Lacrimosa

***

— Есть одно место, в котором, могу предположить, он заныкался, — чешет козлиную бородку Дэн. — Это пещера в западной части леса. Иногда ее занимают медведи. Но уже несколько сезонов она пустует. — Ты проведешь меня с к ней? — спрашивает Кас. — В каком смысле «меня»? Ты один туда собрался? — встаёт с дивана Сэм. Кас хмуро на него смотрит. — Тебе опасно идти туда. Лучше пойду я. Я бы и Дэна с собой не брал, если бы знал, куда идти. — Эй, а ничего, что вы тут не одни? — разводит руками Эйлин. Кас медленно разворачивается и сощуривается: — Вам не следует туда идти. — Чувак! Какого хрена? — возмущается Сэм. — Не тебе решать за всех. — Это... личное, — нехотя признается Кас. — Я должен расправиться с ним сам. И выведаю все секреты из его головы. Вам необязательно при этом присутствовать. Сэм тяжело вздыхает и обращается лично к другу: — Слушай, я понимаю, что ты очень хочешь прикончить этого ублюдка, но поверь, и я не меньше. Я должен там быть. Просто должен. А вдруг что пойдет не так? Кас и Сэм несколько секунд напряжённо смотрят друг на друга. — Так, — вздыхает шериф Миллс и поднимает руки в сдающемся жесте. — Для начала предлагаю вернуть Дэна в больницу и зафиксировать его выписку, чтобы его не спохватились искать. А там уже решим. Так они и делают. И всё-таки останавливаются на том, что с Дином пойдут только Сэм и Кас. Эйлин и Джоди не в обиде — они решают навестить все ещё лежащего в коме Дина. Путь выдался длинным. Кастиэль не мог не отметить всю красоту леса и задавался вопросом, как часто сюда Дин ходил на рыбалку и охотиться. Ведь, по словам Дэна, он иногда этим занимался. Они шли по меньшей мере полтора часа. За это время Сэм и Кас не обронили ни слова, и только Дэн иногда комментировал что-то в лесу — как в нем ориентироваться и как лучше запомнить дорогу назад. Ангел замечает, что-то меняется в округе, когда они подходят к точке назначения. Все тише птицы, все реже растения и даже трава, чем ближе к пещере, тем словно тухла и теряла жизнь. — Стойте здесь, — приказывает он, и изученным движением перехватывает в руке ангельский клинок. Дэн жмёт плечами, а Сэм пытается его остановить. — Нет, Сэм, — поднимает руку Кас и заставляет его замолчать. — Не иди за мной. Сэм злится, но Касу не до этого. Он погружается во тьму пещеры.

