С каждым разом ближе

Я не помню, когда именно начался момент, когда я начал запоминать его пальцы. Не лицо — оно меняется. Не голос — он варьируется от арки к арке. А пальцы. Они всегда остаются. Длинные, нервные, почти небрежные. Он ими перебирает волосы, когда думает. Стучит по столу, когда злится. Дёргает молнию на куртке, когда волнуется. Иногда я хочу быть этим столом. Этой молнией. Этими волосами. Я хочу быть касанием, которое он делает бездумно. Он сейчас на диване. В новом теле — хрупком, подростковом. Арка о колледже, о дружбе, о каком-то дурацком музыкальном конкурсе. И даже тут он берёт на себя чужую боль, как будто она встроена в его ДНК. Он засыпает в свитере с капюшоном, уткнувшись лицом в подушку. И я сижу рядом, словно глупый страж. Смотрю, как его плечи медленно поднимаются и опускаются, как губы чуть приоткрыты. Он выглядит слишком мирно, чтобы быть настоящим.

❖

Я помню, каким он был в первой арке. Осторожным. Отстранённым. Настороженным, как раненый зверь. А теперь — он доверяет мне. Мне. Он кладёт голову мне на плечо. Спрашивает, устал ли я. Смеётся над моими подколками. Он верит. Каждую ночь, когда он прижимается ко мне — во сне, в полусознании — и мне приходится держать себя в руках, чтобы не сделать шаг дальше. Не скользнуть губами по его ключице. Не прильнуть языком к его горлу, к пульсу. Не сказать: «Ты мой. Ты всегда был мой. Даже когда ты умер, ты остался моим».

❖

Сейчас он снова просыпается среди ночи — вспотевший, растрёпанный, растерянный. Сны, видишь ли. Он садится, обхватывает колени, смотрит в темноту. А я просто подхожу — сажусь рядом. Молча. Он привык, что я не задаю вопросов. Я просто есть. Он прижимается ко мне. Голова на груди. Руки в моих ладонях. И я слышу, как его сердце стучит. Нервно. Живо. По‑настоящему. Я скользну пальцами по его волосам. Осторожно. Почти благоговейно. Он позволяет. Он расслабляется. Его дыхание становится ровным. И я позволяю себе большее. Губы к виску. Щека к щеке. Скользящее, неторопливое прикосновение. Он не отстраняется. Он даже прижимается ближе. — Ты тёплый, — шепчет он. — Не был уверен, что ты… такой. — Какой? — Живой.

❖

Я замираю. Потому что это ближе к правде, чем всё, что я мог бы сказать. Я не живой. Я остаток. Я сломанный код, который должен был исчезнуть. Но если я чувствую его, если я хочу его… значит ли это, что я реальный? Он тянется ко мне. Его губы находят мои. Непривычно нежно. Он не торопится. Не стесняется. Он просто здесь. Со мной. Он выбирает меня. На этот миг — и это уже больше, чем я заслуживаю.