За банку пива

Июльские ночи прохладные. Обычно тихие, но иногда с алкоголем. Часто с алкоголем. Свежо, темно, приятно вдыхать холодный воздух, наслаждаясь очередным скучным летом, проведенным за компьютером и ночными вылазками за гаражи или в парк, где дешевый алкоголь, сигареты, смех, дурь и идиоты. Су Бон тоже был идиотом, просто конченным придурком, но по нему тащились все девушки, собиравшиеся шумными выпивающими компаниями. Да и парни. Парень. Лучший друг. Вы знаете то чувство, когда ваш лучший и единственный друг имеет в своем окружении еще с десяток своих лучших друзей? Нам Гю знает. Очень хорошо знает и ненавидит это чувство, поэтому он стремится быть лучше, ближе к Су Бону, быть рядом, идти в любую хуйню, в которую крашеный парень его позовет. Конечно, они были лучшими друзьями, только и всего, но Нам Гю вряд ли это устраивало. Хотя нет, его устраивало. Сидеть в парке, курить, говорить на философские темы или просто о ненужной херне, которую Су Бон хотел бы обсудить. Брюнет не был против, только за, главное, что со своим другом. Хотя порой он его просто на дух не переносил, когда они сидели в парке, и Танос (самоданная кличка) бесконечно говорил о девушках, которых успел отыметь: — Но, знаешь, Нам Су, печально, но мне все еще никто не отсосал, представляешь? — Су Бон замахал руками, не к месту, словно в каком-то припадке, очевидно, под действием алкоголя или травки: — Нам Гю. Ну так попроси у кого-нибудь, — он отвернулся, поправляя черное каре. В парке, почти не освещаемом мигающими фонарями, не было ни души: — У кого? Ты видишь здесь кого-то, кроме нас двоих? — он сощурился, усмехаясь, — А может ты мне отсосешь? — А сколько платишь? — сказано то ли с сарказмом, то ли с насмешкой: — За банку пива? — Нам Гю наклонил голову в бок, словно прикидывая что-то в уме. На самом деле, он был согласен даже за бесплатно: — Уебок, — он встал с лавки, лениво огляделся по сторонам и присел на корточки напротив Су Бона: — Че, серьезно? — Нам Гю выгнул бровь, собираясь съязвить, но фиолетововолосый состроил такую мину, что брюнет только закатил глаза, неторопливо растегивая ширинку чужих джинс и приспуская их вместе с нижним бельем: — Будешь выебываться, я уйду, — он встал на колени, потому что так было удобнее, и оперся одной рукой о лавку, второй надрачивая член, внутри разрываясь от происходящей дичи. Су Бон молча наблюдал, на его лице играла какая-то хитрая ухмылка. Брюнет решил не обращать на это особого внимания, потому что пьяный Танос абсолютно ебанут и неуправляем. Он обхватил головку губами, пытаясь на ходу научиться делать минет, ибо это его первый раз подобного опыта. Неловко двигал головой, плохо управлялся с зубами, но компенсировал это губами и языком, долго смаковал каждый сантиметр чужого члена. Су Бон собрал черные волосы в кулак, чтобы не лезли в лицо, и подстраивал Нам Гю под приятный ему темп, что, кстати говоря, было за пределами возможностей брюнета, но тот правда старался. Он почти давился членом в своем горле, но игнорировал рвотный рефлекс. В уголках глаз проступили капельки слез, но, к слову, Танос был слишком пьян и груб, чтобы обращать внимание на комфорт своего друга. Минут через пять Су Бон оттянул Нам Гю за волосы от своего члена, самостоятельно дроча себе: — Рот открой. — Что? Ты издеваешься? — Рот, блять, открой, Нам Гю, — он грубо взял парня на нижнюю челюсть, заставляя поддаться и открыть рот, куда Танос обильно кончил, случайно пачкая лицо и подбородок брюнета, — И глотай, — выражение лица Нам Гю граничило где-то между отрицанием и ненавистью, — Ну? — он закрыл рот, с трудом сдерживаясь, чтобы не выплюнуть чужое семя на асфальт, но сглотнул, сам не зная, зачем, — Good boy, my boy, — Су Бон улыбался: — Пошел ты нахуй, уебок. Ненавижу тебя, — он встал с колен, вытирая подбородок и садясь обратно на лавку, дальше, чем обычно.