***

Тварь запряталась глубоко. По кровавым следам он продвигается вперед. Пещера была длинной и извилистой. К счастью, он обладал ангельским ночным зрением, поэтому все видел. В какой-то момент он утыкается в булыжник, и следы прерываются. Он забаррикодировался. Сзади подходит Сэм, светя фонариком, и Кас еле сдерживает, чтобы не закатить глаза. — Нам нужно сдвинуть валун, — произносит очевидное Сэм. Вдвоем они его отодвигают и луч от фонарика Сэма сразу же попадает на сидящее в углу тело. Все рефлексы Кастиэля обостряются, когда он видит своего двойника. Тот сидел в самом углу, поджав ноги. Одежда — не такая, как у Каса, но это было и неважно. Вид у существа был ужасный. Один глаз был полностью черный и из него сочилась черная жидкость. Тут и там виднелись раны, синяки и ссадины, весь вид потрёпанный и истощенный. Кастиэль обратил внимание на худобу и впавшие скулы. — Ахх, это ты... — медленным грубым голосом произносит ЛжеКастиэль. Его губы трескаются в улыбке, обнажающей желтые грязные зубы. Они были то ли в грязи, то ли в черной крови. — Ты, — зрачки настоящего Каса сужаются, как у хищника. Он в мгновение ока оказывается возле существа и прижимает к его подбородку сверкающий в темноте пещеры клинок. — Ты сейчас же расскажешь, как вернуть Дину душу и излечить его. Монстр смеётся, ни чуть не напуганный клинком. — Меня эта штучка не убьет. Ох, как хотелось бы, чтобы убила... — он моргает одним глазом, который не был затекший. Сэм продолжает наставлять на него фонарик, оставаясь в стороне. — Как ты, Сэмми? — переводит он на него зрачок, медленно, все ещё сидя неподвижно. Глаз словно существует отдельно от него, и это пробирает Сэма до дрожи. — Ублюдок, — еле выговаривает Сэм, вне себя от отвращения. — Что ты наделал с моим братом? — Что я с ним наделал? — смеётся снова ЛжеКас, и при этом непроизвольно издает свист и захлебывается черной жидкостью. Он становится более серьезным. — Я просто сделал то, что должен был. То, что бы выжить. — Что ты такое? — сильнее надавливает клинок Кас и рычит. Кожа вот-вот проткнется. — Я... Кас. Так меня называли этот год, — поворачивается он к нему. — Кажется, я уже привык называться этим именем. Возможно, я слишком сильно вжился в роль. Это и плохо. — Зачем тебе было пожирать душу Дина? — конкретизирует Сэм в раздражении. Монстр несёт чушь и явно не в себе. — Сколько ещё ты их съел? — Понимаешь ли... таких, как я, очень мало. Мы очень редкий вид. Чтобы выжить, достаточно есть одну душу и этого хватит на 3-4 месяца. Но Дин... оказался особенным, и я очень тщательно подошёл к уходу. Я растягивал трапезу так долго, как только мог. — Зачем? Зачем тебе было все это делать? — трясет его Кас. — Я не поглощал никакой другой души, кроме Дина. Потому что она была... невероятная. Самая яркая, самая красивая, самая вкусная из всех, что я когда-либо смог видеть, — на глазах монстра наворачиваются слезы, и Кастиэль очень надеется, что ему это кажется. — Тварь, — шипит Кас и вжимает его в стену. — Я узнаю от тебя всё, что нужно, а затем убью. Никто никогда не найдет твой труп здесь. — О, как ты думаешь, почему я сюда забрался? Я хотел умереть в одиночестве... — Ты пришел сюда умирать? — спрашивает Сэм слегка удивленно. — Ты ранен? Монстр медленно поворачивает на него голову и говорит серьезно: — Я мог бы продолжить жить. Снова найти жертву. Снова питаться ею... но я думаю, что мой цикл подошёл к концу. Мне пора на упокой. Моя последняя трапеза была самой лучшей. Дин Винчестер... был самой запоминающейся душой в моей жизни, и ни одна не сможет его затмить. Ни одна душа в мире. Кастиэль рычит в ярости и протыкает клинком монстру брюхо. Тот падает на бок и смеётся. — Да, давай... делай это, Кастиэль, — улыбается монстр. — Если так тебе станет легче. Твой бойфренд весь высосан. И его душу не вернёшь. Она моя. — Если я вскрою тебя, то попробую ее достать, — угрожает ангел. — К сожалению, не выйдет. Она уже поглощена и расщеплена, — поворачивает голову ЛжеКас. — Дин прошел через урок, который я хотел ему преподать. — Урок? Преподать? — переспрашивает Сэм. — Что ты несёшь? Монстр снова садится и откидывает голову, соприкасает ее с холодной стеной пещеры. — Я всё вам расскажу... А потом вы меня убьете, потому что я устал ждать свой конец. Кас продолжает его удерживать за плечи и напряжённо слушает. — Я приметил Дина ещё давно и был наслышан о нем в нашем мире, мире монстров. Когда я узнал, что он потерял своего ангела, о котором все тоже были наслышаны, я стал действовать. Я подслушивал. Я проник в ваши файлы. В ваши сны, ваши мозги. Всякими разными способами. Нашел лазейки в вашем крутом бункере. Все, лишь бы заполучить душу праведника, попавшего в ад. Душу человека, сместившего с поста Бога. Разве не безумие, а? Но когда я стал углубляться... Я узнал, кто такой Дин на самом деле. Человек с добрым, но озлобленным сердцем. Несущем в себе так много ярости, что я удивлялся, как вы ее могли выносить. Эта ноша, что ты на себя взял, Кастиэль... была актом пожертвования, актом вечной любви, в которой ты признался Дину. Она тащила тебя на дно. Она тащила всех на дно. — Ты ничего, блять, не знаешь о нас с Дином, — матерится Кас и ударяет кулаком по лицу ЛжеКаса, и тот ещё раз смеётся. — Поверь, я знаю. Я — это ты. Я скопировал тебя до идеальной точности, что Дин принял меня обратно с распростёртыми объятиями и даже не заметил подмены. Я знаю все, что творится в твоём маленьком преданном мозге. И что творится в мозге Дина. Вы — стоите друг друга. Один отыгрывается на тебе и вытирает о тебя ноги, а второй принимает удары год за годом и продолжает терпеть и любить... Каждый раз, теряя тебя, Дин слетал с катушек. Но когда ты возвращался, даже не удосуживался сказать, как ценит, а только продолжал поливать грязью. А ты, Сэм? — кивает он на Сэма, который делает испуганное лицо. — Ты не лучше Каса. Ты сглатывал все, что тебе предлагал Дин, не осуждал и не пресекал его. Вспомнить Джека. Вспомнить Мэри. Вспомнить Михаила, Ровену, Кроули, Люцифера... Вы все потакали ему. Все бегали вокруг Дина, лишь бы угодить ему и не вызвать гнев, поэтому годами вы прыгали друг вокруг друга, не высказывая своих настоящих чувств. Повисает кратковременная тишина. — А что же я? А я лучше. Я умнее. Я быстрее. Я сильнее, — он сплевывает черную жидкость, вытекающую из глаза и липнущую к губам. — Я стал твоей копией, но улучшенной. Я ставил Дина на место. Следил за ним. Заставлял быть со мной честным. Не уходить, не закрываться, не игнорировать, и уж тем более не срываться на мне и не пить. И знаете что? Он меня послушался. Я смог это сделать. Но не ты, Кастиэль. Слова проникают в голову Кастиэля, как яд. Каждое слово звучит эхом. — Дин стал послушным мужем. И я тоже стал ему мужем, — Кас вздрагивает при этом слове. — Переехали, стали обустраивать дом... идеальное место, чтобы вдоволь насладиться им. Я дал Дину чувство комфорта, чтобы ослабить бдительность и я мог высушить его до дна, — монстр говорил это с одновременной кровожадностью и печалью, что сбивало с толку. — Дин должен был пройти через этот опыт и потерять себя, чтобы искупить все свои грехи. — Какие грехи? Как жизнь Дина соотносится с твоими грязными делами? Тебе надо было всего-то выпить его душу, не так ли? — заваливает вопросами Сэм. — Совершенно верно. Но моему виду нужно втереться жертве в доверие. Нужно создать чувство уюта и начать вводить постепенно яд, который будет ослаблять внимание, чтобы высасывать душу. Этот процесс медленный. Но не должен быть таким долгим, какой вышел у меня, — он слегка ёрзает на месте и продолжает. — Дело в том, что в какой-то момент это... перестало быть миссией просто прокормить себя. Это стало чем-то большим... я стал волноваться за него. Но не мог перестать пить. Мне нужно было... нужно было есть. Мне была нужна она. Душа. Снова повисает минутная тишина, монстр облизывается и продолжает. — Я понял, что Дин — мой и только мой... А ты оставил его. И не зря, — усмехается двойник, — потому что Дин был занозой в заднице. Потому что Дин сам был виноват во всех проблемах. Это он прогнал тебя из Бункера. Он выпустил Тьму. Он прогонял не раз Джека и чуть не убил его. Он... много чего совершил и наговорил гадкого в своем необузданном гневе и горе, которое не контролировал. Я понял, что должен его проучить. Дин не получит свой счастливый конец. Как бы сильно я не полюбил его. — Ты больной ублюдок... О какой гребаной любви ты говоришь? — встряхивает его Кас. — О, я любил его... Я по-настоящему полюбил его, и как ни странно, Дин полюбил меня. Всё-таки, я его первая гомосексуальная любовь. Это со мной он построил первые, полноценные гомосексуальные отношения, а не с тобой, — Кас еще раз вонзает в него клинок от злости, но существо от этого не умирает, а только ухмыляется. — Так как же тебя убить? — спрашивает Сэм с пренебрежением. — Огонь. Вам нужно будет поджечь меня. Тогда я умру, — совершенно серьезно сказал монстр. — Вот так просто? — Да. Существо хрипит и долго выкашливает черные сгустки. — Кастиэль... это кара и для тебя. Наблюдать за мучениями Дина — это самая большая пытка для тебя, и я это знаю. Ты тоже заслужил это видеть. Заслужил, потому что вовремя не остановил его. Вовремя не говорил с ним. Не проговаривал проблемы. Терпел оскорбления. Замалчивал свои действия, свои чувства. Вовремя не признался. Ты тоже во всем виноват. Как и Сэм... — выдыхающе произносит монстр, явно с каждой минутой чувствуя себя все хуже. — Мы оставим тебя гнить в этой пещере и обязательно поджарим, — произносит с чувством Сэм. — Только скажи, есть ли что-то ещё, что нам стоит знать? Можно ли как-то ещё спасти душу Дина? Ты высосал не всё. — Ах да... Так получилось. В тот вечер я хотел высосать всё, но не получилось. Я подумал, что пусть так оно и останется. Кто знает? Может, у вас и получится его вернуть. А может, и нет, — он щурит оскал. Кастиэлю очень, очень противно с этого существа, что носит его маску и пускает такие речи. Он задаёт вопрос: — Почему на вашем участке были мертвые животные? — А, это... гребанные зверюшки бросались на меня из-за моих феромонов. Их чувствуют только животные. Они чувствовали от меня опасность и поэтому бросались на меня, пытались выгнать. Но они-то не знали, что я здесь — хищник, а они — жертвы... Чтобы как-то компенсировать голод, который я не мог утолить такими маленькими порциями души Дина, я поглощал их синовиальную жидкость. Хреновая альтернатива, но какая-никакая. — Так что же ты такое? Монстр пялится на него с минуту, не мигая черным глазом. Кас заметил, что второй глаз тоже стал заполняться жидкостью. — Неважно. Если тебе станет от этого легче, мой вид произошел от скрещения нескольких монстров. Но мы с ними не дружим, а наоборот. Мы лучше них. Пожиратели душ или гули и подменыши, я не помню. — Как вы называетесь? Отвечай! — Сэм продолжает сверкать фонариком. — У нас нет названия. Все равно нас мало. А сегодня станет ещё меньше... — с лёгкой тоской произнес монстр. — Как Дин? Он очнулся? — резко переключается он на другую тему. Сэм и Кас переглядываются и молча кивают. Кас с отвращением убирает от монстра руки, откидывая его назад, и вместе с Сэмом они направляются к выходу. — Что, даже не ответите? — фальшивый Кас вытягивает шею. — Что с ним? Я вам всё рассказал! Сэм остаётся у входа, а Кас быстро залетает в дом Дэна, чтобы взять керосин. Они сожгут эту тварь.

