннор же обедал в зоне отдыха. Отношения у них, мягко говоря, не складывались, но и сказать, что были такими уж плохими — нельзя. Они в целом были ни-ка-ки-ми. Никчемными. Коннор будто стал пустым местом для Аллена. Капитан много работал, Коннор пытался не уступать — все-таки его главной целью являлось влиться в коллектив, заполучить доверие коллег и стать полноценным агентом.
Надежды Коннора улетучивались с каждым прожитым часом: Аллен после их необоснованной близости никак не проявлял интерес к Коннору — ни как к коллеге, ни как с стажеру. И уж тем более не питал к нему каких-либо чувств вроде уважения, хотя бы его.
Конечно, на вылазках Аллен привычно читал нотации Коннору, обучал разным хитростям. Но без прежнего энтузиазма — если раньше можно было подумать, что капитан видит в стажере хоть какой-то потенциал, если раньше можно было сказать, что Дэвид с неподдельным вниманием относится к своему ученику, то сейчас, бесспорно, ему глубоко плевать на Коннора. Быть может даже настолько, что, окажись Коннор в очередной опасной ситуации, когда на кону стоит его жизнь, Аллен и пальцем бы не пошевельнул.
Коннор бесился: его распирало от ярости, гнев стискивал в своих тугих объятиях от несправедливости. Он злился на себя, ведь именно его, казалось бы, самое что ни на есть гетеросексуальное нутро умудрилось втрескаться к мужчину — зрелого и уже даже разведенного; злился на Гэвина, что никак не отставал со своими издевками — может их и стало меньше, но не настолько, чтобы спокойно выдохнуть и жить припеваючи, наивно надеясь на умеренный карьерный рост без неприятных сюрпризов; и больше всего злился на Дэвида, который намеренно игнорировал Коннора. Коннор искренне не понимал: как человек, еще недавно с такой страстью трахавший его задницу может так просто забыть обо всем?
Коннор закипал: бессонные ночи участились, он часто витал в облаках. Коннор начал срываться на своих близких — друзей с академии и отца. Бывало по поводу, а бывало и без. Просто так. Просто потому что Коннору надо выплеснуть эмоции. Просто потому что по-другому Коннор не мог.
На работе он функционировал вяло: недосып и бесконечные ураганы эмоций, что не прекращали бушевать внутри, не позволяли ему выдохнуть хотя бы на долю секунды. После же отработанных часов Коннор прощался с коллегами, напоследок окидывал капитана осуждающим взглядом и покидал главное здание ФБР. Шел по заснеженным зимним улицам Детройта, забревал в какой-нибудь паб, — это вошло в привычку, — выпивал бокал пива и возвращался домой. Принимал душ, если повезет – мог даже отужинать. Закидывал свое бездыханное тело на постель и жалобно стонал.
Почти каждую ночь Коннор спал по два-три часа. Как бы он ни пытался уснуть – выходило с трудом и лишь спустя несколько часов. Бывало и такое, что за всю ночь Коннор не смыкал глаз и на полчаса. Он мучительно долго ворочался, шел на кухню, заваривал себе чай с женьшенем, включал ноутбук и коротал время за каким-нибудь скучным сериалом. Лишь тогда он вырубался на диване, если были силы – возвращался в постель.
Ко всему этому сексуальный голод Коннора рос. Отчего-то его либидо вскочило до предела: ему хотелось везде и всегда, а возбуждали самые, казалось бы, незначительные, совершенно не вызывающие вещи. Коннор знакомился с девушками в барах или клубах, вел их к себе домой — но продолжать не мог. Раз за разом это только больше отбивало желание в сексе. Коннор хотел секса, но хотел он его не с ними. Его мысли напрочь захватил гребанный капитан Аллен.
Если со своей ориентацией Коннор способен смириться, то с вопиющим желанием капитана — нет.
В один из вечеров нетерпение и злость заполнили чашу: Коннор завалился в клуб, вновь напился, приметил в толпе какого-то стильно одетого молодого паренька, привел его домой.
