не до конца

ноги ступают по полу, заполненному штукатуркой, пылью и кровью, с шуршащим звуком, отдающимся эхом в тишине четвертого этажа. чону чувствует, как капает кровь с его пальцев. всё вокруг туманно, размыто. он видит его. он стоит, весь в черном, сверкает своей безразличной холодной улыбкой, упиваясь созданным им же вездесущим разрушением — разрушением жизни чону. чону ненавидит его. — я знал, что ты сделаешь это, — говорит мунджо, расслабленно шагая ближе. чону больше не отступает. — тебе ведь понравилось, да? узкий пыльный коридор сжимает их двоих в удушающих тисках. чону замахивается железкой, плотно лежащей в его руке, игнорируя слова мунджо. тот уворачивается, выбивая оружие из рук чону, и у него не остается ничего, кроме как драться голыми руками. железка отлетает на пару метров в конец коридора. всё, во что верил чону, стремительно разбивалось под глубоким, неживым взглядом в течение всех этих недель. ад, созданный по желанию лишь одного человека. еще одна пущенная по пизде жизнь. — ты — это я, — словно читая его мысли, говорит мунджо, сбиваясь дыханием из-за драки. — я всего лишь помог тебе понять это. ярость бушует в крови чону. убитьубитьубить. мунджо смеется, ловко уворачиваясь от разъяренных ударов. это — как игра. он толкает его в комнату, где в углу, за пластиковыми шторами, спит джиын, и чону больно ударяется головой об кафель. он пытается подняться, мир вокруг плывет, но ощущение чужого властного присутствия за спиной все равно чувствуется слишком остро. — и что ты собираешься делать со всем этим, м? — спрашивает мунджо, присаживаясь перед ним на корточки. — будешь играть в «долго и счастливо» с девушкой, которая тебя ни во что не ставит? устроишься на очередную мерзкую работёнку с такими же приставучими отбросами, какие были до этого? правда хочешь этого? мунджо хватает его за волосы на затылке. чону морщится. голова все еще кружится от удара об пол. он замечает тонкий, незаметный скальпель, валяющийся в сантиметрах от его руки. чону сжимает его в кулаке. — я подарю тебе жизнь, в которой ты будешь делать всё, что захочешь, — размытым зрением чону успевает заметить кровь, сочащуюся из раны на губе мунджо. — хочешь — убивай, я приберу. не хочешь — не убивай. издевайся, как издевались над тобой. — я не такой, как ты, — выплевывает чону, пытаясь вырваться из чужой хватки. остатки разума плескаются у него в голове. он отчаянно противится сладким речам. было бы славно, да, чону? — уверен? он уже ни в чем не уверен. пользуясь моментом, чону выкидывает кулак вперед, попадая мунджо по лицу, и тот со стоном падает на спину. длинный порез красуется на его лице: от уха до уголка губ. они меняются местами — теперь чону оказывается над ним. — перестань ломаться, — шипит тот, пальцами размазывая кровь по лицу. внезапно всё становится бессмысленным: джиын, лежащая без сознания; эта драка, не приводящая ни к чему уже полчаса; его прошлая надоедливая работа и люди, загоняющие его в еле сдерживаемое безумие сотни раз за сутки. чону пытается отдышаться, на четвереньках подползая к мунджо, силясь посмотреть в бездонные глаза своего мучителя. человека, виновного во всех его бедах. или в освобождении? — тебе понравился мой подарок? — шепчет мунджо с благоговением в глазах, взглядом намекая на браслет. чону мотает головой. — знаю, что понравился, — продолжает мунджо, лихорадочно кивая. — там есть частички людей, мешавших тебя с грязью ежедневно. теперь это твои трофеи. чону закашливается, сплевывая кровь в сторону. он чувствует тяжелую ладонь у себя на шее. мунджо тянет его к себе, заставляя сконцентрироваться на своих глазах. — ты — особенный, — тянет он, и чону впервые видит в его глазах что-то помимо пустоты. но что он видит — названия этому не находится. — как только я увидел тебя, я рассмотрел это. руки чону дрожат. он прилагает усилия, опираясь на них. горячее дыхание прожигает его губы. мир сужается до размера атома. — убеги со мной, — просит мунджо с широко раскрытыми глазами. исступленный акт извращенной искренности. чону чувствует жар на губах и привкус крови — и своей, и чужой. он раскрывает рот, вопреки остаткам протеста в голове. мунджо целует его грубо, кусая, создавая еще больше месива из крови, больно сжимая волосы на затылке. одна рука чону чуть не соскальзывает по полу, но он вовремя находит опору. повсюду грязь, пыль, кровь и разруха. разруха не только материальная, но и духовная: откат к животным инстинктам. чону должен это закончить. он втыкает скальпель в плечо мунджо, не разрывая их губы. он чувствует застывший выдох, однако в нем нет никакого удивления. когда он отстраняется, в глазах мунджо ничего не меняется. он всё еще смотрит на него фанатично, с поделенным на двоих безумием. — ты — лучшее из моих творений, — говорит он, и в его рту начинает появляется кровь, когда мунджо вонзает скальпель ближе к шее. его губы перепачканы в крови. чону не может не думать о том, что его это завораживает. его тело начинает ослабевать, и он ощущает, как отключка сознания приближается к нему. чону замахивается в третий раз. пальцы мунджо сползают с его шеи. чону отключается. потом он вспомнит, что воткнул нож не до конца. мунджо за ним вернется.