***

В палате холодно и темно. Дин Винчестер медленно приходит в себя и фиксирует белые стены и неудобную койку, на которой он лежит. На голову обрушиваются воспоминания прошедшей ночи. Его схватывает острая боль — она ослепляет, словно грузовик резко несётся на него посреди шоссе в ночи. Было ощущение, что его сбили, но на деле все гораздо хуже. Он пытается подняться, но чувствует острую боль в области груди и в левой бедренной мышце. Мужчина откидывает тонкое одеяло и с его губ срывается стон боли. Что больнее — истерзанное в мясо бедро и дыра в груди или тот факт, что мужчина, с которым он делил быт и постель последние 6 месяцев оказался фальшивкой? — Ты так и не понял, Дин? Кастиэль не вернулся. — Дин, что тут произошло? — НЕТ! НЕТ! УЙДИ ОТ МЕНЯ! ТЫ НЕНАСТОЯЩИЙ! Человек в коридоре. Гудки. Музыка. Кто-то стоит возле его койки и смотрит. Дин вздрагивает, когда слышит звук. В палату заходит медбрат. — Вижу, вы очнулись, — мужчина настороженно останавливается у двери, словно проверяя, не будет ли на него бросаться Дин. — Как ваше самочувствие? Как его самочувствие? Дин не отвечает и продолжает смотреть в одну точку перед собой. Врач проводит базовую медицинскую проверку и задаёт вопросы, на которые Дин практически не отвечает. Он узнает, что был в коме 2 недели. Когда врач его отпускает, в палату заходят полицейские. — Сколько было времени, когда на вас напали? — Приходился ли нападавший вам любовником? Или мужем? — Как вы думаете, что послужило мотивом для нападения? — Каким орудием вам нанесли ранения? Что вы помните последним? И многие другие вопросы, на которые Дин давал сухие ответы и понимал, что сам путался в происходящем. — Там был... сосед. — Как зовут вашего соседа? Он не помнит. — Мог ли сосед на вас напасть? — Нет... мне кажется, нет, — он хмурится и сжимает свои руки, и в голове возникает воспоминание борьбы в доме соседа. Это ведь было до инцидента в доме? Или во время?.. — Мистер Винчестер, вы здесь? Дина несколько раз зовут, прежде чем он выныривает из тумана и возвращает мутный взгляд на сотрудника полиции. — Да, — вяло отвечает он. — Под чем я? Полицейские сурово переглядываются между друг другом. — Только под обезболивающими. В вашей крови почему-то все ещё есть остатки галлюциногена, возможно, из-за этого вы сейчас испытываете вялость. — Остатки... чего? — хмурится Дин. Ему подают информацию так, будто он должен быть уже в курсе. Мужчина в замешательстве ему отвечает: — Ваш врач, мистер О'Коннэл, должен был сообщить, что когда вы прибыли, в вашей крови обнаружили большое количество галлюциногенов. Из-за них многие события того вечера могут быть искажены в вашей памяти или трактоваться неверно. — Галлюциногены? — он моргает. — Нет, такого не может быть. Я ничего не принимал. — Кажется, вы пили Сертралин до нападения. Также в вашей крови были обнаружены наркотические вещества, из-за них вы можете плохо помнить события той ночи, и мы не хотим на вас давить. Но сейчас важно вспомнить как можно больше. Это поможет в расследовании. — Расследовании? Что вы расследуете? Вы... Ищите его? — глаза Дина расширяются. — Он... настоящий? Полицейские обеспокоенно оглядываются. — Что вы имеете в виду? — Кас... он не... он ненастоящий. Он... он умер. Это ведь всё было плодом моего воображения, верно? Все эти галлюцинации? — он тяжело сглатывает и сдерживает слезы. Дин не тупой. Он может сложить два и два. Мужчина нахмуривается и сочувственно на него смотрит. — Спасибо, что уделили время, мистер Винчестер, — он похлопывает его по колену и поднимается со стула, чтобы начать перешептываться с коллегами. Дин в растерянности. — Нет, стойте, — более требовательным тоном говорит Дин. Он все ещё прикован к койке и ненавидит это. Всегда. — Ответьте на мой вопрос. Значит, он там был? Это не сосед на меня напал, а действительно Кас? Полицейские подбирают ответ. — Мы рассматриваем разные версии. Сейчас вам следует отдохнуть. Дин откидывается на спинку кровати с отрешенным лицом. В его голове — каша. Она трещит по швам. Дин какое-то время бодрствует и не замечает, как проходит несколько часов. Ощущение, что он здесь и не здесь одновременно. К нему несколько раз приходили медсестры и кормили. Рядом слышится шорох крыльев. Дин застывает всем телом и не смотрит на новоприбывшего. — Дин... — произносит до боли знакомый мужской голос. — Нет... — он трясется и не поднимает головы. Эта тварь, притворяющаяся Касом, снова пришла за ним. — Нет, уходи... — предупреждает он. — Я не причиню тебе боль. Это я, Дин, — взмаливается мужчина, но Дин не верит. Он начинает кричать и неконтролируемо ёрзать в кровати: — Помогите! Нет! Уберите его! Помогите!!! — его руки бьют в воздух в попытке защититься. — Я просто хочу тебе помочь... Тело все помнит. Он покрывается потом и продолжает кричать: — На помощь! Дин на долю секунды замечает перепуганное и переживающее лицо Каса и бежевый тренч. В комнату врываются медики, и Каса словно не было. Дин продолжает тяжело дышать. — Что случилось? Кого вы видели? — обеспокоенно спрашивает врач, осматривая пациента и обхватывая его за плечи и руки. Видимых новых травм нет. Дин лихорадочно показывает пальцем: — Тут! Он тут был... он приходил. — Если тут кто-то был, как он вышел? — Он улетел. Он исчез, — язык его плохо слушается. Врач в недоумении на него смотрит. — Как он мог улететь? — Кас был ангелом. Он... он и не такое мог. Брови врачей взметают вверх. — Если ваш муж был ангелом, то почему ему нужно на вас нападать? — Я... Я не уверен. Возможно, это был не он, — хмурится Дин. Он вспоминает, что Кас последний год был лишён благодати. Он не мог летать. Его посещает новая мысль: что, если все это время его сосед притворялся Касом, чтобы добраться до него? Что, если это вообще была галлюцинация? Одно он точно знает — он не даст этому больше подобраться к себе. Врачи продолжают переглядываются друг с другом в тревожном и молчаливом обмене информацией.

