Руки

У Марка руки тёплые. Марк даже зимой не расстаётся со своими кожаными перчатками. Прячет руки в карманах, мёрзнет, дрожит от пробирающего до костей холода, но перчатки не меняет. Ему это и не надо. Руки у него по какой-то никому не ведомой причине всегда горячие. Он ими и себя греет, и окружающих, если то понадобится. Иногда Натаниэль задумывается, а не волшебные ли у его парня перчатки.  На улице холодно. Декабрь, выдавшийся в этом году на редкость морозным, не щадит никого. С темнотой загораются фонари. Людей в парках и магазинах всё меньше, все хотят побыстрее добраться домой, согреться и ненадолго забыть об уже успевшем надоесть холоде.  У Натаниэля руки вечно мёрзнут. Надень он хоть три пары перчаток — бесполезно. Он дышит горячим воздухом на ладони, потирает их, пытается согреть. Просить Марка об одолжении он всегда боялся. Боялся, что на его ледяные руки понадобится больше тепла, чем Ансьель может дать, и ему самому потом понадобится помощь.  А Марк на такие выводы только тихо смеётся, берёт чужие замёрзшие руки в свои и смотрит. Зависает, тонет в пучине этих голубых, похожих на бесконечный океан, глаз, что на фоне рыжих волос и веснушек выделяются ещё больше. Становятся ещё красивее, ярче.  «Ты похож на котёнка» — мог сказать Марк в абсолютно любой, подходящий или не очень, момент. Натаниэль на эти слова каждый раз, как в первый, вспыхивал и закрывал лицо ладонями, отворачиваясь и бормоча что-то себе под нос. А Ансьель в ответ снова тихо смеялся и проводил по пунцовой от смущения щеке тыльной стороной ладони.  Сейчас Натаниэль не хотел его прерывать. Он и сам ненадолго завис, ощущая приятное тепло и в груди, и на руках. Оказалось, что любимое время года Марка — зима. Зимой он и на улицу вылезает почаще, и вдохновение его посещает не раз в полвечности. Он зовёт Ната гулять, а Нат не может отказать. Слишком любит, чтобы отказывать.  Да и ему только в радость снова увидеть Марка счастливым. Марка, что с блеском в глазах купается в ближайшем сугробе, что строит по три снеговика за раз и что готов кататься со снежных горок на первом попавшемся пакете.  Натаниэлю больше по душе весна. Когда уже тепло, но надоедливых насекомых ещё нет. Когда природа потихоньку просыпается, а с ней и люди выходят из своих берлог после зимней спячки. Когда всё вокруг цветёт и зеленеет, тогда вдохновение посещает уже художника, и он готов за один день отрисовать целый том нового комикса.  Но сейчас из зелёного перед ним только глаза. До глубины души влюблённые, смотрящие с такой нежностью, что хочется куда-нибудь убежать и спрятаться, чтобы скрыть своё смущение. Натаниэль не привык к любви в свою сторону. Не привык получать подарки, внимание, нежность. Всё это свалилось на него слишком резко, неожиданно. Но Натаниэль не жалуется. Он рад, что всё-таки познакомился с Марком поближе. И, если Вселенных всё-таки бесконечное множество, он хочет, чтобы в каждой они были знакомы.  Кажется, они стоят так очень долго. Руки у Ната давным-давно согрелись, а вот тело успело замерзнуть. Хотел бы он предложить пойти дальше, но так не хотелось терять этот маленький островок тепла.  Внезапно губы Марка растянулись в улыбке. Натаниэль вздрогнул, уже успевший привыкнуть к его статичному выражению.  — Ты дрожишь весь. Замёрз? — он подошёл чуть ближе, нехотя выпуская чужие руки из своих. Натаниэль кивает, опуская взгляд и пряча согретые ладони в карманы.  Внезапно он почувствовал, как его обняли, а после поцеловали куда-то в висок.  — Пойдём ко мне? Мама нам горячий шоколад сделает.  Снова кивок. Кажется, Натаниэль разучился говорить. Он вдыхал аромат духов, таких привычных и давно знакомых. Да, конечно, пойдём. Только... — ...постоим так ещё немного.