Второй раз на те же грабли

      Похороны произошли на следующий день, после того, как выжившие заметили, что с первых секунд раунда Севен был мертв. Гость и Эллиот подошли к его комнате, постучали, но не было ответа. Двое насторожились и белая рука легла ручку двери. Щелчок и протяжный скрип. Темное помещение встретило их приторно-сладкий трупным запахом. Пиццамену стало плохо и тот отошёл, чтобы прийти в себя, а Гость 1337 прикрыл нос и рот ладоней. Кое-как он нашел переключатель и, щелкнув его, комната залилась теплым светом. По коже пробежались мурашки, а глаза расширились до размера 5-ти рублевой монеты.       Везде пыль, мусор и застывшая кровь, что пропитала когда-то голубой ковёр. Постель не заправлена, вещи валялись кучей, и посреди всего этого безобразия — лежало тело Севена, а неподалеку валялся флинтлок. Одежда на нем тоже была окровавлена, очки разбиты, рога отвалились, волосы засалены и пропитаны красной жидкостью, кожа, уже начав разлагаться, была мертвецки бледной. Голубые глаза больше не сияли надеждой и жизнью, они теперь стеклянные, пустые.       Военный подошёл к нему и присел на корточки. Губы сжались в тонкую линию, голова опустилась, как бы прощаясь с покойником. Прошло пару минут, в общей комнате гул из голосов, среди которых был паникер Эллиот и спокойный, но явно нервный Билдермена. Синеволосый опомнился и понял: нет, нельзя его здесь оставлять, надо по человечески похоронить. Его сильные руки, что дрожали от скорби подняли лёгкое тело. Ему было плевать, что испачкается, что пропахнет гнилью, ведь это лишь временно — одежду и тело можно отстирать, а вот момент хоронения товарища нельзя пропустить.       Он спустился на первый этаж, где их встретили встревоженные пары глаз. Некоторые отвернулись, не могли видеть и чувствовать мертвое тело. Админы подошли с мрачными лицами, чтобы разглядеть их головную боль в прошлом в последний раз. Билдермен с Тафом ушли сооружать коробку из дерева, а Шедлецкий и Дусеккар подготавливать выживших к предстоящей церемонией. Гость не ушел с ними, он так и остался в проходе, глядя на это расслабленное, уже свободное личико. Вздохнув, ноги сами понесли его в ванную комнату. Надо хоть привести в порядок тело, перед тем, как уложить и закопать. В душе военный отрегулировал температуру воды, чтобы была и не ледяная, и не горячая — теплая, чуть выше комнатной.       Было довольно странно и трудно это делать: постоянно держать, стараться ничего не сломать. Но в этом что-то было и приятное, что ли. Смывая грязь и кровь с волос так необычно, ощущение, будто ухаживаешь за парализованным другом, а не за трупом. Такая мысль немного успокоила Гостя. По окончанию мытья, некоторый запах ушёл, и тело было чистым, хоть и сам военный был мокрый. В руки попало старое полотенце, которое в итоге станет импровизированной подушкой под голову. Тело теперь сухое, но надо было его во что-то одеть, ведь та одежда была безнадежно испорчена. Он оставил Седьмого лежать там, а сам поднялся в его комнату, чтобы найти что-то стоящее. Костюм агента идеально подходило, пусть он и немного пропах гнилью. Приноровившись, Гость одел мертвеца, после чего вновь взял в руки и пошёл к Билдермену. Гроб уже готов.       Мероприятие похорон прошли неспешно. Все, кто мог, оделись в черные одежды. Билдермен и Гость выкопали яму под елкой, что были ближе к берегу. Никто не плакал, но и головы не поднимал, лишь взгляд проходил по спокойному лицу покойника. Даже Шанс не был весел. Он мало знал о Седьмом, ведь тот был замкнут, неинтересен и временами грубоват. Эллиот смотрел на закрытые веки, и казалось не моргал. Он присутствовал на похоронах тогда, но видел надгробие с его счастливым необремененным лицом. Парень не чувствовал горечи или злости, было пусто на его душе. Нет, он его не простил, но уже и не ненавидел, как раньше. Быть может, если бы Севен не стал бы идти на этот шаг, то подружился он с ним? Теперь этого не узнает никто. Гость 1337 вместе с Билдерменом уже вылезали из ямы. Военный чувствовал себя подавлено. Его товарищ по несчастью, почти что друг, теперь мертв. И не из-за убийцы, а из-за своих же рук. Если бы он только был рядом, то этого не случилось. Но дело сделано, и его не отменить.       Сейчас все встали перед гробом, а над головой усопшего возглавился Дусеккар со своей прощальной речью. —Сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить нашего друга Седьмого в последний путь. В жизни он творил много хорошего и плохого. За это и прошлое время он для кого-то успел стать отцом, для кого-то другом и товарищем, а для кого-то братом. Многие из вас познакомились с ним находясь в этом месте, а кто-то знал его и до попадания сюда. Последние свои дни он провел за тем, что пытался освободить нас, вернуть обратно в нашу Роблоксию. Мы будем благодарны ему за это. А теперь, перед тем, как отправить его душу на упокой, хочет ли кто-то сказать о нём? Иль же если в мыслях томятся злость и плохие воспоминания о нем, то пусть лучше помолчим. Первым выступил Гость 1337. —Для меня он был почти другом, мне не важно кем он был до попадения в это чертово место. Я был единственным, кто с ним общался без презрезрения, взгляды на прошлое. Он.. Он изменился в лучшую сторону, всегда старался помогать на раундах, жертвовал собой и клонами, чтобы кто-то выжил. Севен старался быть полезным, когда мы с ним в первый раз поговорили, он каялся, сожалел о том, что сделал в прошлой жизни... Я.. Я надеюсь, ему хорошо там будет, в загробной жизни. После такой речи, некоторые стали мрачнее тучи, они чувствовали вину. Пусть и немного, но поселилось что-то в душе. На всеобщее удивление вторым вышел Эллиот. — Он не был мне другом, товарищем или простым знакомым. Он был моим врагом и кошмаром. В прошлом. В этом месте Севен показал себя с новой для меня стороны, как и сказал Гость, он изменился в лучшую сторону. Стал помогать, передо мной лично извинялся. Я.. Его так и не простил за прошлое. Я не сожалею об этом, но мне жаль, что у него так сложилась судьба. Мне... Мне больше нечего сказать.       Дусеккар оглянул остальных, никто больше не хотел или не мог сказать, потому он продолжил свою речь, беря в руки свой посох. — Сегодня мы прощаемся с 007n7, бывшим хакером, отцом и товарищем. Пусть будет светла ему дорога, и не попадет он в ад, похожий на этот. Прощай Седьмой, мы будем помнить тебя.       Крышка гроба закрылась, скрывая покойника от чужих глаз. Магия взяла его и мягко опустила в яму, после чего Гость с Билдерменом вновь взялись за лопаты и стали уже закапывать деревянную коробку. Многие уже начали расходится, лишь по завершению ритуала у гроба остались Гость, Эллиот и Шанс, что решил поддержать своим присутствием своего друга.       Через 4 часа начался раунд.