***

Эти две недели в ожидании были ужасными для Кастиэля. Между ним и Сэмом будто окончательно выросла стена — они избегали друг друга, хотя ангел чувствовал, что правильно было бы поговорить. Кас ангел. Ему не нужно спать или есть, ходить в туалет, менять одежду. Он — оловянный солдатик. Он ощущает, что Земля медленно пытается его выместить с этого измерения. Его сила сбивает баланс между Раем и Землей, которую установил Джек. Процент очень мизерный, едва ли ощутимый, и если бы это действительно было угрозой, Джек сообщил бы ему. Просто это ощущалось неприятно. Примерно так, как когда Кас был человеком, ему маломерили штаны. Ему здесь тесно. Из-за всего этого он еще больше чувствует отстранение между Сэмом и собой. Им не о чем говорить. Не на что поддержать темы. Кас словно призрак, замурованный в стенах, и как патрульный следит, чтобы все были в порядке. Но больше функций у него нет. Джек навестил Каса всего раз. Конечно, время за пределами Земли тянется совершенно иначе, а Джек — божественная многомерная волна, которая находится везде и сразу. У Каса тоже есть вопросы, как и у Сэма. — Джек, почему тебе действительно не восстановить душу Дина? Не помочь ему? — Прости, отец. Это действительно неподходящее время. Нужно дождаться пробуждения Дина и спросить его разрешение. Но боюсь, что даже тогда мое вмешательство могло бы усугубить положение. — Что ты именно имеешь в виду? — Когда-то давно, когда я оказался без души, я ощущал мир совсем по-другому. У Дина ситуация сложнее. Его душа не пропала насовсем. Ему не подойдет тот ритуал, через который прошел я. Он должен вернуть себе душу осознанно. Если я просто возьму и исправлю его, может возникнуть отторжение тела и души, потому что сам Дин должен захотеть этого. Если сделать это без его согласия, его сознание не будет готово принять такие изменения. Важно, чтобы он хотел этого. Кас опускает голову. Скорее всего, Джек прав. Дин может быть не готов, потому что у него неустойчивая психика после произошедшего. Джек снова вынужден отлучиться. Однажды с утра после ночи без сна он видит Сэма, который пришел налить себе кофе, и спрашивает хриплым голосом: — Ты в порядке? Сэм смотрит на него боковым зрением, отпивая из чашки кофе. — Да, я в норме. А ты? — Я тоже. Диалог скорее был похож на обычный опрос у доктора или обмен информацией двух солдатов. — Я имею в виду... в порядке ли мы? Мы все еще друзья? — спрашивает Кас прямо. Сэм ставит кружку и сначала у него абсолютно беспристрастный вид, но спустя время он все-таки поднимает взгляд на Каса. — Да, конечно. Просто... мне тяжело смотреть на тебя. Я точно знаю, что это ты, и вовсе не тот монстр. Мы его прикончили. Просто тяжело осознавать, что все это случилось. — Мы справимся со всем этим, — пытается поддержать его Кас. — Джек сказал дождаться пробуждения Дина, и уже от этого мы будем отталкиваться. — Верно, — с ноткой подозрения отвечает Сэм, явно не согласный с таким планом и все еще обиженный на Джека. С Эйлин дела обстояли получше, но она явно не была не такой искренней, как несколько лет назад, когда они виделись. Она больше держалась возле Сэма, и Кас мог догадаться, что она оказывала ему сильную моральную поддержку. Кас чувствовал неприятный осадок от того, что он не мог быть тем, кто мог бы утешить Сэма. Но после того, как очнулся Дин, и Кас решил его посетить, каким-то образом Сэм моментально это прочувствовал. Между ними разразился скандал. — Я что, просил тебя об этом?! Почему ты никогда ничего не согласовываешь?! — орет на него мужчина. — Сэм, я просто решил проведать его состояние, Дину это не навредило. — Ага, конечно! Поэтому теперь все в больнице перешептываются и хотят упечь его в психушку, как только он поправится! Ты до чертиков его напугал! Ты в своем уме?! — Сэм, мне жаль. Я не думал, что реакция будет настолько отрицательной! Но мне нужно было убедиться... — Ты никогда ни о чем не думал! — выпаливает Сэм, тяжело дыша. — Все, что ты всегда делал, это вечно проворачивал дела за нашими спинами, и только в последний момент удосуживался что-то сказать! Кас рычит и хватает Сэма за ворот одежды. — Я всегда все делал ради вас, а вы этого не ценили. Я отдал свою жизнь за жизнь Дина. — Да, и к чему это привело?! — выплевывает Сэм, и это задевает Каса. — СТОП! — громко врывается Эйлин, откидывая их по сторонам. Кас недооценил силу девушки. — Хватит спорить как два придурка! Успокойтесь и взвешено поговорите обо всем! Вы просто накидываете обвинения друг на друга, вместо того, чтобы прийти к соглашению. — Я выкатил ему абсолютно серьезные обвинения. Я просил, ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ просил не навещать Дина без согласования! — Ты бы меня и так не отпустил. — А может потому что не надо?! — Я что сказала! — повышает голос Эйлин достаточно громко, чтобы мужчины вздрогнули. — Вы сейчас же успокоитесь, сядите и наконец проговорите все свои эмоциональные проблемы, накопившиеся за много лет дружбы. И придете к выводам, которые помогут вам в деле. И в том числе помогут сохранить дружбу. Кас и Сэм сурово смотрят друг на друга. В глубине своей ангельской сути Кас чувствует сожаление, что все так складывается, и слова Эйлин проклевывают это чувство еще сильнее. — Не будьте придурками. Давайте решать проблемы по-взрослому, — с этими словами она идет в мини-бар и показывает им бутылочки виски. Мужчины вынуждены согласиться.

