Рецепт хорошего отдыха

***

      — Так. — Антон, даже не проходя в комнату, еще с порога почувствовал чужое присутствие в квартире. Не то, чтобы это было чем-то новым в его жизни, но все же…       Завулон сидел в кресле (да-да, том самом), поджав ноги, и с искренним интересом рассматривал паука в углу под потолком. Антон почувствовал, как к усталости добавляется еще и раздражение: Завулона он любил, а вот когда тот напоминанием о не самых лучших временах без приглашения являлся к нему домой — не очень.       — Что, родственную душу встретил? — Городецкий жестом указал на паука, — Сколько можно, Артур? Я клянусь, я скоро выкину это кресло к чертям собачьим…       На лице Темного появилась елейная усмешка.       — Хорошо, в следующий раз материализуюсь на диване. Могу сразу без одежды.       — Жду. Только розочку в зубы не забудь засунуть. — Ядовито процедил Городецкий.       — Антош, да ты чего злой такой? Устал? — Темный поднялся с кресла и подошел к Городецкому, быстро и смазанно целуя его, — А я, между прочим, с хорошими новостями.       — Да неужели? Чтоб Темный — и с хорошими новостями? Мне уже страшно за наш Дозор.       Завулон оскалился — опасно, обнажив небольшие клычки, — но вместе с тем ехидно.       — Ну, возможно, для всего Ночного они не такие уж и хорошие… Но персонально для одного Высшего Светлого…       — Ого, ты решил Гесера порадовать? — Фыркнул Антон.       — Да в Сумрак твоего Гесера! Делать мне больше нечего — его радовать. Я в дед-Морозы не записывался.       Антон хихикнул.       — Оля? Света? Надя? Кого ты там радовать собрался, а, Темный агент?       Сказать по правде, Городецкий уже перестал дуться на Темного за незаконное проникновение в квартиру. Так, вставлял шпильки исключительно из привычки и природной вредности. Ну, и чтобы Темнейший не расслаблялся — все-таки классовый враг, как ни крути.       — Ну вряд ли кто-то из них обрадуется тому, что я выбил у Пресветлого тебе выходной… И даже не на его проклятой даче… — Обжигая мочку своим дыханием, промурлыкал Завулон прямо в ухо Антону.       Антон на секунду завис. Нет, ему не послышалось…       — Артур… Ты… Ты сделал что?!       — Ага, не благодари.       — Ты у меня чудо! — Городецкий счастливо поцеловал Завулона в нос. — Но как?!       — Самыми Темными методами. Шантаж и провокация — все в лучших традициях Дневного Дозора! Правда, пришлось лишиться парочки козырей, но это все мелочи по сравнению с тем, что у нас будет реально хороший выходной без всяких свихнувшихся ежиков и селекционных помидоров. И с магией.       — А Гесер не будет… — Боязливо начал Антон.       — Ругаться? Да он только счастлив был, что я такие вещи потратил на день с тобой, а не на очередную пакость Ночным.       — Гад ты мой ползучий. — Быстрый поцелуй в уголок чужих губ, и Завулон довольно скалится, чуть ли не сияя, — А где отдохнем?       — А вот это уже сюрприз. В прошлый раз ты нам такой выходной устроил, что мне даже ревоплощение Фафнира принесло бы больше удовольствия, так что в этот раз бремя выбора я взял на себя. Завтра все узнаешь.       — Завтра?!       Завулон наигранно похлопал ресницами.       — А я что, не сказал?       — Что ж, я не хочу знать, что ты там посулил Гесеру, раз он на такое согласился. — Выдыхает Антон в чужую шею, утыкаясь лицом куда-то в область ключиц и обнимая Темного.       — И не надо. Спать крепче будешь. Вы, Светлые, натуры впечатлительные…       Городецкий почувствовал, как сильные руки обнимают его за талию и прижимают крепче, и довольно расслабился. В объятьях Темного ощущались обычно несвойственные Завулону тепло и нежность, которые, казалось, наполняли Антона чем-то очень похожим на Силу, но не имеющим отношения к магии. Уют, свет, доверие, ласка. Любовь.       Хотя, что есть любовь, если не самая настоящая магия? Магия на порядок выше Света и Тьмы, выше Сумрака, неподвластная ни одному Иному, даже Абсолютному… Казалось бы, Антон до мозга костей Светлый, но в красивых руках Великого Темного он буквально плавится, растворяясь в самом Светлом чувстве на земле.       «Пиздец… И как я докатился до того, что моим Светом стал Темнейший…» — Думает он, сонно прижимаясь к Завулону.       — Антош, не засыпай. — Темный взял Городецкого за подбородок и взглянул в усталые серо-голубые глаза. — Вернее, засыпай, но не на мне. Кровать все-таки удобнее.       Антон лишь что-то недовольно пробурчал в ответ.