Секс был, вернее, мог бы быть, вот только парень вызвал в Конноре отвращение, не более того. Коннор и не раздевался — не успел. Чувство тошноты опередило Коннора и остановило любые его попытки.
Заканчивать на этом Коннор и не думал: может ему по нраву крепыши?
Следующей ночью он выцепил в баре какого-то самоуверенного нарцисса-качка. На этот раз Коннор решил предаться разнообразию и поехал к незнакомцу. Тот оказался чрезмерно настырным — то, что нужно. Или так мог бы подумать любой на месте Коннора, но не сам Коннор — его вновь обуяло омерзение.
Надолго Коннор там не задержался — уехал через час.
Той ночью Коннор не дошел до дома: он сел на ступеньку главного здания ФБР. До утра оставалось каких-то два часа, а потому Коннор не видел смысла возвращаться домой.
На его темную макушку хлопьями сыпался снег, ресницы покрывал белоснежный иней; щеки краснели от холода, пальцы дрожали из-за щекотания мороза. Коннор ежился, вжимался в ледяной камень и, крепче обнимая себя, растирал руки в попытках согреться. Его окружала такая умиротворенная, даже немного интимная тишина — это помогало ни о чем не думать, но вместе с тем думать обо всем и сразу.
— Я вот понять не могу, — до звона в ушах знакомый голос донесся эхом. — ты перед кем выделываешься? До работы еще два часа.
Коннор поднял глаза и с ужасом застал Дэвида — по-прежнему сурового и желанного капитана Дэвида Аллена. Мужчина прижимал к себе два скромных пакета и с тем же пренебрежением разглядывал Коннора. Лицо бесстрастное и будто не живое — обыденно для капитана.
— Решил прогуляться, — Коннор огрызнулся — желания говорить с Алленом не возникало.
— Или заработать себе простатит.
Забавно — капитан так свою заботу проявляет? Через издевки, стеб и колкости?
Коннор вжался в плиты сильнее, устремив взгляд куда-то в пустоту, в бездну. Происходящее вызывало резонанс в его голове — он искренне не понимал действий капитана. Он ведь мог пройти мимо, мог ничего не говорить. Полное равнодушие к Коннору и игнорирование его существования вошло во что-то вроде привычки, так что сейчас повлияло на капитана? Коннор бы и не заметил Аллена, наверняка. Но стоило ему лишь на мгновение обратить внимание на Коннора, завести с ним донельзя бессмысленный диалог — и голова Коннора тут же наполнилась новыми надеждами. Пустыми, никчемными, ложными надеждами.
— И как долго гулять собираешься? — Дэвид выдерживал минутные паузы; его голос звучал размеренно и спокойно.
Коннор молчал. Собственно, и сказать ему нечего. Не признаваться же капитану в своих чувствах, в которых Коннор и сам-то не уверен толком. Все это — отголоски далекого прошлого, некого остатка от давних подростковых экспериментов.
— Идем, — выдохнул Дэвид; из-под его ног протиснулся робкий скрип снега. — Повторять не буду.
Коннор неуверенно встал и как-то нехотя последовал за капитаном.
В квартире у Дэвида оказалось очень даже уютно: просторные чистые комнаты, множество растений, свежая мебель. Еще на пороге Коннор обратил внимание на домашний вид капитана — серая, явно не по размеру футболка и клетчатые штаны. Это показалось даже забавным: таким непривычно комфортным показался ему Дэвид. Если подумать, Коннор и без формы-то его ни разу не видел — Дэвид почти никогда ее не снимал.
На кухне Аллен разгребал пакеты. Он невнятно что-то подпевал себе под нос. Уголки губ Коннора непроизвольно потянулись кверху – видеть Дэвида таким ново для кого угодно. Отчего-то Коннора посетила мысль: стали ли они с капитаном ближе?
Коннор шатнулся по комнате и плюхнулся на стул. Аллен наконец взглянул на Коннора, наигранно вздернул бровь, вздохнул как-то протяжно и громко, чтобы Коннор прямо-таки ощутил все скопившееся недовольство капитана, и задал какой-то бессмысленный на первый взгляд вопрос, но Коннор и не расслышал – слишком напряжен и расслаблен одновременно. Коннор, в общем-то, будто из реальности выпал — все происходящее казалось очередным навязчивым сном. Его застали врасплох: и кто бы мог подумать, что остаток вечера юный стажер проведет в квартире своего капитана?