***

Разговоры действительно помогают. Медленно, сначала с сильным напряжением, но постепенно оттаивая все больше и больше, Сэм и Кас делятся друг с другом накопившимися переживаниями, страхами и проблемами. Оказывается, их переживания имели схожий характер, и просто были зеркальным отражением друг друга. Алкоголь, уединение и контроль со стороны Эйлин сделали свое дело, и уже вскоре Сэм расчувствовался так сильно, что у него текли слезы. Они говорили о многом: почему Сэм считал, что Кас проворачивал дела за их спинами, что это могло быть влиянием Дина. Который, скорее всего, очень болезненно переносил уход Каса каждый раз и его отсутствие. Кас, в свою очередь, рассказал, почему так поступал, и считал это правильным, и сам опирался на пример в виде Винчестеров — нередко Дин и Сэм не делились своими планами с Касом, и он тоже оставался в стороне. Кас рассказал о том, как ему было страшно, когда Джек убил домашнего змея, как страшно ему было сознаться в этом Дину, ведь тот и так не относился особо тепло к мальчику. Сэм его понимает. — Джек... я уверен, что он хороший, но мы молились ему каждый день. Каждый день, Кас, — потерянным голосом произносит Сэм, расплескивая виски в стакане и наблюдая за этим. — Первые полгода были тяжелыми. А потом... потом охота на вампиров. — Что там произошло? — холодок ползет по спине Каса. — Я это и раньше замечал за Дином, но в этой охоте словно все пошло не так. Слишком много вампиров, мы загнаны, а потом Дин... Дин просто нанизывается на штырь в амбаре, и принимает это с такой легкостью, будто готовился к этому. Кас, он сказал мне, что ждал свой конец. — Что? — Каждый раз, когда ты... пропадал, у Дина начинались суицидальные наклонности, но после Пустоты... Дин потерял волю к жизни. Я видел, что каждая охота, — а их и так было мало — сопровождалась этой нотой со стороны Дина. Желание спасти других есть, но не себя. Он пренебрегал своей безопасностью... он дрался слабо, вяло. Если и дрался хорошо, то только чтобы защитить меня. Я это видел. И тогда... Тогда в амбаре я думал, что это конец. Он отказывался, чтобы я вызывал скорую, но я все же это сделал. Связь не ловила, и мне пришлось выбежать на дорогу, чтобы дозвониться. Но когда я вернулся... Дин уже был на земле, скрюченный, и я так испугался. Боже, я так испугался, — Сэм кривит лицо и прячет его в ладонях какое-то время, а потом продолжает. — Я кинулся к нему и заметил, что крови не так много, как должно быть для такой огромной раны. Его же проткнуло насквозь. Чудом Дин выжил. Его смогли спасти. Я сразу понял, что это божественное вмешательство. Либо ангельское, либо божественное. Я благодарил и молился еще сильнее, я так надеялся, что ты или Джек появитесь... Но ничего не случилось. С Дином мы немного обсуждали это, но я так и не смог напрямую выразить свои догадки, что это мог быть кто-то из вас. Списали просто на чудо медицины. Но я знаю, что от таких травм не выживают, а если и выживают, то остаются инвалидами навсегда. И боюсь, что Дин тоже об этом знает. — Это был Джек, — Кас не может смотреть на Сэма и тоже закрывает лицо в ладони, не понимая, что испытывать сильнее: чувство стыда, сожаления или шока. — Я об этом не знал. Но и Джек мне не сказал. Он вообще ничего не упоминал о вашей жизни. Мы просто приняли решение, что будем заниматься восстановлением вселенных и менять Рай, а вы с братом продолжите свою жизнь на Земле. Больше без божественного вмешательства... — Да, конечно, — с горечью произносит Сэм. — Но зачем он тогда его спас и ничего даже тебе не сказал? — Я не знаю, — расстроенно произносит Кас. — Может, он посчитал, что так будет правильно. Спасти жизнь, и на этом все. Как и в этот раз. — Может, позовем его? — спрашивает Эйлин. — Джека. — Давайте, — кивает Сэм. Они втроем молятся Джеку и вскоре слышат шелест крыльев. — Сэм, — смотрит на него Джек. От юноши исходила сила, очень мощная и древняя. Его взгляд давно стал другим, с того самого момента, как он стал Богом и сказал им на освещенной ясным солнцем дороге, что будет везде, в каждой капле дождя. Его взгляд был мудрым, точно таким же, какой был когда-то давно у Кастиэля, впервые встретившего Сэма и Дина. Нечеловеческим, неземным, отстраненным. — Это ты спас Дина в амбаре? Повисает пауза. — Да. — Можешь пояснить, почему ты это сделал, но не явился? — спрашивает Сэм, и в его голосе не звучало злобы. Скорее искреннее непонимание и желание понять. Наконец во взгляде Джека проблескивает какая-то эмоция. Похожая на страх. — Я не думал, что Дин захочет меня видеть. — Что?.. Но почему? — раздвигает ладони пьяный Сэм. Джек вздыхает. Человеческий жест. — Я хотел припасти этот разговор для Дина, но понимаю, что у тебя есть вопросы, Сэм. Я боялся появиться и что-то снова нарушить, вот и все. Я чувствовал всю злобу и отчаяние Дина, с которой он мне молился первые месяцы, и понял, что не готов с этим столкнуться. И что Дин не готов меня видеть на самом деле, как бы сильно не взывал. Все, что им движило, это алкоголь и ярость. Я помог установить мир, ради которого все боролись, а в остальном ваша жизнь дальше зависела от вас самих. И я просто... закрылся. Я стал блокировать молитвы, ибо не видел в них смысла. Кас замирает, понимая, как, должно быть, разозлится Сэм. Но он этого не делает, а только в недоумении щурит лоб. — Ты не ответил на вопрос, почему спас Дина. — Я успел пожалеть об этом решении, ведь снова вмешался... Когда я почувствовал, что душа Дина собирается покинуть Землю, то запаниковал и решил воспрепятствовать этому. Мне показалось, что слишком рано, и у Дина должен быть шанс еще прожить свою жизнь на Земле. Я знаю, это несправедливо. Он вынес тогда свое решение. Но я подумал о том, как отец расстроится, если увидит, что Дин Винчестер уже в Раю и так не успел нормально пожить на Земле. Как расстроишься ты, Сэм. И я просто... подумал, что так будет лучше на тот момент. Прости меня. — Ничего, Джек. Не надо жалеть об этом, — произносит Сэм без осуждения. — Спасибо тебе. Джек молча кивает. — Честно, я и сейчас не знаю, как мне правильно поступить. Я не хочу быть таким, как Чак. — Ты не он, Джек, и никогда не будешь им. Мы с Касом тебе подскажем, как поступить правильно, — произносит Сэм искренне. — Сейчас Дин не в себе и не может принять Каса. Но, может, он смог бы принять тебя? — спрашивает Эйлин. Они решают это проверить.

***

Состояние Дина постепенно ухудшается. Иногда он испытывает проблески сознания и понимания, где находится, и ему даже кажется, что он полностью воссоздал картину произошедшего. А иногда он резко вспоминает что-то... и все снова откатывается. Он кричит, что все ненастоящее, и долго не может прийти в себя, поэтому врачи вынуждены его связывать и иногда вкалывать успокоительные. Джек пытался связаться с Дином, но тот не признавал его и просил уйти. — Пациента мучают боли в области сердца. Это похоже на неопознанные боли, помимо самого ранения в груди. Рана на ноге тоже все ещё заживает, характер травмы неустановленный. Ощущение, что на него набросилось животное. Касаемо остальных показателей... Сон беспокойный, поверхностный. Очень плохо спит. Скорее все время бодрствует. Говорит, что сердце кажется сильно громким, оглушающим. И тишина палаты давит. — Понятно, — резюмирует психиатр. — Как часто у него бывают приступы? — Обычно, когда он что-то увидит, напоминающее ему о бывшем муже. Это может происходить несколько раз в день, иногда раз в несколько часов. — Похоже на острый психоз. Здесь нужна принудительная госпитализация. Так Дина переводят в местную психиатрическую больницу.