***

      Наутро Городецкий начал свой день с того, что с истинным наслаждением выспавшегося впервые за долгое время человека в одних трусах выкурил сигарету на балконе. Когда вернулся — на столе его ждала записка и какой-то странный круглый амулет.       «Дождись 18 часов. После — активируй амулет, он откроет портал. Шагни в него с закрытыми глазами. И не открывай их, пока я не прикажу тебе. P. S. Не отказал себе в удовольствии полюбоваться на твою задницу, пока ты курил. Выглядишь горячо ;)»       «Извращуга Темный.» — Антон взял амулет и задумчиво покрутил его в пальцах. Подушечки тут же мягко закололо — он был под завязку наполнен Силой. И, судя по всему, был довольно мощным.       Городецкий понадеялся, что Завулон не спер эту вещицу из какого-нибудь схрона Инквизиции только ради того, чтобы красиво пригласить своего Светлого на свидание. Хотя если и спер — кто ему что сделает? Это же Завулон… С Инквизицией ему договориться будет явно проще, чем с Антоновым шефом по поводу внепланового выходного.

***

      Ровно в шесть часов амулет завибрировал, заставив Городецкого вздрогнуть от неожиданности. Блять, Завулон к нему еще и заклятие будильника присобачить умудрился?!       Темный, что тут еще сказать…       Понадобилась буквально капля Силы, чтобы посреди комнаты Темной призмой открылся портал.       Антон вдыхает глубоко, как перед прыжком в воду, закрывает глаза и делает шаг вперед. Делает шаг — и тут же с удивлением прислушивается к собственным ощущениям: несмотря на то, что портал Темный, Городецкий не чувствует никакого дискомфорта, как это обычно случается, когда Иной пользуется порталом полярной окраски. Обычно холодный и неприветливый Сумрак сейчас не царапает — лижет, поглаживает мягкими потоками Силы, не причиняя ни малейшего неудобства.       Да, Завулон определенно очень постарался. От этой мысли по телу разливается странное тепло — ему не все равно на чувства Антона, на его комфорт, на его состояние. Ему не все равно на самого Антона.       Это было... странно? Иногда Антон просто не мог поверить в то, что это все происходит на самом деле — двухтысячелетний демон вот так взял и влюбился в обычного Светлого Дозорного. Как такое вообще возможно..?       Ну, как говорится, любовь зла — полюбишь и… Городецкого.       Как только объятья Сумрака разжимаются, выталкивая Антона в реальный мир, он тут же чувствует, как запястье молниеносно сжимает чужая рука, страхуя и не давая потерять равновесие. Горячее дыхание обжигает ухо, и Антон ощущает, как по животу волнами разливается предвкушение, заставляя внутренности сжаться в комок.       Это уже интересно.       — Городецкий… — До боли знакомый голос проник под кожу, рассыпавшись десятками мурашек. Колени предательски подогнулись. Нет, так его фамилию еще не произносили — властно, сексуально, с едва заметным порыкиванием, как будто играя с буквой «р» и пробуя ее на вкус. — Я разрешаю тебе открыть глаза.       Антон повиновался — и тут же удивленно застыл. Он стоял перед огромным окном в пол, которое выходило на роскошный сад соток минимум на пятнадцать, пронизанный дорожками из белого камня. Сразу видно, что за территорией хорошо ухаживают — не было излишне разросшихся кустов или высокой травы. В углу участка стояла бревенчатая постройка не самых маленьких размеров, перед которой красовался открытый бассейн. На непонимающий взгляд Антона Завулон пояснил:       — Сауна. Там еще один крытый бассейн внутри.       — А…       Возле самого дома виднелся кусок железной беседки с мангалом, украшенной витиеватыми украшениями. Из прочих построек Антон отметил гараж минимум на две машины, какой-то садовый домик, который, вероятно, служил сараем, и еще пару помещений неясного предназначения.       Сад был окружен красивым и обильно обвитым виноградной лозой кованым забором.       Городецкий потрясенно выдохнул.       — Ну как, нравится?       Для их свидания глава московских Темных выбрал дачу. На этот раз — свою.       — Ну ты… Ты у какого депутата ее спер?!       — У Милонова. Нет, ну он сам виноват… — Завулон осекся, увидев офигевший взгляд Светлого, — Да шучу я! На свои кровные строил. Мы, Темные, конечно злодеи и все такое, но коррупцию я все же осуждаю.       Антон отчего-то почувствовал себя героем анекдота.

