Коллеги

Когда за рулём сидит кто-то вроде Сон Джун Ки - с этой хищной, но одновременно расслабленной уверенностью - подсознательно начинаешь дышать глубже. Безопасно. Словно ничего плохого не может случиться, пока ты рядом с ним, пока он сдержан, сосредоточен и красив в этом рассеянном вечернем свете. Тепло медленно выцветает за окнами. Летние сумерки опускаются на мир с необычной мягкостью - в воздухе плывёт аромат моря, выхлопов, горячего асфальта и чего-то сладкого, будто не до конца растворившегося в воздухе. Салон машины наполнен приглушённой музыкой и шелестом обдува. Позади, на заднем сиденье, Дон Ён что-то негромко сказал Тэк Ёну. Слова сливаются в невнятный шёпот, ускользающий сквозь музыку. Их голоса - фон, как сон, в котором ты не понимаешь слов, но чувствуешь интонации. Через полчаса Джун Ки, уловив наступление темноты, решает остановиться. Машина плавно съезжает на парковку, прямо с видом на море, где горизонт уже тонет в бархатной синеве. Всё вокруг кажется замедленным, почти интимным - словно сама ночь обнимает изнутри.

На уме сейчас только одно:

эти трое вызывают у меня дикое ощущение бабочек в животе - то самое дрожание в коленях, будто я на грани падения. Сиденья прогрелись, воздух напитан телами. Я чуть сильнее прижимаюсь к двери, потому что только так можно справиться с чувством, разливающимся в животе - будто рой бабочек бьётся внутри, вцепившись крыльями в мои нервы. Это же просто мои коллеги - напоминаю себе. Просто люди, с которыми я работаю. Но как же трудно в это поверить, когда их запах впитывается в ткань, бархатные голоса греют сильнее, чем кондиционер, а взгляды - такие уверенные, прожигающие - застревают где-то между шеей и сердцем. Он переводит взгляд на меня и замечает, что я прикрываю глаза ладонью, будто пытаюсь спрятаться от чего-то. - Почему ты глаза закрыла? Такой ведь красивый вид, - его голос тёплый, с ленивой хрипотцой, словно тянется по коже. - А… Просто устала немного. - Даа… За рулём сидеть куда утомительнее, - он усмехается, откидывается назад, и в этой позе есть что-то слишком… небрежное. Его ноги разъехались шире, одна рука упёрлась в бедро, другая скользнула вдоль подлокотника. Всё - от того, как он сидит, до того, как его волосы небрежно упали на глаза - выглядит чертовски соблазнительно. Я заставляю себя отвести взгляд. Это всего лишь поза. Просто брюки натянулись чуть сильнее на бёдрах. Просто рука. Просто тепло его тела рядом. Но почему у меня сердце стучит так, будто я в чужой спальне? - Ты чего? - он замечает мою заминку. Его голос становится чуть мягче, внимательнее. Он смотрит на меня в пол-оборота, и от этого становится ещё хуже. - Ничего, - быстро отворачиваюсь к окну. На фоне начинает играть Tory Lanez - Say It. С первой секунды кажется, что песня пульсирует где-то внутри меня. Басы мягко ударяют в грудную клетку, будто сердце отбивает такт, и я непроизвольно сжимаю плечи, скрещиваю руки на груди. И тут - прикосновение. Лёгкое, почти неуловимое. Его ладонь опускается мне на бедро - спокойно, уверенно, как будто это не требует объяснений. Я вздрагиваю. - Слушай… такая обстановка. Расслабься, - говорит он, не убирая руки. Медленно, как во сне, я опускаю руки на сиденье. Его пальцы начинают двигаться - не назойливо, не быстро. Просто скользят по ткани моих шорт, слегка надавливая, будто изучая. В этом движении нет спешки. Только уверенность, нежность и… тепло. Я поворачиваюсь к нему, пытаясь понять - это жест какого-то утешения? Или я не одна чувствую это напряжение? Он не ждёт слов. Просто приближается и, взяв меня за подбородок, целует. Мягко. Неторопливо. Но с первой секунды ясно - он