Осколки альфы.

Тэхен ненавидел ливни. Каждая капля по крыше напоминала тот злополучный ноябрьский вечер, когда мир разлетелся на осколки. В буквальном смысле. *— Аппа! Мама! Держите меня...* Его крик потонул в визге тормозов. Лобовое стекло Mercedes, врезавшегося в их скромный седан, превратилось в миллион бриллиантов смерти. Один из них вошёл в спину Тэхена — холодный, острый, беспощадный. Сейчас, спустя 3 года, он стоял у окна общежития BigHit, наблюдая, как **Чон Чонгук** выходит из чёрного Maybach. Тот самый Mercedes... — Опять смотришь на него? — фыркнул Юнги, альфа-друг. — Забудь. Он наследник Jeon Corp, а ты... — ...омега с мусорной пометкой? — Тэхен потрогал спину. Осколок под лопаткой заныл. Чонгук поднял взгляд. Их глаза встретились через стекло. Альфа улыбнулся. Тэхену стало физически плошно. *Его запах...* Дым костра из детства, который когда-то согревал, а теперь пахнет пеплом. Тэхен отошёл, спотыкаясь о мусорное ведро. Осколок впился в нерв. — Ты в порядке? — голос за спиной. Чонгук. Близко. Слишком. — Не трогайте меня! — Тэхен отпрянул, ударившись о стену. Боль пронзила тело, но он выпрямился. — Я разобьюсь, как ваше стекло, если вы подойдёте. Чонгук замер. Его глаза сузились: — Ты... пахнешь кровью и грустью. — А вы — смертью. Чонгук не отступил. Его рука молнией сжала запястье Тэхена. — *Смертью?* — альфа усмехнулся, но глаза горели холодом. — Ты говоришь так, будто знаешь меня. Запах дыма и металла обволакивал омегу, смешиваясь с его собственным ароматом — *испуганный мёд*. Тэхен задрожал. Осколок под правой лопаткой впился в нерв, и он сдавленно вскрикнул. — Отпусти! — прошипел он, чувствуя, как предательское тело слабеет. Омега-инстинкты бушевали: *Покорись! Альфа сильнее!* — Почему ты пахнешь... болью? — Чонгук наклонился, вдыхая шею Тэхена. Его пальцы нащупали неровность под тонкой тканью футболки. — Что с твоей спиной? Внезапно между ними возник **Юнги**, грубо оттолкнув Чонгука: — Отойди от него, принц из стеклянного замка. Чонгук даже не пошатнулся. Его взгляд скользнул по Юнги, будто по назойливой мухе: — Это не твоя стая, альфа. Он... — палец в сторону Тэхена, — пахнет *моей* загадкой. Тэхен рухнул на колени. Волна тошноты накрыла его. В ушах звенело — тот самый звон разбитого стекла из кошмара. — *Вот он*, — прошептал Чонгук, внезапно опускаясь рядом. Его ладонь легла на взмокшую спину омеги. — Здесь... что-то есть. Тэхен взвыл от прикосновения. Боль пронзила его, яркая и ослепительная. Он видел вспышку фар, слышал хруст костей матери... — Не трогай его! — Юнги бросился вперёд, но Чонгук одним движением прижал его к стене. — Твоя опека раздражает, — альфа нажал на горло Юнги. — Уйди. Пока я не решил, что делать с лишними свидетелями. Потом он повернулся к Тэхену. Глаза сузились: — Кто ты? Почему осколки *моего* стекла... в твоём теле? Ладонь Чонгука жгла спину Тэхена раскаленным железом. Осколок под кожей пульсировал в такт альфа-сердцу, выбивая ритм: *Ты мой. Ты часть меня. Ты не сбежишь.* — *Аппа... Мама...