***

      На "депутатской даче", как про себя окрестил Городецкий фазенду Завулона, было очень много комнат, и все они были просторные и до безумия богато отделанные. До этого Антон видел такое великолепие только в музеях, и поэтому поймал себя на мысли, что в таком доме даже лишний раз наступить не туда боязно. Осквернять своими пыльными кроссовками за пятьсот рублей какой-нибудь ковер-Гесеров ровесник вовсе не хотелось. Ебучий Лувр...       Темный, конечно же, не тратя время на экскурсии, сразу потащил его в спальню, где стояла огромная кровать с уже подготовленным бельем. Свет в комнате был приглушен, но на прикроватной тумбочке красовались зажженные свечи в бронзовых канделябрах и какие-то цветы, отдаленно напоминающие розы, но более... пушистые? Пышные? Антон не мог подобрать подходящего слова, но было красиво.       А Завулон, оказывается, тот еще романтик...       — Тебя там твои подопечные, часом, не потеряют? А то наделают глупостей, пока руководство отдыхает, а нам — в смысле, Светлым, — разбираться потом...       — Не переживай. Сегодня ко мне не посмеет сунуться ни один Темный Москвы. Если он, конечно, не хочет на шестой слой Сумрака… — Эту фразу Завулон уже почти прорычал. Антон почувствовал, как что-то острое царапает его живот под рубашкой.       — Надеюсь, Темные самоубийцы сегодня выберут менее болезненные способы уйти из жизни. — Городецкий развернулся и первым затянул Темнейшего в поцелуй, все более отчетливо ощущая демонические когти на своем теле. Значит, сегодня в Сумраке.       Завулон целуется жадно, отчаянно, временами срываясь и оставляя засосы-укусы на коже Антона, совершенно не выбирая места. Антон отвечает тем же, кусая чужие губы и дразня языком чувствительные зоны партнера. Сумеречные когти опасно сжимаются на его шее, как бы предупреждая — забываешься, Городецкий, ходишь по краю. А что Антон? Он прекрасно понимает, что драконить Великого Темного сейчас, когда он уже наполовину в своей демонической форме, в каком-то смысле опаснее, чем тыкать палкой в разъяренного тигра, но… Но пьянящий адреналин вместе с возбуждением затмевают сознание, встают перед глазами мутной пеленой, и Антон не видит ничего, кроме Темных глаз-омутов напротив. Мысли испаряются, уступая место страсти и инстинктам. Грань все ближе.       Разрывая поцелуй, Завулон хрипло приказывает.       — На колени, Городецкий.       Слова отдаются в затуманенном мозгу глухим набатом, и Антон наслаждается этим ощущением. Медленно, не разрывая зрительный контакт, он опускается на колени, развязывая галстук и провокационно ухмыляясь.       Ему пиздец.       Рука — или, правильнее сказать, когтистая пятерня, блестя чешуей, сжимает Антоново плечо, разрывает тонкую ткань рубашки, и секундой позже там выступают алые бусины крови. Антон лишь наслаждается этой болью — здесь, когда он начинает проваливаться в опасные глубины собственного сознания, она не дает потеряться в собственных эмоциях и мыслях и помогает не потерять связь с реальностью окончательно. Кроме того, он знает, что его Темный никогда не причинит ему вреда. И поэтому боль совершенно не пугает — напротив, возбуждает сильнее, дразня мозг кипящим адреналином.       Сегодня хочется отдаться Темному с концами. Полностью передать, уступить контроль, позволить делать с собой все, что угодно, потому что тело и мозг требует расслабления после вечной Дозорной суеты.       