Через мгновение Коннор отмер: перед глазами показались пальцы капитана. Несколько коротких щелчков вывели Коннора из транса.
— Я с тобой говорю, — Коннор наконец вернул способность слышать, думать, видеть перед собой капитана — все такого же непринужденного. Создавалось впечатление, что весь этот сюр является таковым только для Коннора. — Кофе?
Кофе. Да, кофе, точно. С парой каплей виски, а лучше стаканом, нет, бутылкой. И без кофе.
— Зачем? — как-то само сорвалось с губ Коннора. Обсуждать их взаимоотношения и смысла нет — прошло порядка месяца с той встречи в душевой, но разве можно опустить произошедшее и жить дальше, когда мысли-таки распирают изнутри, а бессонница стала твоим спутником, лучшим, мать его, другом или тотемным животным, всюду следующим за тобой.
— Что? — а вот Дэвида, казалось, ничуть не смущал ни сам Коннор, ни то, что между ними было. Капитан продолжал разливать кипяток по кружкам, кажется и позабыв о существовании Коннора в очередной раз.
— Душевая.
Дэвид замер. Коннор-таки смог заинтересовать собеседника, вопрос только в том, надолго ли и добиться ли этим ответов.
— Захотел.
Захотел. Коротко и по делу — в репертуаре капитана. Но интерес Коннора это не утолило — слишком размашисто, слишком неоднозначно, слишком сухо.
— А сейчас, — Коннор даже не думал, что говорил — вырывалось первое, что приходило в голову. — Сейчас уже не хотите?
— Хочу.
— Так почему, — договорить Коннору не позволили. Аллен вернулся к кружкам и продолжил тем же безразличным тоном.
— Регламент. Как минимум.
— Поздновато Вы подумали об этом, капитан, — раз Дэвид позволяет себе издеваться над Коннором, так почему бы и ему не отыграться на капитане?
Коннор неспеша приблизился к Дэвиду, осторожно, будто тянулся к огню, положил руку на широкую спину. Пальцами он повел по лопатке, очертил ее углы, спустился ниже, не пропустив ни один позвонок. Легкие сводило, живот жгло — стоило Коннору лишь слегка коснуться капитана, как одурманивающее предвкушение накрыло сознание пеленой.
Коннор попятился, когда Аллен ловко перехватил его запястье и, грубо толкнув в грудь, вжал в стену. Нарочно дразня еще больше, капитан прильнул губами к его мочке, обжигая прерывистым дыханием.
— Прекращай, — томный голос капитана, тепло его груди, донельзя сексуальные тренированные руки, вжимающие Коннора в стену — как тогда, в душевой. Напряженно, горячо, страстно.
— Ну же, капитан, — Коннор будто издевался — шепнул на ухо то, что способно свести с ума, здесь и сейчас. Он знал — вот-вот он получит желаемое. — Я хочу Вас.
Мускулистое тело напряглось сильнее; Дэвид поджал губы — сдерживался. Скулы заметно очертились, когда Коннор вновь коснулся Аллена, на этот раз бедра. Он бережно, будто хрусталь, огладил крепкие мышцы, другой рукой юркнул под футболку. Находясь в миллиметре от манящих губ, Коннор глухо прошептал:
— Я этого ждал.
Коннор потянулся за невинным поцелуем: он трусливо коснулся обветренных губ, робко лизнув самый край бархата. Его дыхание сбилось — Коннор напрочь забыл о том, как дышать.
Аллен не шевельнулся — испытывал себя. На его шее выступили отчетливые венки, лицо налилось еле заметной краской, но он не позволял себе и одного касания. Коннор искушал: касался его шеи, целовал ключицы, вел пальцами по дрожащей груди, с любопытством исследовал пресс — Коннор изучал тело своего капитана с неумолимой жаждой.
— Коннор, — Дэвид вяло просипел и наконец решился оттолкнул от себя Коннора. — Нельзя.
