Our Miracle

      Вегас стоял в тускло освещённом тренировочном зале, и пистолет в его руке казался тяжелее, чем должен был быть. Он снова прицелился, сосредоточившись на мишени, но от злости не мог сфокусировать взгляд. Раздался выстрел, и пуля пролетела мимо мишени. Он прошипел что-то себе под нос и опустил оружие, чувствуя, как дрожат пальцы. От звука тяжёлых шагов за спиной у него всё сжалось внутри. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. — Что это, чёрт возьми, такое? — резко спросил Кан, и его голос разрезал тишину, как лезвие. Вегас замер, его спина напряглась.       Прежде чем он успел ответить, отец выхватил у него из рук пистолет. Кан осмотрел его с холодным и невозмутимым выражением лица. — И это ты называешь стрельбой? — В его голосе слышалось отвращение. — И так ты собираешься превзойти Кинна? Заставить эту семью гордиться тобой? Ты даже в чёртову мишень попасть не можешь. — Я пытаюсь… — начал Вегас тихим голосом, но Кан не дал ему договорить. — Пытаешься? — усмехнулся Кан и с громким стуком бросил пистолет на ближайший стол. — Пытаться — это недостаточно хорошо! Ты думаешь, Кинн там пытается? Нет, он побеждает. Он уже впереди, а ты тут тратишь патроны.       Вегас сжал кулаки, впившись ногтями в ладони. Он не поднимал глаз, но бушевавшую внутри него ярость было невозможно сдержать. Ему хотелось закричать, сказать отцу, что он делает всё, что в его силах, но он знал, что это не имеет значения.       Кану всегда было мало.       Пощёчина последовала без предупреждения. Ладонь ударила Вегаса по лицу с такой силой, что его голова мотнулась в сторону. Щека загорелась от удара, но Вегас не дрогнул. Он не посмел. — Жалкое зрелище, — презрительно бросил Кан. — Так ты собираешься защищать Макао? Как ты собираешься доказать, что достоин возглавлять эту семью? Ты разочаровал меня, Вегас.       Вегас с трудом сглотнул, чувствуя, как пульсирует щека. Ему хотелось закричать, дать отпор, но он понимал, что это не поможет. Вместо этого он уставился в пол, сжимая челюсти так сильно, что они заболели.       В зале царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Кана. Никто из телохранителей не двигался. Они стояли как статуи, не отрывая глаз от пола. Никто не осмеливался вмешаться. — Кхун Вегас, — тихий голос прервал напряжённую тишину. Это был Ноп, один из самых преданных сотрудников. — Пора идти и получить благословение вашей матери. Кхун Макао ждёт.       Вегас ответил не сразу. Он постоял немного, всё ещё опустив голову и тяжело дыша. Наконец он кивнул. — Хорошо, — сказал он хриплым, но ровным голосом.       Когда Кан развернулся и вышел из зала, Вегас наконец выдохнул. Его руки задрожали, когда он поднёс их к опухшей щеке. Гнев и унижение бурлили внутри него, грозя выплеснуться наружу, но он подавил их. Он не доставит Кану удовольствия увидеть, как он сломается.       Вегас вышел из тренировочного зала и направился в свою комнату. Войдя внутрь, он закрыл за собой дверь и встал перед зеркалом. На него смотрело его отражение: щека покраснела и уже начала опухать. Он взял со стола маленький тюбик консилера и аккуратно нанёс его, чтобы скрыть следы отцовской ярости. Удовлетворившись результатом, он поправил костюм и вышел из комнаты. Макао ждал его в семейной молельне, устроившись на краю подушки.       Десятилетний мальчик поднял голову, когда вошёл Вегас, и его широко раскрытые глаза наполнились тихим любопытством.       Вегас опустился на колени рядом с Макао, и они утонули в мягких подушках для молитвы. Макао наклонил голову и посмотрел на старшего брата широко раскрытыми невинными глазами. — Хиа, — тихо спросил Макао, и в его голосе прозвучали тревожные нотки, — с тобой всё в порядке?       Вегас взглянул на него и выдавил из себя слабую улыбку. — Да, я в порядке, — ответил он ровным, но усталым голосом.       Макао замялся, теребя руками край рубашки. — Хиа… как там Мама?       Вегас на мгновение замер, словно этот вопрос затронул что-то глубоко внутри него. Он медленно выдохнул, и его улыбка стала мягче, хотя в глазах читалась печаль. — Знаешь, она любила Рождество, — тихо сказал он. — Если бы она была здесь, мы бы сейчас сидели под ёлкой, улыбались и смеялись. Она так красиво её украшала, хотя папе это не очень нравилось. Но он всё равно позволял ей это делать. С ней в доме всегда было тепло.       