Убийца: C00lkid

      Малец сразу что-то заподозрил, когда увидел траурное настроение выживших. Так еще и.. Где папа? Красный малыш заметил его пропажу, когда Ту Тайм вонзил кинжал в псину переростка. — Я расскажу все папе!.. Стоп, а где он? Вот тут демоненок то и забеспокоился, ведь его даже в списках нет. Проводилась такая практика, что один из выживших оставался в хижине, но даже тогда он был виден в списках, хоть и помечен, как потерянный. — Пап? Пап. Пап!       Спустя полчаса его начало это злить, во время игр с выжившими, он допытывал других, где же его родитель. Но те лишь хмурели и отводили взгляд, что очень не нравилось малышу. Только под конец раунда, когда остался один Эллиот, до него дошла правда. — Да умер твой папа, Кулкид! Умер! Выстрелил себе в голову и не возродился!       Демоненок естественно не поверил ему. Мало ли что ему скажет этот доставщик пиццы! Но тот факт, что отец пропал из списков, и по словам его старшего брата 1х, на прошлом раунде Седьмого тоже не было. ... Это не может быть правдой! Нет! Нет, не может! Пусть сдохнет пиццамен, он не прав! Он нагло врет! Он врет!.. Врет.. Нет, пожалуйста, папа не оставляй меня снова. Я не хочу снова остаться один.