чувствует то же. И этот поцелуй - не случайность. Я теряю опору. Мысли исчезают. В голове остаётся только жар, дыхание, его губы, слегка прикусывающие мои. Аккуратно, почти не разрывая контакт, я перелезаю к нему на колени. Его руки тут же обвивают мою талию, притягивая ближе. Где-то позади слышны усмешки Дон Ёна и Тэк Ёна - будто поддержка, будто согласие. Машина словно перестаёт быть машиной - становится коконом, отдельным миром, где существует только это напряжение, эта близость. Моя футболка уже мешает. Я медленно снимаю её, чувствуя, как влажный воздух касается кожи. Джун Ки гладит меня по талии - сначала осторожно, потом сильнее. Пальцы уверенно спускаются на бёдра, сжимают их. Я не могу больше сдерживаться. Начинаю медленно двигаться, прижимаясь к нему, чтобы дать понять - мне мало. Мне нужно больше. Он прикусывает мою губу и выдыхает, словно сам сдерживался всё это время. Я отрываюсь от него и перевожу взгляд на заднее сиденье. Дон Ён. Слева. Он смотрит на меня с нескрываемой жаждой, с ещё более щенячьими глазами. Какой же он чёрт побери милый… Голова закружилась от мысли: «их здесь трое» Джун Ки чувствует, что я собираюсь пересесть. Он отпускает меня с едва заметной улыбкой. Я аккуратно перелезаю назад - теперь уже на колени к Дон Ёну. Он чуть откидывается назад, но глаза его не отрываются от моих. В них всё - волнение, желание, трепет. Он весь дрожит, но не от страха, а от того же жара, что разгорается и во мне. Едва я успела устроиться поудобнее, как мотор машины снова оживает. Джун Ки - как ни в чём не бывало - запускает двигатель. Салон замирает в короткой тишине, пока фары освещают пространство перед машиной. Я слышу, как машина трогается с места. Плавно, мягко, без рывков. Но всё же движение заставляет мои бёдра прижаться к нему крепче, будто каждая неровность дороги становится частью игры. Медленно провожу губами по его щеке, виску, подбородку. Целую, наслаждаясь каждой секундой. Его кожа горячая, сердце бьётся быстро. Моя ладонь скользит вниз - по шее, ключицам, груди. Добирается до ремня. Он, почти не дыша, расстёгивает пуговицу, продолжая смотреть мне в глаза. Я прижимаюсь к нему всем телом, и в этот момент он тянет руку к моей талии, скользит к шортам, затягивает движение. Ладони его тёплые, и когда он начинает стягивать мою одежду, это не кажется пошлым - это ритуал, будто мы в замедленном кадре фильма. Его глаза не отрываются от моих, когда он гладит мою спину, бёдра, ягодицы. Я чувствую, как он притягивает меня ближе, и инстинктивно начинаю тереться о него, двигаясь медленно, но с нарастающей жаждой. Ткань между нами будто не существует - всё чувствуется слишком ярко, слишком… реально. Сбоку Тэк Ён не шевелится, но я чувствую его присутствие - оно тяжёлое, горячее, как если бы воздух между нами был пропитан ожиданием. Дон Ён гладит мою грудь. Его прикосновения становятся смелее, настойчивее. Всё тело дрожит, будто я стою на грани чего-то необратимого. И вот тогда я принимаю решение: не просто ждать. Я беру контроль. Дотрагиваюсь до его нижнего белья, медленно, дразняще. Он откидывает голову назад, задыхается. - Мммхм… - только это и выходит из его горла. Его лицо - картина удовольствия. Я глажу его по щеке, целую снова, медленно, глубоко. Он тянет мои бёдра вверх, и я понимаю, что он ждёт. Хочет. Я позволяю. Медленно опускаюсь, соединяясь с ним. Его тело входит в меня, легко, но глубоко. Это не просто движение тел - это переплетение дыханий, желаний, жара. Я замираю на секунду, позволяя себе прочувствовать всё - как он заполняет меня, как сжимается живот, как по позвоночнику расходится пульсирующее тепло. Он выдыхает мне