I'll betray you like a man

Это была хорошая игра. Шанс шел довольный собой, ведь это была ещё одна удачная партия в русскую рулетку. Трава любимой поляны во дворе дома тихо сминалась под ногами, на ботинках оставалась роса. Было довольно рано, они решили сыграть на рассвете, когда солнце только выходит из-за горизонта, а условием выигрыша Шанса был завтрак под большим дубом на частной территории леса. Устроившись в корнях старого дерева, поближе к Айтрепту, он закрыл глаза, наслаждаясь утренней тишиной. В воздухе витала свежесть и спокойствие, слышался тихий шорох листьев и мягкое пение птиц. В этот момент казалось, что весь мир затаил дыхание в ожидании чего-то. — Знаешь, ты самый близкий мне друг, — он положил голову на затылок, слегка помявшись, — думаю, что... Он почувствовал острую боль в груди: режущую, жгучую. Теплая кровь замарала губы. Дышать становилось тяжело, слишком больно, холодная сталь меча прошла слишком близко к сердцу. Шанс ложит руку на металл, с последними силами поднимая глаза на "друга", на того кому он каждый раз доверял свою жизнь в азартных играх, в разборках с должниками в казино, того кому он не успел договорить.. — Думаю, что я ни о чём не пожалел бы, если бы умер сегодня рядом с тобой — голос стал невыносимо хриплым и прерывистым, слишком неразборчивым. Он пытался набрать воздух в лёгкие и договорить. И у него получилось: вышли глухие хрипы, которые были скорее стенаниями чем словами. Из глаз потекли слёзы — больно. Он не чувствовал обиды или злости; его взгляд затуманивался от боли и усталости. Но он продолжал смотреть в чужие глаза — голубые, глубокие. Уголки губ слегка поднялись, меняя движения красных нитей крови, пока она не подступила удушающим комом к гортани заставляя закашляться. Айтрепт всё ещё стоял перед ним — неподвижен, с мечом в руке, не выражая эмоций и не говоря слов. Шанс попытался снова: набрал воздуха столько сколько мог — чувствуя, как кровь пузырями выходит из раны от лезвия. Его голос был очень хриплым: "Айтрепт". Он слышал свой голос сквозь звон в ушах, получилось слишком сипло, но он был вполне доволен. Рука на мече стала тяжелой — она обессиленно рухнула на землю. Силуэты стали чернеть и расплываться по краям зрения: они превращались в разноцветные пятна; радужка глаз тускнела вместе с жизнью Шанса. Он лишь помнил о том небольшом подарке — кольце в аккуратной коробочке, которое лежало у него в кармане. Он хотел отдать его сегодня вечером. Оно идеально подходило бы к тем глазам — тем самым глазам, на которые он неотрывно смотрел всё это время: пока сердце медленно переставало биться внутри. Казалось сталь в груди даже немного грела его, дарила ощущение уюта. Истощённое тело перестало слушаться: мышцы расслабились полностью. Только крепкая рука с шелковой перчаткой схватила его плечо и удерживала на месте — чтобы не упасть на землю. Удобнее усадив его так, чтобы он не рухнул вниз. Шанс мысленно посмеялся последний раз — искренне, а после закрыл глаза, навсегда. Айтрепт положил ладонь на его щёку: обескровленную и слишком бледную по сравнению с вчерашним днём, когда они вместе смеялись.. Он не чувствовал ни вины, ни сочувствия или сожаления; но почему-то так не хотелось вынимать из чужой плоти орудие её смерти — видеть лишнюю кровь, которая уже наполнила лёгкое до краёв. Он отпустил меч и посмотрел на красивые ресницы закрытых глаз Шанса; затем сел рядом у шершавой коры дерева и тихо выдохнул. Солнце начало выходить из за горизонта: первые лучи окрашивали листву золотистым светом; очертания лиц людей становились ярче; любимое вино Айтрепта лёгкими волнами расходилось в бокале у него в руках; а блики остывающей крови мерцали мягким сиянием на рассветном воздухе.