Восемь минут

— Сколько у нас еще времени? — тихо спрашивает Эндрю, пока тушит сигарету о бетонную лестницу. Он не хочет знать этого, но это действительно нужно. — Не больше пятнадцати минут, — говорит Нил, выпуская сигарет из своих губ и выдыхая дым. Эндрю расстроенно выдыхает и утыкается лбом в колени. Он не решается на что-то, так и остается, смотря в пол, пока Нил не тушит свою сигарету. Здесь всем давно плевать на курящих в подъезде, да и в целом редко кто выходит из своих квартир. Нил ставит локоть на спину Эндрю, облокачиваясь. От обоих сильно пахнет дешевыми сигаретами, а подъезд пахнет сыростью, но находиться здесь более чем комфортно. Когда не знаешь, что может ожидать тебя дома. Для Нила — пьяный отец, для Эндрю — накуренная мать. Их двоих объединяет проблема, они дополняют друг друга. Никто из них не знает, смогут ли они завтра оказаться здесь снова. Выживут ли они после очередного возвращения домой? Не единожды Эндрю задумывался уйти, но страшно было. А дома еще страшнее. Остается всего один год до совершеннолетия, что означает — один год до свободной жизни. А сейчас приходится сидеть на лестничной клетке в подъезде, который вы не знаете. В доме, который впервые попался вам на глаза. Вас связывает одна проблема, а потому вас тянет друг к другу. Потому вы понимаете друг друга и никто посторонний не сможет понять вас также. — Не расстраивайся, — говорит Нил, и, усмехаясь, треплет Эндрю по волосам. Эндрю не находит в себе сил поднять головы, да и не сильно хочется, когда Нил касается его так. Сказать нельзя, только чувствовать это остается. Его рука касается спины и волос, и пока что это все, чем может довольствоваться Эндрю. — Мы еще вернемся сюда? — спрашивает Нил. — Не знаю, — Отвечает Эндрю, поворачивая голову на коленях, чтобы видеть Нила. — Мне здесь хорошо. — Значит, вернемся. Эндрю пытается оторвать голову от колен, однако Нил копирует его позу и поворачивает голову в сторону, чтобы смотреть в глаза. Нил улыбается как-то по-детски. Выглядит так, словно вернувшись домой он не получит от отца, если опоздает хоть на минуту. Вдруг в груди Эндрю сердце начинает биться быстрее. Взгляд добрый и нежный, такой принадлежит только одному ему. Кажется — вы так близко, протяни лишь руку. Однако коснуться Эндрю его не может. Не знает, как Нил отреагирует на это. — Слишком громко думаешь, — говорит Нил беспечно, обнимая колени. — А вот представь, — начинает Эндрю неуверенно. — Ты понравишься не девушке, а парню. Как ты на это отреагируешь? — Парню? — Нил вопросительно выгибает бровь, — я многим нравился. — Ты, наверное, не понял меня, — Эндрю будто усмехается, но взгляд его грустный. — Не как друг. — А как? — Точно также, как и с девушками. Вот полюбил он тебя, и говорит тебе об этом. Что ты ему ответишь? — с каждым словом голос Эндрю становится тише. — Ну… Наверное, скажу, что не могу ответить ему взаимностью, ведь у меня есть любимый человек. Мне совсем не важно, кто скажет мне о своих чувствах. Парень это будет, или же девушка. Я не думаю, что это так важно. А Эндрю не знает, что ответить на это. Наверное, реагировать так он не должен, однако губы слегка подрагивают, а сердце бешено колотится. К горлу подступает комок, который невозможно сглотнуть. — А зачем ты спросил? — произносит Нил, доставая из кармана старый разбитый мобильник. Остается восемь минут. Эндрю испытывает несвойственную для себя злость. Злость на его любимого человека. Хочется узнать, кто им является. Голос так и рвется сказать. Спросить об этом человеке. Сказать правду о вопросе. Но он не может. Но видит время. Остается восемь минут. Наверное, уже практически 7. — А кто это? — А тебе все расскажи, — Нил ухмыляется. Вспоминает о человеке. Эндрю поднимается и откидывается назад, ложась на ступени, а Нил садится так, чтобы видеть его лицо. Эндрю избегает прямого взгляда, не знает, что говорить. Сверяет все “за” и “против”. Старается сконцентрироваться и мыслить трезво. Семь минут. — Расскажи, — сквозь зубы говорит Эндрю, надеясь, что Нил не слышит этого тона, непривычно злого. — Тебе это не нужно. — Нужно. — Зачем? Действительно, зачем? Интересно? Совсем нет. Тогда для чего ему это? — Не знаю, — признается Эндрю. — Ревнуешь? — Нил наклоняется ближе. Шесть минут. — С чего ты взял? — неуверенно спрашивает Эндрю. — Чувствую, — Нил снова возвращается