в шею. Губы касаются ключицы. Наши тела сцеплены так плотно, что я не знаю, где заканчивается моё. Он будто ведёт меня изнутри, заставляя дрожать с каждой волной движения. В машине становится всё тише. Даже дыхание парней кажется громким. На секунду я поворачиваю голову назад. Джун Ки смотрит на дорогу, но во взгляде в зеркале - то самое молчаливое согласие. Он знает, что происходит. И не мешает. Я замираю на полудвижении, всё ещё сидя на коленях Дон Ёна. Его дыхание сбивается -­­ он гладит меня по бедру, будто не может отпустить. Но в следующее мгновение я поворачиваюсь - не спеша, будто внутри всё ещё течёт жар, но теперь он ищет нового выхода. Я чувствую взгляд Тэк Ёна ещё до того, как поднимаю глаза. Он не смотрит - он пьёт. Медленно, с жадностью, будто каждое движение моего тела - кадр, который он запоминает. Я перелезла к нему, преодолевая пару шагов по сиденью - и он даже не двигается, просто ждёт, как будто всё это время знал, что следующий - он. Тэк Ён откидывается чуть назад, но глаза не отпускают. Его ладони ложатся на мою талию, большие, уверенные, будто не просят разрешения, а берут. Но в этом нет резкости - только сила, которая поднимает изнутри дрожь. Я кладу ладонь ему на грудь - под тонкой тканью рубашки сердце стучит тяжело, глухо. Пальцы скользят по пуговицам. Одна. Вторая. Он смотрит на меня сдержанно, но в глазах что-то… голодное. У него терпение хищника - он не бросается, он дожидается нужного момента. - Думаешь, справишься со мной? - тихо, едва слышно. Он не усмехается. Он говорит это всерьёз. - Уже справляюсь, - отвечаю, садясь к нему на колени. Его руки тут же обвивают меня. Контакт - как вспышка. Его ладони скользят вверх по спине, к плечам, к затылку. Он тянет меня к себе и целует - глубоко, грубо, будто хочет растворить меня в себе. Не просит - требует. Я не сопротивляюсь. Мне это нравится. Нравится его сила, его решительность. Губами он перешёл на ключицы, грудь - не спеша, но с отчётливой жаждой. Я теряю фокус, задыхаюсь от его прикосновений. В нём всё другое - не мягкость Дон Ёна и не игра Джун Ки. Тэк Ён - как волна, накрывающая с головой. Он прижимает меня к себе, его дыхание горячее, как и пальцы, что скользят вниз. Я открываюсь перед ним, без остатка, без страха. Он входит медленно, глубоко, и я не могу сдержать стон. Не от боли - от наполненности. Он заполняет меня целиком, как будто вычерчивает границы моего тела заново. Мы двигаемся вместе, но он задаёт ритм - уверенный, мощный. Я хватаюсь за его плечи, стараясь удержаться, но он только сильнее сжимает мои бёдра, не давая сбиться. Это не просто страсть - это наваждение. Дорога длится не так долго, но кажется бесконечной. Каждое касание, каждый стон в полутемноте салона - как кадры немого кино. Он держит меня на грани так долго, что я почти теряю ощущение реальности. И когда всё же отпускает - это как обрушение. Я оседаю на его груди, всё ещё дрожа. Его рука гладит меня по спине - теперь мягко, с нежностью, которая в нём скрывалась всё это время. Свет фар выхватывает металлические конструкции, стеклянные фасады, ночные отражения неона. Вдали вырастает наш отель - высокий, строгий, будто вытесанный из стекла и бетона. Безлюдные улицы, поздний час, гул города будто растворён где-то за окнами. Мы съезжаем вниз по плавной спирали - в подземную парковку. Лёгкий свист вентиляции, вспышки ламп, блики на лакированных капотах дорогих машин. Здесь стерильно, прохладно, всё звучит глухо, будто мы под водой. Джун Ки ставит машину, глушит мотор. Всё снова замирает. Внутри становится слышно даже, как сердце бьётся. Мои волосы слиплись от пота, ноги немного дрожат. Усаживаясь