* — мысль пронеслась вихрем, смешав запах бензина и раздавленной смородины (последний подарок матери перед выездом). Тэхен завыл, впиваясь пальцами в линолеум. Сквозь боль он видел, как Юнги хрипит под давлением альфа-доминантности — жилы на шее друга натянулись струнами. — Отвечай! — пальцы Чонгука впились в мышечную ткань вокруг осколка. — Кто разрешил тебе носить в себе *мои* осколки? Внезапно стеклянный шип в спине ожил. Ледяные щупальца поползли по позвоночнику, выжигая нейроны. Тэхен задрожал, чувствуя, как запах "испуганного меда" сгущается до удушья. Сквозь пелену слез он увидел *двойное* отражение в альфа-зрачках: себя — 16-летнего, истекающего кровью на асфальте, и нынешнего — разбитую куклу в потрепанном худи. — Вы... убили... их... — выдохнул он, кашляя розовой пеной. Металлический привкус заполнил рот. Чонгук резко отдернул руку. Его ладонь была усеяна микроскопическими порезами, будто он сжимал битое стекло. Капли крови смешивались с потом на спине Тэхена. — Интересно, — прошептал альфа, облизывая рану. Его зрачки сузились в вертикальные щели, как у хищника. — Ты несешь в себе *мою* боль. Когда осколок вошел в тебя... ты украл часть моей сущности. За спиной послышался хруст. Юнги, собрав последние силы, вырвался. Его кулак со свистом пролетел мимо виска Чонгука, разбив штукатурку. — Я сказал — ОТОЙДИ! — рычал он, ставя себя щитом перед Тэхеном. Запах "грозовой тучи" (его альфа-аромат) заполнил коридор. Чонгук лишь рассмеялся. Звук напоминал лязг разбитого стекла. — Твой защитный рефлекс трогателен. Но разве ты не чувствуешь? — он шагнул вперед, игнорируя Юнги. — Он *зовет* меня. Каждая молекула его крови... каждая слеза... Тэхен сжался в комок. Осколок выжег память: **он видел лицо Чонгука в разбитом Mercedes.** Юношеское, искаженное яростью. Рука, сжимающая руль до хруста костяшек. *Намеренный удар.* — Ты... сделал это... специально, — просипел Тэхен, поднимая глаза. Молчание повисло гулкой пеленой. Даже Юнги замер. Чонгук застыл, будто его ударили ножом между ребер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то чужое — *ужас?* — Что ты сказал? — голос альфы стал опасным шепотом. Тэхен встал, опираясь на стену. Боль превратилась в белую ярость. — Я помню твои глаза. Ты смотрел прямо на меня, когда давил газ. Ты хотел, чтобы мы... **Внезапно Чонгук взревел.** Волна альфа-доминантности ударила Тэхена в грудь, швырнув на пол. Юнги рухнул рядом, скрючившись от судорог. — ЗАМОЛЧИ! — Чонгук вцепился в волосы Тэхена, прижимая его лицо к полу. — Ты ничего не знаешь! Тот вечер... Он замолчал. Его дыхание стало прерывистым. Через прикосновение Тэхен *почувствовал* это — темную пустоту в памяти альфы. Провал. Искаженные обрывки: крики, звон стекла, чей-то смех... — Кто... смеялся? — прошептал Тэхен, ловя обрывок видения. — Там был еще кто-то... Чонгук отпрянул, будто обожженный. Впервые за вечер на его лице появилась растерянность. — Ты... как ты...? Внезапно осколок в спине Тэхена вспыхнул ледяным огнем. По телу пробежали конвульсии. Из его горла вырвался НЕ его голос — низкий, скрежещущий, пропитанный ядом: **«Не раскапывай прошлое, щенок. Или хочешь присоединиться к родителям? В кусках?»** Юнги в ужасе отполз. Чонгук побледнел, узнавая голос. Его рука дрогнула. — Отец...? Тэхен потерял сознание. Последнее, что он почувствовал — руки Чонгука, подхватывающие его на лету, и отчаянный шепот: «Держись. Я вырву эту гадость из тебя. Даже если это убьет нас обоих». Тьма сомкнулась над ним, пахнущая дымом и обещанием боли.