Лицо Завулона трансформируется, и человеческие черты плывут, уступая место образу Сумеречного демона. Вместе с этим мир вокруг блекнет, теряет краски, и Антона накрывает волной прохлады. Они на первом слое Сумрака.       Во рту пересыхает от смелости слов, готовых сорваться с языка.       Антон готов полностью уступить контроль Завулону.       — Я… Я в твоей власти, Темный.       Светлого бьет крупная дрожь, когда демон опрокидывает его на спину, и раздвоенный шершавый язык проходится по всему телу, задерживаясь на сосках и вволю играясь с ними – облизывая, посасывая, прикусывая, меняя темп от медленного к быстрому и наоборот. Антон, кажется, вот-вот задохнется — воздуха хватает лишь на то, чтобы выстанывать, жалобно выскуливать имя демона, судорожно цепляясь за шипы на плечах. От одежды остались одни лишь разорванные лохмотья, но да и хрен с ней — реверсивные чары пока никто не отменял.       Сумрак радостно бурлит вокруг, чувствуя свежую кровь и Силу, но Завулон прорыкивает какое-то заклинание, и их с Антоном окружает полупрозрачный щит, на поверхности которого надуваются и тут же пропадают странные пузыри. Городецкий мимолетно отмечает, что заклинание незнакомое, и, скорее всего, доступное только Великим, но дальше подумать об этом не получается — остатки мыслей моментально вышибает из головы, как только Завулон касается его эрегированного члена. Своим языком.       Ощущение подступающего оргазма моментально накрывает Антона жаром и напряжением в мышцах, но Темный лишь слегка касается — и тут же отстраняется. Будто ждет чего-то. Антон выгибается, с его губ слетает недовольный скулеж — тело требует продолжения, возбуждение и желание накрывают с головой, подчиняя всего Городецкого. Темный не реагирует — лишь опасно, хищно поблескивают глаза.       — Сука, Артур…       Завулон склоняется к Антону так, что между их лицами всего пара миллиметров. Низкий, угрожающий полушепот-полурык заполняет всего Антона, резонирует с его органами, заставляя дрожать и чуть ли не плакать — так невыносимо, до слез хочется кончить, извиваясь в сильных лапах демона.       — Так умоляй меня, Городецкий. Я хочу слышать, как ты просишь. Я хочу видеть твою жажду.       Когтистые пальцы сильнее сдавливают чужие бедра. Антон цепляется за чешуйчатые плечи, уже ничего не соображая.       «Пожалуйста, пожалуйста, блять, пожалуйста».       Змеиный язык Завулона, пару раз мазнув по набухшей чувствительной головке, наконец полностью обвивает член Антона, и это вызывает эффект, сравнимый с действием электрического тока. Городецкий жмурится и толкается бедрами навстречу, ощущая, как их с Завулоном Сила смешивается, наполняя Сумрак вокруг и беспорядочно расплескиваясь. Щит куда-то пропадает — видимо, Темный уже не так хорошо себя контролирует. Мышцы сводит судорога, на глаза наворачиваются слезы, и Антон понимает, что вот-вот кончит — напряжение становится практически невыносимым.       — Замри. — Рычит Завулон, обхватывая член когтистой лапой.       Городецкий замирает, хотя стоит ему это немалых усилий — его буквально трясет от возбуждения. Особенно после того, как приходит понимание, что именно хочет сделать демон. Сумрак, кажется, это тоже чувствует, потому что уши моментально закладывает, как на глубине бассейна. Холод, который теперь пронизывает Антона насквозь, резко контрастирует с обжигающими прикосновениями Завулона, и этот контраст разрывает изнутри, заставляя выгнуться дугой и жалобно проскулить имя демона. Темнейший одним резким движением переворачивает Антона на живот и, не убирая руки с его члена, нависает над ухом.       — Сожрать бы тебя, Городецкий. — Бормочет он, нежно зализывая следы от когтей.       — Не знал, что Темные любят свежую человечинку. — На одном дыхании выдает Светлый, стараясь не сорваться на хриплый стон — когтистая лапа дергается вверх, к головке, и перед глазами Антона тут же рассыпаются искры.       — Еще есть силы острить? — Свободной рукой Темнейший хватает русые пряди, тянет на себя — и желание болтать у Антона пропадает сразу же.       Про размер Завулона в обоих Дозорах ходили легенды, и чаще всего, когда Антон вскользь упоминал про свои отношения с главой московских Темных, взгляд собеседника становился странно-сочувствующим.       И очень зря — то, что сейчас упиралось в зад Городецкого, было идеального размера. Хоть и не совсем человеческой формы.       Уткнувшись покрасневшим лицом в подушку, Антон чувствует, как его тело полностью переходит во власть Темного, и стальная хватка на бедрах — единственное, что оставляет его в сознании, не позволяя глубже уйти в Сумрак.       Антон судорожно вцепляется пальцами в мятую простынь. Вместе с первым толчком с его губ слетает протяжный хриплый стон, и тут же теряется в вязком, тягучем, бурлящем Сумраке. Он закрывает глаза — все равно в них сейчас только искры. Ребристый член демона с каждым толчком ощущается все четче. Антон готов поклясться, что чувствует каждое ребрышко члена, проскальзывающее внутрь, и каждый шип, не острый, но достаточно ощутимый, чтобы доставить странное, смешанное с болью удовольствие. Собственный голос, просяще стонущий человеческое имя Завулона, кажется Антону каким-то чужим и совсем незнакомым.       Толчки постепенно сбиваются с ритма и становятся быстрее и жестче. Завулон, теряя контроль, утыкается Антону в шею и прикусывает кожу, часто и громко дыша. Городецкий все сильнее царапает кровать, уже не в силах сдерживаться — уши закладывает, дыхание срывается на частые поверхностные хрипы, ноги дрожат и мышцы тянет так, что кажется, еще чуть-чуть — и их сведет судорогой.       Завулон наконец-то позволяет ему кончить, стимулируя набухший член рукой, и вместе с этим почти одновременно кончает сам, наполняя зад Антона вязкой тягучей жидкостью.       Секунда, другая — и Антон обмякает в руках Завулона, вываливаясь с первого слоя обратно в реальный мир. Темный вываливается вместе с ним, моментально возвращая себе человеческий облик и тяжело дыша.       Городецкий довольно ластится, подлезая под руку и удобно устраивая голову на чужой груди.       — Ты невероятен, знаешь?       — Ну кто ж еще тебя в Сумраке отымеет. Не Светлана же... — Неловко отшучивается Завулон, накручивая на палец светло-русую прядь. — В город портал откроем, или мне тебя отвезти?       — Ну если ты починил «Бэху» … — Довольно мурлыкает Антон на ухо своему любовнику.       — Гесер починил. — Отмахнулся Темный, — Со скрипом, жутким недовольством и парочкой официальных протестов, но все же оплатил сервис. Я думал, он тебе уже нажаловался.       — С чего бы ему мне жаловаться? У него для этого есть Ольга.       — Справедливо. — Завулон ненадолго задумался, чего бы еще такого ввернуть в адрес Пресветлого, но так ничего и не придумал. — В душ хочешь?       — Хочу.