между парнями, Дон Ён нежно подхватывает меня за талию, не давая упасть - будто ощущает, насколько я сейчас расслаблена и одновременно напряжена. Все собрали свою одежду, разбросанную в страсти по всему салону. Мы медленно выходим. Дверь хлопает с тихим звуком. Прохлада тут же обволакивает кожу. Я поёживаюсь, и кто-то - я даже не замечаю кто - накидывает мне на плечи лёгкую куртку. Может быть, Тэк Ён. Он идёт чуть позади, но чувствуется так близко, как будто всё его тело - продолжение моего. Ноги подкашиваются не от усталости - от перенасыщения. Вся я будто переливаюсь, хрупкая и жидкая, как воск, готовая принять любую форму, которую придадут они. Джун Ки молча достаёт карту-ключ, направляется к лифту. Мы идём следом. Лифт металлический, с зеркальными стенами. Тишина внутри кажется ещё плотнее - как будто звук дыхания прилипает к зеркалам. Я ловлю своё отражение: волосы растрёпаны, кожа пылает. Взгляд - неузнаваемый. Тэк Ён стоит позади меня, его пальцы лежат на моей талии, чуть ниже, чем нужно. Дон Ён - сбоку, глаза всё ещё тяжёлые, затуманенные. Джун Ки - впереди, спокойный, собранный. Он - якорь этой сцены, но по глазам видно: в нём тоже всё горит. Двери лифта открываются на нужном этаже - верхнем. Коридор безмолвный, выстлан серым ковролином. Приглушённый свет ведёт нас вперёд. Карточка касается панели, замок щёлкает. Дверь открывается. И мы входим. Внутри - просторный, современный люкс. Большие панорамные окна с видом на город, рассыпанный огнями. Шторы распахнуты. Воздух пахнет кондиционером и чем-то дорогим - древесным, сухим, возбуждающим. Мягкий свет с потолка разливается по полу, по телам, по взглядам. Я прохожу внутрь. Каблуки тихо стучат по паркету. Слышу, как закрывается дверь за спиной. Кто-то ставит на замок. И снова - тишина. Она тяжелее любого слова. Они разошлись по комнате без слов - каждый знал, чего ждал весь этот путь. Я осталась стоять у окна, словно давая себе мгновение перевести дух. Город светился внизу, мерцал миллионами огоньков, но я чувствовала, как внутри горит только один источник света - мой собственный. Джун Ки оказался первым, кто подошёл. Он остановился совсем близко, будто не хотел прерывать этот момент созерцания, но и не мог больше ждать. Его рука мягко коснулась моей поясницы, почти невесомо, но моё тело мгновенно отреагировало - всё внутри будто откликнулось на знакомое прикосновение. - Пойдём, - прошептал он, его голос звучал ниже обычного. И я послушалась. Ванная комната оказалась неожиданно тёплой - не только из-за температуры воздуха, но и за счёт тщательно подобранного интерьера. Большое помещение в мягких, приглушённых песочно-бежевых тонах. Стены облицованы матовой керамикой, слегка текстурной на ощупь, напоминающей натуральный камень. Потолочные светильники утоплены, давая рассеянный, медовый свет - никакой резкой яркости, только уютное тепло, в котором хочется раствориться. В углу - просторная душевая, отделённая прозрачным стеклом без рамок. Никаких порогов, ступенек. Пол - тёплый, с равномерным подогревом, покрыт плиткой в тон стенам, но с лёгким рисунком, напоминающим тонкие волны на песке. На вешалке висят пушистые полотенца молочного цвета, рядом на полке - тёмно-стеклянные флаконы с ароматизированными средствами. Всё в этой ванной говорило: здесь ничего не должно отвлекать от тела. Я стояла у раковины, когда он подошёл сзади. Его пальцы мягко обвили бёдра, цепляясь за ткань шорт. - Ты не возражаешь, если я закончу то, что начал? - голос тёплый, почти ласковый. Я посмотрела на него в зеркало. Просто кивнула. Этого было достаточно. Ткань мягко сползает по коже, опускаясь к щиколоткам. Он