Как у вас тут развлекаются?

– Как у вас тут развлекаются? – Саске смотрит спокойно, ни малейшего намёка на страх. Огромная сила, полученная со вторым уровнем проклятой печати, просто не позволяет ему бояться. Сила ищет выхода. Саске несколько дней как пришёл на базу в Отогакурэ, но никаких неудобств не чувствует. И уважения. Требует, порой злится, интересуется различными техниками, вопросы задаёт. Орочимару изучающе, крайне заинтересованно смотрит одним не замотанным бинтами глазом и отвечает: – Смотря чего ты хочешь, Саске-кун. «Неужели так просто?» Этот напор на мгновение чуть не выбивает из колеи. «Моё будущее тело захотело моё нынешнее?» Орочимару ухмыляется. «Нет. Всё не так просто. У него есть душа, которую мне ещё предстоит однажды вытеснить. Но эта его душа, это сознание… Такое очаровательное. Всё это не о телах, я интересую Саске-куна как личность. Ему хочется победы, хочется доказать...». Под бинтами не видно проступившего на щеках лёгкого румянца. Да и не будь бинтов, при таком освещении никто бы, наверное, не заметил. Но глаз лихорадочно блестит. Это не укрывается от внимания Саске, он с вызовом и усмешкой отвечает: – А если я скажу, что тебя? Восторг захлёстывает Орочимару. Не то, чтоб он не предполагал такой расклад однажды, но чтоб так откровенно и внезапно, колени слегка дрожат. Юката длинная, Саске-кун не заметит. Да даже если и заметит… Это так будоражит. Никто ещё не позволял себе с ним такой восхитительной грубости! – Именно сейчас, знаешь ли, Саске-кун…– Орочимару выдерживает паузу, – я недавно сменил тело, думаю, не стоит переходить к совсем уж решительным…– Говорит немного сбивчиво, с плохо скрываемой радостью, а закончить фразу не получается: Саске толкает его на стул, ставит колено между его бедёр и начинает оглаживать бока, сам до конца не понимая, зачем он это делает, но остановиться пока не может. – Ты жалок, – Саске смеётся, – меня ещё пугали тобой, да что ты вообще можешь? – и, склоняясь к самому уху, – Я ведь нравлюсь тебе. Орочимару молчит. Но взгляд не прячет, откровенно наслаждается происходящим, всеми движениями, всеми действиями Саске, который уже уселся к нему на колени и достаточно ощутимо вжимает его в стул. – И скажи своему Кабуто, – при этих словах будто тень мелькает где-то в глубине коридора, – чтоб он меня не злил. Если я его случайно убью, виноват будет только он сам, много себе позволяет. – Ревнуешь, что ли, Саске-кун? Такого, что творишь ты сейчас, Кабуто себе никогда не позволял. Рука Орочимару нерешительно опускается на спину Саске.