Чертовы принципы Аллена, чертова его правильность и слепое следование регламенту. К черту самого Аллена, к черту все.
Коннора разрывало. В разы сильнее прежнего. Хотелось врезать по смазливой роже капитана, хотелось накинуться на него с поцелуем, хотелось пришибить его о стену — хотелось чего угодно, но не отказа. Не прежнего равнодушия, только не его. Коннора ломало, выворачивало от безнадежности. Последний шанс — и тот упущен.
Остаток ночи Коннор провел в гостиной. Желание сбежать не покидало до самого утра, вот только Дэвид не позволил — будто у этого оставался смысл. Они и не говорили толком: Коннор расположился на диване, Дэвид же закрылся в спальне. Вместо ожидаемой бурной ночи Коннор получил полнейшее разочарование и вновь накрывшую его бессонницу.
На работе они появились с интервалом в десять минут — Коннор, как и прежде, пришел раньше семи. Завалиться в офис одновременно с капитаном, так еще и на одной машине казалось подозрительным, а потому, избегая лишних слухов, коих и так водилось достаточно, Коннор добрался своим ходом.
В их взаимоотношениях мало что поменялось, разве что Коннор закончил выпытывающе смотреть на капитана. Он, впрочем, забыл о существовании Аллена, вернее, пытался: полностью сосредоточился на работе, да настолько, что и про обед забыл. Как-то само вышло — Коннор так сконцентрировался на делах, так старался не смотреть на Аллена, что и про часы забыл. Нет, в целом обо всем на свете.
Если с Дэвидом Коннор любой контакт оборвал — иной раз и вопросы его мимо ушей пропускал, — то с другими коллегами ему все же удалось обмолвиться парой тройкой фраз. Что насчет Гэвина — к нему Коннор потерял всякий интерес. Его неожиданно резко покинуло желание мести — на Гэвина стало глубоко плевать. Взаимная неприязнь сошла на нет, вместо нее — пара озлобленных взглядов, только и всего.
Можно было бы сказать, что остальные дни на работе прошли так же спокойно, но на деле же каждый такой день представлялся Коннору новым испытанием. Его обуяла обида — глубокая и никак не поддающаяся логике. Обида на мир, на себя, но все это — лишь верхушка айсберга. Самое вкусное Коннор припас Дэвиду — его он возненавидел. Чертов пай-капитанчик Дэвид Аллен, помешанный на законах и работе, за всю неделю ни разу даже не посмотрел в сторону Коннора. Рассеянность Коннора, его усталый нездоровый вид и вовсе не смущали Аллена. Полный игнор. Коннор будто умер, нет, его будто никогда здесь и не было.
Утром понедельника напарникам поступил вызов — очередной рейд. На этот раз отряду предстояло ворваться в квартиру некого Энрика, дважды судимого программиста. Он подозревался в распространении детских порнографических материалов, за что его и следовало прижать к стенке, да поскорее.
План отряда заключал в себе несколько этапов: проникнуть в квартиру, обезвредить преступника и доставить в участок. Было одно но — помимо извращенца в квартире оказались дети. Загнанные в угол два мальчика, девяти и двенадцати лет. Помимо этого и сам преступник оказался вооружен, более того, он знал, что к нему выдвигается спецотряд.
Первым в квартиру проник капитан Аллен — словил пулю. Свинец прошелся по груди, и Дэвид повалился на пол. Преступника тут же пристрелили, детей выловили и усадили в машину. Через несколько минут на место подоспела скорая помощь. Врачи наспех вынесли Аллена на носилках — тот был в отключке. Картечь пробила щит, отчего осколки прошлись по коже и оставили раны. Насколько серьезные — Коннор не знал. После выстрела время будто ускорилось: Коннор следует за Алленом в полупустую комнату, встречается лицом к лицу с преступником. Перед глазами незнакомец и смертоносное дуло. Секунда — оглушительный выстрел, толчок в спину, боль в коленях. Коннор зажмурился, а когда открыл глаза, капитан уже лежал в луже крови. Коннор умолял Дэвида открыть глаза, но тот не слышал — поздно, сознание он потерял моментально.