При этих воспоминаниях глаза Макао заблестели, а губы слегка изогнулись в улыбке. — Она тоже пела рождественские гимны?       Вегас тихо усмехнулся и кивнул. — Да. У неё был прекрасный голос. Она пела, держа тебя на руках. Ты плакал, но стоило ей прижать тебя к себе, как ты успокаивался. Как по волшебству.       Макао хихикнул, звук был лёгким и недолгим. Затем его лицо озарилось надеждой. — Хиа… можно мы в этом году поставим ёлку? Только маленькую?       У Вегаса защемило в груди. Этот вопрос был не нов. Каждый год после смерти их матери Макао задавал один и тот же вопрос, и каждый год Вегас давал один и тот же ответ. Его сердце сжималось, когда он смотрел на младшего брата, который смотрел на него с такой надеждой, что это было почти невыносимо. — Ты же знаешь папу, — мягко сказал Вегас, проводя рукой по мягким волосам Макао. — Но… мы можем устроить что-нибудь небольшое у тебя в комнате. Только для нас.       Макао снова улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Хорошо, — сказал он, кивнув. Он пытался скрыть своё разочарование, но Вегас видел и чувствовал его. Вегас сглотнул комок в горле, не сводя глаз с Макао. Он хотел сделать больше — подарить Макао Рождество, которого тот заслуживал, подарить ему счастье, которого хотела для него их мама. Но он не мог. Не под пристальным, давящим взглядом Кана. — Прости, — пробормотал Вегас себе под нос так тихо, что Макао не услышал.       Вместо этого он протянул руку и крепко обнял Макао. Макао прижался к нему, обхватив старшего брата своими маленькими ручками. — Всё в порядке, Хиа, — прошептал Макао. — Мы можем сделать это особенным, только для нас.       Вегас кивнул, положив подбородок на макушку Макао. — Да, — тихо сказал он, скорее себе, чем Макао. — Только для нас.       Оба брата склонили головы в молитве. В комнате было тихо, если не считать лёгкого шороха, с которым Макао ёрзал на подушке. Он быстро закончил молитву и, почтительно сложив ладони, встал. — Я пойду в свою комнату, Хиа, — тихо сказал Макао, слабо улыбнувшись Вегас.       Вегас кивнул, глядя вслед младшему брату. — Хорошо. Я скоро к тебе присоединюсь, — мягко ответил он.       Дверь за Макао закрылась, и Вегас остался один в тускло освещённом молельном зале. Он продолжал стоять на коленях, склонив голову, но его мысли были далеки от умиротворения.       Тишина окутала его, тяжёлая и удушающая, как будто воздух наполнился тяжестью его эмоций. Его пальцы сжались в кулаки, упираясь в бёдра, а плечи поникли. Наконец он поднял взгляд на небольшой алтарь, где стояла выцветшая фотография их матери. Её добрые глаза и тёплая улыбка смотрели на него, напоминая обо всём, что они потеряли. — Прости меня, Мама, — начал Вегас едва слышным шёпотом. Его голос дрожал под тяжестью чувства вины. — Прости, что я не смог сделать его таким счастливым, как ты хотела. Я знаю, что у тебя бы получилось гораздо лучше, чем у меня.       Он замолчал, с трудом сглотнув комок, образовавшийся в горле. Его руки задрожали, когда он сложил их в другом жесте, на этот раз менее формальном и более отчаянном. — Прости, что разочаровал тебя, — продолжил он срывающимся голосом. — Если ты присматриваешь за нами… пожалуйста, помоги мне. Позволь мне загладить свою вину перед ним. Мне нет дела до себя. Мне всё равно, придётся ли мне бороться до конца своих дней, но этот мальчик — Макао — он заслуживает счастья. Он заслуживает всего хорошего в этом мире. Пожалуйста, Мама. Помоги мне. Ради него.       Его слова затихли, сменившись прерывистым выдохом. По щекам потекли беззвучные слёзы, падая на колени, когда он опустил голову. Его плечи задрожали от рыданий, и эмоции, которые он всегда так глубоко прятал, вырвались наружу в тихом святилище молельной комнаты. — Я скучаю по тебе, Мама, — прошептал он срывающимся голосом. — Я так сильно по тебе скучаю. Хотел бы я проводить с тобой больше времени. Хотел бы я, чтобы ты была здесь и направляла меня… чтобы всё снова стало хорошо. Я просто… я хочу, чтобы ты вернулась.       