помогает мне выйти из них, не касаясь больше ничего, только немного проводя пальцами по ногам вверх - будто обводит линию, по которой собирается вернуться позже. Я остаюсь в одной футболке, но вскоре и она скатывается через плечи. Он стянул с меня всё - шорты, бельё, футболку, оставив лишь мои волосы растрёпанными, щеки - алыми, дыхание - прерывистым. Воздух в ванной кажется гуще. Горячее. Всё звучит тише - даже вода в трубах. Он разворачивает меня к себе, и мы молча смотрим друг на друга - только дыхание говорит больше, чем слова. Сначала он опустился на колени, не отводя взгляда, будто наблюдая за моей реакцией - трепетной, настороженной, в то же время преданной. Его губы приблизились к моим бёдрам, поцеловали внутреннюю часть, чуть выше коленей… потом выше. Я прикусила губу. Я хватаюсь за край раковины - чёрного, глянцевого камня - и чувствую, как земля уходит из-под ног, когда его губы прикасаются ко мне. Когда он коснулся меня языком, я вздохнула громче, чем хотела. Он не спешил - просто наслаждался каждым сантиметром, будто наизусть учил моё тело. То круговыми движениями, то мягким всасыванием, он уводил меня за грань. Одной рукой он придерживал мою бедро, второй - чуть массировал живот, успокаивающе. Волна за волной, всё напряжение за день вымывалось его губами. Когда я застонала, он лишь усмехнулся уголком рта и продолжил. Но я хотела большего. Хотела его - полностью. - В душ, - выдохнула я, дернув его за руку. Он послушно встал, одним движением стянул с себя всё. Его тело - будто выточено из камня, но с глазами, которые смотрят мягко. Тепло. Похотливо. Вода включилась с лёгким гулом. Потоки стекали по телу, по волосам, по плечам. Он прижал меня спиной к тёплой кафельной стене, и я почувствовала его - полностью. Его движения были медленные, уверенные. Он входил во меня медленно, будто пробуя, чувствуя каждую мою реакцию. Вода стекала по нашим телам, звук сливался с дыханием. Он держал мои бёдра, поднимал их выше, чтобы углубиться. Я обвивала его ногами, прижималась всем телом, будто боялась утонуть. - Чёрт… ты такая горячая… - выдохнул он мне в шею, а потом поцеловал под ухо, отчего мурашки пробежались по всему позвоночнику. Я отвечала движением - требовательным, точным, с нарастающим желанием. Один особенно сильный толчок заставил меня вскрикнуть, схватиться за его плечи. Я чувствовала, как тело трясёт. Как приближаюсь. Он тоже это чувствовал. Когда я вскрикнула снова, он замер на мгновение, потом снова вошёл, до конца, как будто хотел остаться внутри меня навсегда. Оргазм накрывает меня как накат воды - теплый, неотвратимый. Он не отступает, пока всё внутри не сжимается от переполненности. Дыхание смешалось с паром, с шумом воды, с эхом от кафеля. Некоторое время мы просто стояли, прижавшись лбами, дыша в унисон. Вода продолжала литься. Смывая всё, кроме того, что между нами. - Ты... - он начинает, но не заканчивает. Только дотрагивается губами к моему лбу. Вода уже остыла, и струи теперь лишь лениво касались кожи. Джун Ки осторожно выключил душ. Пар начал понемногу оседать, оставляя на зеркале лёгкие прозрачные участки - как дыхание на стекле. Мы вышли молча, не торопясь. Пол под ногами был тёплый, мягкие полотенца подхватили нас, как чужие заботливые руки. Я обернулась в одно, оставляя капли воды на ключицах и плечах. Он - только на бёдрах, оставив торс открытым. Его кожа была всё ещё влажной и пахла чем-то тёплым, почти древесным. Когда мы вышли из ванной, воздух в спальне был прохладнее, но всё ещё хранил тепло пара и запах тел. Свет остался приглушённым, мягким, будто ночь здесь начиналась медленно, по своему времени. Кровать стояла