А после все как по накатанной: вой сирен, писк аппаратуры, указания врачей. Темные больничные коридоры, резкий запах спирта и рваное дыхание капитана. Последнее, что помнил Коннор — белое лицо Дэвида и его хрупкие бездвижные руки.
В операционную Коннора не пустили. Все часы, что тянулись бесконечно долго, угнетали. Коннор потерял связь с миром — он не поговорил с капитаном, не расставил точки над i. Он даже его не отблагодарил. Аллен снова спас ему жизнь, не подумав о своей.
Коннору удалось выловить хирурга после операции. Врач наотрез отказывался говорить с ним, ссылаясь на конфиденциальность. Не родственник – это верно, но Коннор его коллега, в его обязанности входит докладывать о любых происшествиях. Волновало ли это хирурга? — нет.
— Я сообщу Вашему начальству, — только и сказал врач напоследок.
Еще через несколько часов Коннору пришлось вернуться в ФБР — приказ, который оспорить не было ни сил, ни желания.
На рабочем месте он сразу ринулся к кабинету начальства. Разговор был не из легких — по отчетам врача состояние Аллена тяжелое, но стабильное. Жизненно важные органы не задело, но сломана добрая половина ребер и повреждены несколько сосудов. Реабилитация займет месяцы. На момент отсутствия капитана Коннора определили в стажеры Гэвину. Это само по себе казалось странным, но, по словам начальства, Риду стоило набраться опыта в наставничестве, а Коннору было чему поучиться у следователя.
Напарник почти не контактировали. На работе каждый выполнял свою работу, на рейдах они четко следовали плану, не подставляя, но и не защищая друг друга. Дружбы между ними не возникло, как и, собственно, вражды – они приняли сотрудничество как должное и не спорили с начальством.
Все свое свободное время Коннор проводил в больнице. Его все еще не подпускали к палате капитана. Лишь однажды ему удалось краем уха уловить разговор двух медсестер. По их словам Дэвид вышел из комы и стремительно быстро шел на поправку. Но, как ни странно, к нему пускали лишь родственников, и притом ближайших.
Коннор устал жить в ожидании. Неделями он не ел, не спал, с работой справлялся еле-еле. Желание встретиться с капитаном пожирало изнутри. Жизнь — слишком хрупка и слишком коротка для того, чтобы бездействовать.
На пятую неделю терпение Коннора лопнуло. Глубокой ночью он сорвался с постели, примчал в больницу, притаился в безлюдном коридоре и ждал. Ждал, пока дежурная медсестра отлучится в туалет и оставит пост — за недели Коннор понял, кто из здешних сотрудников добросовестно выполняет свою работу и бдит всю ночь напролет, а кто позволяет себе уходить без предупреждения или спать на рабочем месте. Воспользовавшись случаем, он подскочил к дверям и без единого звука прокрался внутрь палаты.
Взгляд привлек Дэвид: его умиротворенное лицо успокаивало и вместе с тем пугало. Такой сонный, уязвимый и любимый Дэвид Аллен. Глаза закрыты, губы сомкнуты, и лишь тихое сопение давало понять, что он все еще жив.
Сил сдерживать себя не осталось: Коннор не раздумывая приблизился к койке, сел рядом с Дэвидом и потянулся к его руке, лишь пальцами касаясь теплой кожи. Открылось второе дыхание — впервые за месяц Коннор будто проснулся, почувствовал себя живым, а все происходящее — реальностью.
— Думал, ты не придешь, — сонно прохрипел Аллен, стискивая руку Коннора в своей. — Рад тебя видеть.
Коннор отпрянул, но рукой не шевельнул — он не мог позволить себе прервать столь желанную близость. Наконец Дэвид заметил Коннора, наконец капитан ответил ему — разве мог Коннор отступить в самый ответственный момент?
— Пришлось, — невпопад отшутился Коннор. Конечно, его горящие глаза говорили сами за себя — он не мог не прийти.
— Значит заставили, — наигранно прищурился Дэвид и собрался было убрать руку, но Коннор не позволил.
— Нет. Я, — в горле встал ком. — сам решил прийти. Захотел.