в старую положение, от того Эндрю становится немного легче дышать. У Эндрю чешется язык сказать. Хочет, но знает реакцию. Хочется освободиться от этих чувств наконец, рассказать о них и перестать думать хотя бы на время. Не вспоминать его голос, теплые прикосновения и приятный запах, который стал ему таким родным. Не думать о том, что в один прекрасный момент он может не прийти. Он может оказаться убитым собственным отцом, может уехать, не попрощавшись. Эндрю не представляет себя без него и чувствует, как к горлу снова подступает ком, а сердце колотится в бешеном ритме. — Может быть, — Эндрю закрывает глаза. — То есть, я все-таки прав? — Нил снова наклоняется ближе, на этот раз Эндрю чувствует его дыхание у шеи и по телу пробегают приятные мурашки, хоть он и не настолько близко. — Да, — признается Эндрю, осмелившись наконец посмотреть в глаза Нилу. Пять минут. — Почему? — Нил удивлен, действительно удивлен. Человек, который тихий и ничем не примечательный в толпе, тот, что никогда и слова против не говорил, тот, с которым они никогда такие темы не обсуждали, ревнует его к любимому человеку. Это кажется странным и необоснованным. В помещении словно становится жарче. Бледные щеки Эндрю розовеют и дыхание становится частым, а ком в горле слишком большим. Сердце сжимается вместе с грудной клеткой. Все становится слишком ярким, а время идет слишком быстро. — Ты, — начинает Эндрю, однако голос его слегка хриплый, — нравишься мне. Правда, очень нравишься. Четыре минуты. Теперь и Нил испытывает те же чувства. Все яркое, а сердце сжимается. Улыбка сама так и просится, и он не в праве ее скрывать. Все так волнительно и трепетно, нежно. Все случилось так внезапно для него, для Нила. И Эндрю даже не догадывался, что любимый человек его сидит прямо перед Ним. А Нил склоняется все ближе, И Эндрю совсем не двигается, лишь на встречу тянется слегка. — А мой любимый человек — сидит сейчас прямо передо мной. — Можно поцеловать тебя? — Спрашивает Нил, однако Эндрю и слова выговорить не может. Только кивает. Нил мягко, осторожно и трепетно касается губ Эндрю своими. Сначала совсем аккуратно, а после руки уже сами тянутся к его подбородку. Губы Эндрю мягкие и податливые, целовать их — одно удовольствие. Нил был бы не против целовать его постоянно, но разрешение получено только сейчас. И в голове разъяренный отец, который оставит на теле несколько новых ссадин, но сейчас это не то, что волнует Нила. Три минуты. Поцелуй резко обрывается по инициативе Нила. Звонок. Громкий, так не вовремя. «Отец». Впервые, Нил сбросил трубку и повернулся вновь. — Не представляю, что будет со мной дома. Губы Эндрю слегка припухли и остаются приоткрытыми. Он боится. Боится, что все закончится быстро. — У нас три минуты, Эндрю. Чего ты хочешь? — Спрашивает Нил. А Эндрю без слов только на ноги поднимается, да руку вперед тянет, мол, поднимайся со мной. Нил хватается за эту руку так крепко, что отпускать не хочется. Он словно в своем мире и своих мыслях, мечтах. Человек, стоящий перед ним, является объектом его симпатии, а после и безумной влюбленности. Последние три минуты того дня, с которого все начинается, и он хочет потратить их так, как нужно. Две минуты. И руки Эндрю аккуратно, почти нежно и робко касаются спины Нила и он прижимается ближе. Нил крепко сжимает его в ответ и кладет голову на его плечо. Они вдвоем сейчас, и пока что можно не думать об отце и страшных наказаниях. Им можно быть вместе сейчас, хотя бы какое-то время. Хотя бы немного получить любви друг друга и внимания, которого так сильно не хватало ранее. Нет, внимания именно романтического. Объятий и поцелуев, обычных прикосновений и слов любви. Теперь это стало возможным. Минута. Объятия размыкаются с нежеланием, а Эндрю сжимает руку Нила в своей, спускаясь вниз по лестнице. Нельзя, чтобы отец Нила видел их вместе, потому прощаться придется сейчас. На улице прохладно и слегка ветренно, фонари кое-как освещают путь до соседнего дома, куда и нужно Нилу. Но только он отходит на шаг, как чувствует на своей спине тяжесть. Руки, скрепленные на животе дают знать о том, кто сзади. Эндрю носом утыкается в его плечо, не желая отпускать теперь. И Нил не желает отходить, даже если знает, как сильно получит от отца. Получит он в любом случае, а такая возможность остаться с Эндрю достанется не всегда.