***

      Ванная в этом особняке была под стать всему остальному. Огромное помещение с джакузи, душевой кабиной и Сумрак знает чем еще не могло не вызывать восхищение.       Антон тихо присвистнул. А после — рассмеялся.       Резко контрастируя с отделанной темным (кто бы сомневался) мрамором минималистичной ванной, на самом видном месте стояла баночка шампуня «Рецепты бабушки Агафьи». На фоне лейтмотива роскоши и лаконичности, который пронизывал весь интерьер дома, эта баночка смотрелась так нелепо, что Антона пробрало на смех.       Завулон встал рядом и, проследив за направлением взгляда Светлого, едко прокомментировал:       — А что ты смеешься? Она, между прочим, Темная ведьма, причем неслабая — третий уровень, на пике второй.       — Кто?! — Опешил Антон, — Агафья?!       — Угу, она самая. Правда, в Дозоре никогда не работала, выбрав другой род деятельности. Предприимчивая, между прочим, старушенция оказалась — на вот этих вот баночках сколотила состояние и укатила в закат.       Городецкий, не зная, как относиться к только что услышанной информации, посмотрел на баночку еще раз — но теперь через Сумрак.       Ничего криминального…       — Ты в душ идешь, или так и будешь пялиться на несчастный шампунь, как оборотень на лунный календарь? — Ощутимый шлепок полотенцем по заднице заставил Антона встрепенуться.       А многозначительная улыбка Темного — улыбнуться в ответ и шагнуть под струю теплой воды.

***

      Из ванной они вышли только полчаса спустя, абсолютно довольные жизнью. Стоя на балконе, Антон курил, поленившись даже поджечь сигарету файерболом. Ну бывают же нормальные, человеческие дачи! И человеческие выходные...       Секс с Всетемнейшим в Сумраке, конечно, было тяжело назвать человеческим времяпрепровождением, но Антон сейчас не ощущал себя Иным от слова совсем. Сумрак, Сила, оборотни, вампиры, Свет, Тьма — все это осталось в обоих Дозорах, в Москве, по ту сторону МКАДа. А в заМКАДье сейчас был только программист Антон Городецкий и его простые радости. И вообще, сейчас бы пивка… Холодного…       — Отдохнул? — Завулон подошел незаметно, накинув Антону на плечи гавайскую рубашку.       — Отдохнул… — Блаженно улыбаясь, протянул Светлый.       — Ну тогда шуруй в теплицу. Там огурцы надо прополоть и подвязать. — Темный, искренне улыбаясь, от души насладился вытянувшимся за секунду лицом Городецкого.       Тот аж подавился дымом от таких заявлений.       — Какие еще огурцы?! Артур, ты с дуба рухнул?!       — Обыкновенные… Антош, да я ж шучу! — Рассмеялся Завулон.       — Очень смешно. КВН по тебе плачет. — Недовольно пробурчал Антон.       — А неплохая, кстати, идея… Надо Гесеру предложить организовать совместную команду… Назовем «Веселый Дозор»…       — Угу. И Ласа туда капитаном.       — Городецкий, ты жесток. Это даже для КВН уже слишком.       Оба расхохотались.       А впереди был еще целый вечер. Шашлыки, песни под гитару (которая очень кстати нашлась в одной из кладовых коттеджа), Сумрак… И никаких посадочно-поливочных работ.       И селекционных помидоров.       И матерных ежиков.