Внимание привлекли цветы — фиалки. Пышный букет пестрил, разжигая в Конноре неприятное покалывание. Заметив озадаченный взгляд Коннора, Дэвид усмехнулся.
— Бывшая принесла.
— Вот как, — хватка Коннора ослабла, он перевел взгляд куда-то в сторону, пытаясь не выдать себя с потрохами, но тщетно — Аллен слишком проницателен.
— Не ревнуй.
— С чего бы мне, — Коннор попятился. Как бы ни хотелось этого признавать, колкое ощущение внутри вызвано ревностью. — Вижу, Вы в порядке. Да и мне уже пора.
— Коннор, — Аллен силой усадил Коннора на прежнее место. Его взгляд пронизывал до костей — такой испытывающий, но нежный взгляд.
Капитан воспользовался растерянностью Коннора. Секунда, и губы накрыло нечто влажное и теплое. По щеке скользнула шершавая ладонь, оставляя за собой обжигающий след.
— Я скучал, — слова вмиг огладили слух, впились в сознание и окутали грудь теплым одеялом. — Ну, разве что чуть-чуть.
А вот шутить Аллен не умел от слова совсем. И это бесило Коннора. Почему нельзя провести каких-то пятнадцать минут в безмолвной тишине, в тихом и мирном уюте? Вечно этому мудиле-разведенке так и норовит все испортить.
Так, Коннор, скорчив довольно-таки озлобленную гримасу на своем молодом личике, кинулся к двери и хотел было выйти из палаты, но его остановила большая теплая ладонь, что как-то слишком неожиданно легла на плечо. И когда Дэвид успел встать, да еще и так бесшумно подобраться к Коннору?
Капитан одним ловким движением развернул Коннора к себе и, устроив руку на его груди, прижал парня к двери. Он динамично прильнул к уху и сладко прошептал, — я соскучился по твоему обиженному взгляду,— и Коннор хотел было возразить, но Аллен опередил его — он мастерски втянул Коннора в поцелуй. Нетерпеливый, голодный, страстный.
Руки Аллена свободно гуляли по плечам Коннора, бесстыдно исследовали лопатки, вырисовывали линии вдоль позвоника и шустро перебегали к скулам. Дэвид нежно водил по его щекам, огибал подбородок и спускался ниже – к шее. Одной рукой Аллен резко сжал горло Коннора, другой же нырнул под рубашку. Губы Дэвида продолжали накрывать губы Коннора: он вылизывал его десна, жадно заглатывал язык и кусал его кровоточащие губы.
Коннор дрожал от нахлынувшего возбуждения. В попытках оттолкнуть Дэвида и ухватить хотя бы глоток воздуха Коннор удерживался за футболку капитана и тянул ту на себя. Он хрипел, постыдно стонал и цеплялся клыками за губы Дэвида – несколько раз они столкнулись зубами.
— Коннор, — выдохнул Аллен в поцелуй, сильнее сжимая руку на горле Коннора. — Погоди.
Коннор вяло заголосил — ему не хотелось прерывать поцелуй. Коннор боялся упустить момент: он был уверен, что если сейчас Аллен вновь все оборвет — то больше возможности подступиться к капитану не предоставится.
Он закинул руки на плечи Дэвида и плотнее прижал к себе, углубляя поцелуй. Дэвид ослабил хватку на шее и, ухватившись за ворот напарника, ловко расстегнул несколько пуговиц. Из-под белой ткани показались тонкие ключицы — Аллен сразу прильнул к ним губами, захватывая кожу и слегка посасывая. Коннор уткнулся к макушку Дэвида и довольно промычал.
— Не останавливайся, — умолял Коннор, поддаваясь вперед. Его бедра активно терлись о вставшее меж ног колено Аллена.
Закончив с пуговицами, Дэвид оторвался от выпирающих косточек Коннора и, явно не в силах больше сдерживаться, дерзко стянул с него рубашку. Она мигом полетела в сторону, но на нее парочка внимание не обращала; сейчас Аллен был занят податливым телом Коннора. Капитан уверенно развернул его и, запустив ладонь в волосы напарника, вжал скулой в дверь. Коннор жалобно провыл – удар прошелся по лицу, отчего щека неприятно загудела тупой болью. Но ему нравилось — это будило в нем похоть, заставляло либидо достигнуть верха дозволенного.