***

Джек навещал его ещё несколько раз, и, к сожалению, это не увенчалось успехом. Несмотря на то, что Джек тщательно подбирал момент, чтобы мужчина был в относительно ясном сознании, тот отказывался верить, что это тот самый Джек, что он настоящий, и тем более не согласен был принимать помощь. Прошло несколько месяцев. Иногда мужчина впадал в припадки и бормотал на енохианском. Но в этот раз он обезумел настолько, что смог пустить кровь и стал с помощью нее наносить символы на стены, рисовать на них многочисленные глаза и крылья. Ангельские крылья. Он все продолжал и продолжал бормотать невнятные для врачей слова. После такого приступа его переводят в «безопасную палату» — для особо буйных пациентов, и вводят нейролептик. Наконец он погружается в беспокойный сон. Человек у койки, которого он иногда видит, снова возвращается. Когда Дин видит белую пустоту, пространство сужается только до него и койки, и он скорее слышит, чем видит, как кто-то появляется возле него. Слишком знакомый звук. Он не хочет смотреть и отводит голову в сторону сильнее. — Ты ненастоящий, — говорит он сам себе. — Дин, позволь помочь тебе. — Ты — плод моего воображения. Тебя не существует, — продолжает он говорить себе. Как много раз? Как много раз он вёлся на эту уловку, и в итоге это оказывалось ложью? Однажды Люцифер воспользовался этим и позвонил ему на телефон, притворившись Касом. Это было почти сразу после того, как Каса забрала Пустота. Ему несколько раз мерещился Кас, когда он ездил на Импале. Он видел его, когда охотился, видел его в отражении зеркал, видел его, когда спал. Это был обман. Обман мозга, который не мог справиться с отчаянием. Отчаяние зашло так далеко, что он позволил себе поверить, что Кас вернулся спустя год. Это был не он. Его тело было накачено галлюциногенами, так ведь сказали? Он поплатился за это. За то, что позволил себе поверить в эту мечту. На него напал сосед, Дэн, притворившись Касом, и растерзал его. Вытащил его душу, сожрав по кусочкам. Дин — огромная, зияющая рана. Вся его душа и тело болит. И оно пытается залечить его. Продолжает подсылать образы любимых, чтобы смягчить боль. Он знает, как это работает, и не собирается поддаваться очередным иллюзиям и фантазиям. — Я знаю, что ты ненастоящий, — его голос хрипит. — Я пришел в себя. Пожалуйста, прошу, оставь меня. Я могу идти дальше без тебя. Рядом прогибается матрас под тяжёлым телом, и это поразительно кажется настоящим. Дин давно перестал понимать, где реальность, а где вымысел, но он знает, что единственная правда в том, что Каса давно нет, и он должен смириться с этим. Ему это мерещится — неважно, в реальности, во сне или в астральной проекции между жизнью и смертью. Всё одинаково. Каса нет. Кас умер 5 ноября 2020 года. — Дин, тебе нужна помощь, — говорит проекция голосом Каса. — Мы не сможем помочь, если ты будешь отгораживаться. Дин качает головой. — Уходи. Оставь меня в покое. — Дин... — чужая рука медленно тянется к нему, и это спусковой крючок. В голове возникает образ, как сосед тянется к нему и начинается схватка. Темная фигура в коридоре. Реквием. Выстрел. Кадры сменяют друг друга также резко, как выстрелы из дробовика. — Уходи! — он с шлепком откидывает тянущуюся руку и рычит, все же бросая ненавистный взгляд. Он пересекается с испуганным взглядом Кастиэля. — Я сказал: уходи. Кастиэль пытается двигать ртом, но не издает никаких звуков. Он разочарованно уводит голову и продолжает сидеть боком к Дину, который, внезапно для себя, осознает свое учащенное сердцебиение. Страх. Его сковал страх. Что, если монстр все ещё реален? — Я знаю, что ты запутался, Дин, и тебе сейчас страшно. Те остатки души, что в тебе есть... они перешли в режим энергосбережения, и из-за этого тебе ещё сложнее. Но я рад, что хотя бы они у тебя остались. — Я без понятия, что ты такое говоришь. Проваливай. Мой Кас умер. Не заполняй мое сознание. Кас медленно поворачивает голову и бесстрастно говорит: — Я вернусь, Дин. Спи. И человек исчезает.

***

Время пролетело быстро — число сменялось за числом, календарь стремительно перелистывался, и вот прошло полгода с того момента, как Дина поместили в психиатрическую больницу. Сэм пребывал в тревожном состоянии настолько сильно, ему пришлось обратиться ко врачу и начать пить таблетки. Конечно же, на этом настояла Эйлин. Его отношения с Касом улучшились после того разговора — они поняли, что не враги, и должны наоборот быть опорой друг для друга в этой ситуации. Терерь каждый визит Каса обговаривался и согласовывался. Каждый раз у них теплилась надежда, что в этот раз Дин его узнает и сможет принять, но состояние Дина не менялось. Однажды Сэм предложил идею, которая вызвала долгую дискуссию: стереть память Дина за последние полтора года. Чтобы он помнил только о том, как Каса забрала Пустота, и как они победили Бога, и это было его самым свежим воспоминанием. Но Джек объяснил, что стирание памяти — плохая идея. Неизвестно, как отреагирует душа Дина. Из-за ее крайне нестабильной структуры это может не сработать, а переживший опыт и травмы дадут о себе знать и память снова всплывет. К тому же, он не может это сделать без согласия Дина. Они спорили, но Джек настоял на своем: он не будет стирать память Дина, пока тот действительно не придет в себя и не даст на это согласие.