у стены, изголовьем к нам. Слева от неё оставалась дверь в ванную, из которой мы только что вышли. По правую сторону от кровати тянулось большое панорамное окно - во всю стену. За ним, сквозь прочное стекло, мягко мерцал ночной город. У самого окна, между ним и кроватью, стояло низкое кресло с широкими подлокотниками - будто предназначенное для того, чтобы в нём наблюдать, ждать, касаться глазами. Прямо напротив кровати, по центру дальней стены, располагались двойные двери в гардеробную - полуоткрытые, в них угадывались очертания аккуратно развешанных костюмов и свет, гаснущий вглубь. По стене справа от гардеробной, уже ближе к входу, находилась дверь в прихожую. Её створка была плотно закрыта, но за ней, где-то вдали, затаилось остаточное ощущение реального мира - того, откуда мы пришли. Здесь же - в спальне - всё было будто вне времени. Мебели было немного, но всё стояло продуманно: пара тумб у изголовья, низкая скамья у ног кровати, настенный светильник над креслом. Комната выглядела современной, но тёплой - в ней не было ни холода стерильного дизайна, ни перегруженности. Только пространство, в котором можно было раствориться друг в друге. Тэк Ён сидел в телефоне на краю широкой кровати, оперевшись головой об изголовье, в расстёгнутой чёрной рубашке. Его взгляд скользнул по нам - сдержанный, но выжидающий. Он не говорил ни слова, но в воздухе повисло напряжение. Медленное, тёплое, как разгорающийся костёр. Дон Ён стоял ближе к окну, в одном тонком халате, не затянутом, как будто наспех наброшенном. Он взглянул на нас через плечо, уголок его губ чуть дрогнул в улыбке. - Вы долго, - произнёс он негромко, голос звучал низко, с хрипотцой. Я почувствовала, как внутри снова вспыхивает то ощущение, от которого дрожат колени. Джун Ки подошёл к кровати, небрежно опускаясь рядом с Тэк Ёном. Я неспеша сделала несколько шагов в сторону гардеробной, ощущая на себе взгляды троих. Их желание не было агрессивным - оно было уверенным, тёплым, принимающим. Никакой поспешности, никакой грубости - только ощущение, что здесь нет ничего, кроме нас, и всё, что мы чувствуем, - позволено. Дон Ён, прервав меня, когда я обошла кровать, подошёл ближе, обхватив меня за талию, мягко притянул к себе. - Мы же ещё не закончили, верно? - шепнул он, его дыхание коснулось мочки уха. Он поцеловал меня в шею, мягко, с намёком на терпение, которого в нём на самом деле не осталось. Его пальцы скользнули по спине, чуть надавили на поясницу, направляя ближе к себе. Я чувствовала, как его бедра касаются моих - через тонкий халат, почти без ткани между. Он был возбуждён, и не скрывал этого - наоборот, позволял телу говорить за себя. Когда его ладонь скользнула ниже, по внутренней стороне бедра, я подалась вперёд, и он уловил этот порыв. Его губы нашли мои, поцелуй стал глубже - уже не пробный, а требующий. Он поцеловал меня так, как будто знал, что я поддамся. И я поддалась. Он развернул нас к краю кровати, посадив меня на неё, сам опускаясь на колени. Ловко сняв с меня полотенце, оголяя кожу, его губы сразу же нашли мой живот, бедро, колено. Движения были неспешными, но каждый раз всё ниже. Когда его губы коснулись внутренней стороны бедра, я разомкнула ноги - сама, без слов. Он застонал тихо, почти благодарно, и тут же погрузился в меня - так, как будто знал, чего я хочу, где чувствую сильнее, глубже, горячее. Его язык был мягким, но точным, жадным, но бережным. Я выгнулась навстречу, сдавленно выдохнув его имя. Он делал это красиво - будто хотел не просто довести меня до пика, а запомниться телом. Каждое его движение было отдачей, как будто он служит мне. Дон Ён был послушным, ласковым - и это возбуждало по-своему. Его руки держали мои бёдра - не крепко, но достаточно, чтобы не дать мне уйти. Я застонала тихо, накрыв рукой его волосы, направляя. Дон Ён не сопротивлялся, только жадно продолжал, и с каждой секундой я всё больше растворялась - в том, как он дышал, как шептал что-то несвязное, касаясь меня языком. И вдруг, в этой тёплой одержимости, я почувствовала, как рядом - кто-то ещё. Глубокий голос прорезал воздух: - Оставь место, Дон Ён. Это был Тэк Ён. Он стоял позади, и я сразу почувствовала, как напряжение в воздухе стало другим - плотным, электрическим. Дон Ён не спорил. Он просто поцеловал внутреннюю часть бедра напоследок, как прощание, и отступил, откидываясь на локти в изножье кровати сбоку. Его глаза горели - он не ушёл, он остался смотреть, участвовать. Тэк Ён приблизился - медленно, как будто знал, что каждое его движение воздействует на меня. Его ладони легли мне на талию, разворачивая, он направил меня на кровать - поставил на колени, спиной к себе. - Держись, - шепнул он мне на ухо, и в следующий миг я почувствовала, как он входит - сразу, мощно, глубоко. Он не был грубым, но в его ритме было что-то неизбежное. Он держал меня за бёдра, направляя, углубляясь, заставляя моё тело откликаться на каждый толчок. Я прикусила губу, чтобы не застонать слишком громко, но Тэк услышал всё - он двигался глубже, медленнее, тянул момент. И тогда Дон Ён подполз ближе. Его губы снова нашли мою грудь, руки ласкали живот, он обнимал меня снизу, пока Тэк заполнял меня изнутри. Это было слишком - чувствовать двоих одновременно: один - властный, другой - послушный, оба - мои. Я выгнулась сильнее, сдавленно выдохнув, и Тэк снова прошептал: - Посмотри на него. Посмотри, как он тебя хочет. Я открыла глаза - Дон Ён лежал оперевшись на руки подо мной, обнажённый, его лицо рядом с моей грудью, губы влажные, глаза затуманены. Я склонилась к нему, целуя его жадно, и он ответил сразу, с тем же жаром. Тэк замедлился, но не вышел - он держал нас обоих, управлял. И вдруг он резко отстранился, мягко, но требовательно и быстро, подталкивая развернуться уже лицом к нему, укладывая на спину, так, чтобы Дон Ён оказался между моих ног. - Теперь ты, - сказал он, глядя на него. Дон Ён понял, и встал на место Тэка. Его руки легли мне на колени, он скользнул внутрь снова - мягко, плавно, но в нём уже не было той нерешительности. Он двигался быстрее, рвано дыша, пока Тэк сел рядом, наблюдая. Его рука легла на мою шею - легко, но уверенно, словно удерживая меня в моменте. Его взгляд не отпускал, он видел, как я стону, как реагирую, как тело дрожит от каждого движения Дон Ёна внутри. И тогда появился он - Джун Ки. Он подошёл сбоку, в тени, но уверенно. Его тело было обнажено, в глазах - спокойствие, контроль. Он коснулся взглядом Тэка, и тот едва заметно кивнул. Джун Ки не спешил. Он склонился, поцеловал меня - в лоб, в щёку, в губы. Его поцелуи были мягкими, контрастными после тяжёлого ритма Тэка. Он провёл пальцами по моей груди, по животу, лёг рядом. Дон Ён всё ещё двигался внутри, не останавливаясь, Джун Ки - ласкал сверху, а Тэк - гладил волосы, шепча развратные вещи. Я не выдержала. В тот момент всё слилось: тело Дон Ёна внутри, руки Джун Ки на груди, голос Тэка в ухе. Я вскрикнула, сжимаясь, захлебнувшись ощущениями, распадаясь и собираясь одновременно. Дон Ён застонал, сжав мои бёдра, и тоже разрядился, прижавшись телом. Джун Ки целовал моё лицо, шептал что-то нежное, а Тэк, довольный, выдохнул с тихой усмешкой и лёг рядом, прижав меня к себе, как к своему трофею. Мы лежали вплетённые друг в друга. Жаркие, удовлетворённые, опустошённые красиво.