В предвкушении Коннор прогнул поясницу и прижался пахом к поясу Аллена. Тот протяжно выдохнул и, притянув к себе Коннора за волосы, прикусил мочку: от укуса остался кровавый след, в рот Аллена мигом скользнул вкус металла. Его выпирающий из-под тонкой ткани член бесстыдно терся о жетскую джинсу на ягодицах Коннора. Оба тяжело дышали, царапали друг друга ногтями и наслаждались процессом.
Дэвид наконец переместил руки на ремень Коннора и за долю секунды расправился с тугим замком – пряжка устремилась к полу и со звоном достигла кафель. Нижнее белье Коннора последовало за ней.
Вдруг Аллен остановился, слегка отстранился и оглядел оголенного Коннора: внимание капитана привлекли раскиданные по спине аккуратные родинки. Он коснулся каждой пальцами, за пальцами следовали нежные поцелуи. От лобзаний Коннор вздрагивал и извивался еще более нетерпеливо.
— Капитан, — с губ Коннора сорвался громкий стон, когда Дэвид приставил пальцы к анусу и уверенно вошел, растягивая тугое отверстие.
Вторая рука Аллена накрыла шею Коннора – он безжалостно стянул его горло и прислонил спину напарника к своей груди, заставив Коннора насильно запрокинуть голову. Коннор стенал, жмурил глаза, рвал губы, но с бешенным упоением поддавался навстречу движениям рук Аллена.
За спиной послышалось робкое шуршание – Дэвид стянул с себя больничные штаны и пристроил набухший член к Коннору. Коннор нервно сглотнул и вцепился в дверь ногтями, заглядывая за спину.
Дэвид поддался вперед, руками придерживая поясницу Коннора. Он не торопился: медленно входил, растягивая Коннора все сильнее. Заметив беспокойный взгляд напарника, Дэвид едко и, как показалось Коннору, сексуально улыбнулся. Через мгновение, не выдержав долгой паузы, Аллен нетерпеливо толкнулся, заполняя Коннора всем стволом. Коннор страдательно крикнул: хотелось стонать от удовольствия и выть от боли, но закрывшая рот рука Дэвида не позволила. Ухом Коннор ощутил горячее дыхание на кровавой мочке.
— Тише, Конни, — дергано дыша, прошептал Аллен. — Нас могут услышать.
Позволяя Коннору привыкнуть, Дэвид не двигался: он ласково целовал трапеции Коннора, водил языком по его горячей коже, исследовал губами искусанные позвонки.
Коннор дрожал; его ноги подкосились и почти не держали; инородность заполоняла ягодицы, ломила все тело. Рука на лице не позволяла сделать щедрый вдох ртом, отчего приходилось обходиться лишь заложенным от слез носом.
Дэвид начал двигаться медленно и бережно, с каждым толчком наращивая амплитуду. Он заставлял Коннора сползать по двери вниз, выгибаться до неестественности, скулить от упоительного удовольствия. Когда ноги Коннора сдались окончательно и повалили его на пол, Дэвид перехватил содрогающееся тело и, прижав к себе, вошел до упора. В глазах Коннора точно потемнело, виски налились свинцом, внизу зажгло — Коннор кончил от меткого скольжения по простате. Дэвид кончил следом: шустро вынул член, нагнул Коннора и, придерживая ствол, плеснул на поясницу с тихим рябеющим мычанием. Он повалился на еле стоящего на ногах Коннора сверху, сумев достать до влажного от пота виска.
— Теперь доволен?
Но Коннор промолчал. Он окинул капитана устало-задорным взглядом, слабо улыбнулся и, найдя опору в стене, привстал. Натянул скатившиеся по ногам джинсы, застегнул пряжку ремня, дотянулся до рубашки и застегнул пуговицы той на себе. Прочистил горло, еще раз посмотрел на Аллена и как-то нагло хмыкнул.
— Поправляйтесь, капитан.