***

В один прекрасный весенний день мужчина поднимается с постели, простыни легко соскальзывают с его бедра. Рана все ещё давала о себе знать, но не так сильно. Он смотрит в окно и внезапно особенно ясно осознает себя. Ему нужно выбираться во внешний мир. Пора заканчивать с этим. В его голову стреляет мысль, что у него есть брат, который наверняка сходит с ума от беспокойства. В его голову стреляет мысль, что он устал сидеть в этих стенах и хочет прогуляться. Почувствовать ветерок на лице. Он хочет почувствовать землю под ногами, вспомнить, каково это — гулять с собакой, вспомнить, каково это — просто присесть в парке и насладиться тишиной, больше не слушая тот ад, что у него в голове. Он слышит щебетание птиц за окном. Последние недели он чувствовал себя лучше и перестал, как говорила медсестра, «дебоширить». Он знает, кто он и где он. В психиатрической больнице он уже давно и прекрасно осознает себя, но приступы стали проходить только недавно, и он знал, что это благодаря беспрестанному труду работников и действию лекарств. Чему он бесконечно благодарен. В палату заходит медсестра с подносом еды и улыбается ему. — Уже проснулись? Дин ей улыбается, его губы слегка трескаются, и он произносит: — Сегодня я хотел бы поесть вместе со всеми. На ее лице появляется выражение удивления, но она быстро справляется с этим и говорит, что ей нужно уточнить это у главврача. Дин кивает. Он прислушивается к пению птиц и думает о том, как это прекрасно. Наступила весна. Прошло много времени. Сэмми наверняка за него страшно беспокоится. Как он? А как Эйлин? Он хочет связаться с ними, но не знает, как скоро сможет. До недавнего времени он не хотел с ними связываться, но теперь чувствует перемены. Кажется, он готов. Он задумывается, что это могут быть за птицы. Какой это вид? Какие у них есть брачные обряды и особенности? Наверняка Кас бы знал. В помещение заходит главврач и заводит беседу с Дином. Пациент ведёт себя вежливо и старается отвечать так, чтобы максимально передать свое состояние как благоприятное для выхода в свет. У него до сих пор была индивидуальная палата строгого режима. Главврач задаёт ему разные вопросы и что-то помечает себе. Он сообщает Дину, что сегодня они вынесут решение и сообщат ему. Дин целый день смотрит в окно и думает о смене года. Он не может не вспоминать свой прошлый участок, где он жил с ненастоящим Касом. Ему нравилось, что у него был свой дом. Они ведь тоже успели проследить за сменой сезона. Таял снег. Природа преображалась. Он проводит практически целый день у окна, изредка отвлекаясь на какую-то очень скучную книгу. По-хорошему, в палате строгого режима их не выдают, но чтобы проследить за его состоянием Дину ее выдали. Проследить, будет ли он резать вены страницами или делать подобное дерьмо. Сейчас ему это в голову даже и не приходит. Ну, пусть проверяют. Книга действительно невыносимо скучная, но наверняка такой ботаник, как его брат, всё равно что-то нашел бы в ней. Там было что-то про странствия какого-то бездомного. Что ж, даже в своем положении Дин не находил с этим отклик. Когда в палату снова зашла медсестра проверить его, он попросил посмотреть для него какую-нибудь другую книжку. Она говорит ему: — Вообще-то, я зашла сюда, чтобы сообщить радостную новость. Вас переводят в отделение с остальными больными, и теперь будут разрешены встречи с близкими родственниками, — ее лицо действительно сияет. Линда была женщиной средних лет, с рыжеватыми волосами, и очень благосклонно относилась к Дину. — Замечательно, — улыбается он ей в ответ. — Ну что ж, можно собрать мои немногочисленные вещи? — Ай шутник, — весело смеётся она, ведь все знали, что у Дина здесь нет никаких вещей. Только книжка, роба пациента да койка. — Давай я проведу тебя. Дин знал, что она так сказала не просто так. Дин с трудом мог перемещаться сам. Ему требовался костыль.

***

Дин знакомится с местными чудаками и на фоне их чувствует себя самым здоровым. Хотя, что парадоксально, это Дина все здесь воспринимали самым нездоровым. Все здесь его избегали. Не говорили прямое «фу», но на расположенного к общению Дина реагировали с неким испугом. Должно быть, они были в курсе, что он за пациент. Он старался не расстраиваться и находил радости в мелочах. Ему выдали специальные ходунки, с которыми передвигаться стало проще. Еда стала вкуснее, а прогулки стали самой долгожданной частью дня. Он старался особенно ценить каждую минуту на улице — внимал солнцу, воздуху, каждой травинке. Все ощущалось таким свежим. Не потребовалось много времени, чтобы брат узнал о новости и захотел навестить его. Дин не против. Это происходит в один из дней после обеда. Дин чувствует, как волнение подступает к горлу, но держит себя в руках, когда направляется в комнату для встреч. Каждый шаг ему давался тяжело. Медсестры предлагали ему кресло для инвалидов, но он отказался от него. Не потому, что он не хотел себя чувствовать инвалидом, а потому что считал, что ходьба поможет ему восстановиться быстрее. Он замечает брата за одним из столов. Тот выглядел встревоженно, но у Дина все равно почему-то при его виде отлегло на сердце — Сэмми был в порядке. Когда Сэм переводит на него взгляд, он выглядит ошарашенным. — Хэй, — Дин вытягивает руку в приветственном жесте. Он чувствует себя очень маленьким и слабым, и, видимо, не зря, потому что Сэм ошарашенно встаёт и неверящим взглядом осматривает его. Он ловит воздух ртом, как рыба, а потом заключает брата в крепкие объятия. — Воу, Сэмми, полегче, я не железный человек! — Шутишь. Боже, — издает хриплый смешок он ему на ухо. — Уже хороший признак. Потом Сэм отпускает его и ловит чуть не упавшую трость Дина. Старший брат не может не заметить блеснувшую слезинку. Дин слегка неловко улыбается и показывает за стол, чтобы они присели, Сэм помогает ему сесть. — Итак... — начинает Сэм. — Как ты себя чувствуешь? Дин пожимает плечами. — Нормально. Как видишь, я больше не в палате строгого режима. — Это хорошо, да. А что ты чувствуешь? — Я... — задумывается Дин и прищуривается. — Не знаю. Я думал о тебе. Сэм внимательно на него смотрит. — Думал? — Да. Как ты? Как Эйлин? Уже завели деток? — он улыбается, а Сэм слегка расслабляется. Он пытается не зацикливаться на том, что Дин не может описать, что чувствует. — В последнее время чуть лучше. Я... немного в твоей лодке, чувак. Тоже принимаю лекарства, от депрессии и тревожности. Хожу к психотерапевту. — Ого, Сэмми, не думал, что мы когда-нибудь дойдем до этой фазы, — Дин качает головой. — Но это хорошо. Я имею в виду, это хорошо. — Да, — прокашливается Сэм. — Эйлин в порядке. Мы продолжаем жить в Бункере. Дин просто кивает на это и переводит взгляд на окно. Голые ветви. Ясное небо. — Что с этим? — привлекает снова его внимание Сэм и обводит у себя область вокруг подбородка. До Дина доходит. — А. Ну... — Дин трогает свою бороду. — Да, Сэм, знаешь, не было как-то времени следить за собой. Она отросла сама по себе. — Тебе идёт. Я имею в виду, серьезно. — Ты так говоришь из-за моих отросших волос. Сэм ещё какое-то время пялится на него и затем спрашивает: — Ты планируешь постричься? — Пока нет, оставлю, — пожимает плечами Дин. Разговор зашёл в тупик, но это и не страшно. Дин знает своего брата столько, сколько и себя, поэтому тишина с ним комфортная. Потом Сэм что-то ещё спрашивает о его самочувствии, явно пытаясь избежать триггерных тем или причины пребывания в больнице. — Я надеюсь, что в ближайшее время за хорошее поведение меня станут отпускать за пределы больницы. Смогу наведываться к вам в Бункер, — говорит он брату. — Да, чувак, было бы здорово. Я буду тебя навещать, когда это возможно.

***

Иногда время — самый лучший помощник в исцелении. Будь благодарным и терпимым, и время тебе поможет пережить самые трудные времена. Спустя несколько недель Дина уже отпускают под присмотр брата выезжать за город. Он был рад встретиться с Деткой, хоть и не мог сесть за руль. Знакомое урчание мотора расслабляло его, перенося в привычные времена. Первым делом они заезжают в Бункер, Дин здоровается с Эйлин и проводит там несколько часов. В следующие разы он даже навещает Джоди и девочек. Все активно интересуются его самочувствием, и Дина каждый раз ставит в тупик этот вопрос. Что ему сказать? Когда дело доходит до чувств, ощущение, что он не может сформулировать ответ. Ему было проще описать температуру на улице, погоду или цвет травы и земли. Проще было ответить, чем он занимался и с кем общался. Он не был уверен, с чем это связано, но постепенно, анализируя себя, стал приходить к выводу, что это связано с отсутствием души. Да, он помнил, что с ним случилось. Но не хотел это обсуждать. Каждый раз, когда он приезжает, то замечает, что в Бункере слишком тихо. Ощущение, что здесь раньше было больше людей. На третий раз он понимает, в чем дело. — А где... Чудо? — спрашивает Дин, и лицо Сэма и даже Эйлин становится испуганным. — Чудо... чудо больше нет, Дин, — приходится сообщить ему эту новость. — Он стремительно умер от рака желудка. У Дина внутри все падает. Он любил эту собаку. Они с Касом не взяли его с собой при переезде только потому, что Кас сослался на аллергию. А теперь Чудо нет. Это первый раз за долгое время, когда Дин осознает, что что-то чувствует. Он безмолвно двигает ртом и смотрит на свою разжатую ладонь. Спустя время до него доносится голос, как из-под пелены: — Дин, все в порядке? Ты с нами? — брат трясет его за плечи. — Да, я... Ушел в себя, прости. Эйлин тоже встревоженно смотрит на него. — Мне очень жаль, Дин. Чудо с нами больше нет. Но если ты захочешь или будешь готов, мы можем... — Нет. Не надо, — отрицательно кивает Дин, и крепче сжимает свои костыли. — Я просто... Кое-что почувствовал. — Почувствовал? — задаёт вопрос Сэм. — Да, это грустно. Я скучаю по Чудо. Сэм кивает на это. Мысленно он делает себе пометку об этом случае. Остаток дня Дин молчалив и много думает о потери собаки. Чудо был преданным псом и долгое время служил надеждой для Дина. Эта новость словно опустошила его. Он пытается себя отвлечь и копается в одном из старых залов Бункера. Он находит то, что искал — трость отменного качества, отлитая из слоновой кости, с элементами дерева, хорошо отшлифованного и гладкого, а сам узор был обрамлен золотом. Однажды он заметил ее случайно, но, конечно, не придал внимания, ведь он не старик какой-то. Сейчас, если уж ходить с какой-то опорой, то лучше со вкусом, поэтому вспомнил о ней. Сэм, когда замечает новую трость Дина, одобрительно кивает и показывает большой палец. Хотя ему все ещё было проще передвигаться с помощью ходунков, он мог попробовать. Сначала Дина отпускали так несколько раз в неделю всего на несколько часов, потом это время стало учащаться и удлиняться. Что удивило Сэма в первую очередь — полное спокойствие Дина и готовность принимать помощь. Раньше Дин готов был съесть собственный кулак, чем принять помощь. Внешний вид Дина пугал. В первый раз, когда он его увидел, то не поверил своим глазам. Дин словно уменьшился в размерах — сильно похудел, на лице было видно скулы, отросла борода и волосы стали длиннее, чем у Сэма. — Ты держишься молодцом. Не хочешь в ближайшее время съездить в барбершоп, сбрить все это? — как-то раз спрашивает его Сэм. Дин отвечает неожиданно: — Нет, мне так нравится. Только бороду подбриваю. Брови Сэма улетели до самого пробора. — Не думал, что ты когда-нибудь начнёшь придерживаться такого стиля. Теперь тебя по праву можно называть дровосеком. Дин улыбается. — Да пошел ты. Я принципиально теперь не буду надевать фланель. — Я думал, ты скорее умрёшь, чем будешь надевать что-то, кроме фланели. — Как видишь, я все ещё стою на своих двух, — он делает паузу. — С попеременным успехом. Они не говорили о произошедшем. В этом не было необходимости. Дин просто привыкал к тому, чтобы снова быть в своем уме, передвигаться и общаться с людьми. Несмотря на то, что Дин был достаточно немногословен, к изумлению Сэма, он нередко упоминал Каса. В первый раз это произошло, когда Дин заметил новый керамический чайник с синими узорами. — Касу, наверное, понравилось бы. Сэм застыл, когда услышал этот комментарий. Дин обронил это и как ни в чем ни бывало продолжил наливать чай. Сэм не знал, как на это реагировать. — Думаю, да. Он не стал говорить, что Кас и купил этот чайник для Сэма. Спустя месяц мужчину переводят на амбулаторное лечение — теперь ночевать в больнице не нужно. Ему нужно приходить пять дней в неделю, проводить сессии у психиатра и исправно пить таблетки. Сэм поверить не мог таким успехам брата. Тот держался молодцом для человека, у которого поехала крыша и практически отсутствовала душа. Тем не менее, Дин по-прежнему ужасно спал и мучался от бессонницы. Его спокойствие, скорее всего, объяснялось банальным отсутствием сил. Его улыбка всегда была слабой и измученной, а под глазами лежали такие синяки, которые не получалось ничем вывести. Иногда из-за этого он становился нервным и взвинченным, мог огрызаться на них, но быстро приходил в себя и извинялся. Сэм и Эйлин с полным пониманием относились к этому. Сэм прощупывал почву, все ещё. С Дином нужно быть осторожным и убедиться, что он действительно будет готов ко встрече с Джеком. У них все ещё был план предложить Дину стереть из памяти весь этот ужас. Но с каждым днём Сэм все больше сомневался в этой затее. А затем случается это. В один из дней к ним кто-то стучится в Бункер. Компания настороженно переглядывается, ведь они никого не звали. Сэм поднимается наверх, открывает дверь и Дин тут же слышит сильный лязг. Сэм закрыл дверь. — Кто там? — кричит он, и пытается выйти поближе к лестнице, чтобы разглядеть получше. — Неважно, — отвечает ему Сэм, и старший брат замечает, что у того бледное лицо. Дин прищуривается. Снова слышится стук в дверь. Сэм застывает. Эйлин становится рядом с Дином. — Сэм, кто там? Открой дверь, — подначивает Дин. Сэм бледный, будто увидел привидение, а стук продолжает усиливаться. — Ну не Люцифер же это, а? — Нет, — отвечает Сэм. Эйлин встревоженно поднимается наверх, открывает дверь. Дин видит очертания фигуры, человек заходит и начинает спускаться по лестнице. Дин узнает его. Он не двигается с места оцепененный. — Кажется, меня не ждали в гости, — говорит мужчина, все ещё спускаясь по лестнице. Наконец, он становится напротив Дина. — Привет, Дин.