Вегас долго стоял на коленях перед алтарём, склонив голову и безудержно рыдая. Он нечасто позволял себе чувствовать себя таким уязвимым, давать волю боли. Но здесь, в этом священном месте, где в воздухе ощущалось присутствие его матери, он дал себе волю.       Наконец, когда слёзы перестали литься, Вегас вытер лицо тыльной стороной ладони и прерывисто выдохнул. — Я сделаю всё, что в моих силах, — пробормотал он хриплым голосом. Ради него. Я буду стараться, Мама. Я обещаю.       Бросив последний долгий взгляд на фотографию, он поднялся на ноги, которые затекли от долгого стояния на коленях. Он поправил костюм, глубоко вздохнул и вышел из комнаты, унося с собой тяжесть данного обещания.       Вегас стоял за дверью Макао и медлил, прежде чем поднять руку и постучать. Звук эхом разнёсся по тихому коридору. Он ждал, и тишина затягивалась, пока с другой стороны не раздался тихий голос Макао. — Хиа? — Это я, — сказал Вегас, слегка прислонившись к дверному косяку. — Можно войти?       Повисла пауза, прежде чем Макао ответил сонным голосом: — Не сегодня, Хиа. Давай нарядим ёлку завтра, хорошо?       Вегас поджал губы, и его сердце сжалось. Он надеялся посидеть с Макао, чтобы, может быть, отвлечь его от мыслей о том, что они снова встретят Рождество без мамы. Но он не стал настаивать. — Хорошо, — тихо сказал он. — Спокойной ночи, Макао. — Спокойной ночи, Хиа, — тихо ответил он.       Вегас на мгновение задержался, не убирая руку с двери. Затем, вздохнув, он развернулся и направился в свою комнату.       Когда он вошёл и закрыл за собой дверь, комната показалась ему ещё более пустой, чем обычно. Он стоял и смотрел на знакомые предметы: аккуратно застеленный стол, нетронутые книжные полки, тусклый свет, отбрасывающий тени на стены. Всё это казалось пустым, словно принадлежало кому-то другому. Он подошёл к кровати и сел, чувствуя тяжесть во всём теле от усталости.       Какое-то время он просто смотрел перед собой, а в голове роились мысли, которые он не мог уловить. Груз прошедшего вечера давил ему на грудь, но он ничего не мог сделать, чтобы облегчить это бремя. В конце концов Вегас откинулся на кровать и уронил голову на подушку.       Его взгляд устремился в потолок, вырисовывая невидимые узоры, пока в голове проносились воспоминания о маме, обнадёживающей улыбке Макао и резких словах отца.       Тиканье часов наполняло комнату, ровное и неумолимое. Напряжение в его теле постепенно спадало, а веки тяжелели. К тому времени, как часы пробили полночь, Вегас поддался соблазну поспать, его дыхание выровнялось, и он погрузился в беспокойный сон.       Вегас проснулся от тревожной тишины. Привычный тихий гул жизни в особняке — негромкая болтовня охранников, отдаленный звон посуды, постоянное напряжение — исчез. Он моргнул, привыкая к тусклому свету.       Что-то было… не так.       Сев, он заметил, что его комната выглядит по-другому. Полки, на которых раньше стояли книги и безделушки, были пусты. Его стол, обычно заваленный бумагами, был пуст. По спине у него пробежал холодок.       Его первой мыслью было нападение. Сунув руку под подушку, он нащупал карманный нож, который всегда держал под рукой. Холодный металл в ладони придал ему уверенности, когда он встал с кровати и бесшумно направился к двери.       В коридоре царила пугающая тишина, воздух был неподвижен. Ни один телохранитель не патрулировал территорию, ни один сотрудник не спешил по своим делам. Он почти бесшумно крался по коридору, напрягая все свои чувства. Тишину нарушил звук — слабый скрип, звук приближающихся шагов. Вегас прижался к стене, крепко сжимая нож.       В поле зрения появилась высокая мускулистая фигура, лицо которой было скрыто в тусклом свете. Вегас прищурился, оценивая движения мужчины. Он был вооружён и явно хорошо обучен.       Вегас двигался быстро и бесшумно, как тень, подбираясь к мужчине сзади. Одним стремительным движением он атаковал, застав незваного гостя врасплох. Мужчина пошатнулся, но быстро восстановил равновесие и с неожиданной силой дал отпор. Вегас был неумолим, его движения были точными и продуманными, несмотря на его юный возраст.       Борьба закончилась тем, что Вегас прижал мужчину к полу и приставил нож к его горлу. Его сердце бешено колотилось, по венам струился адреналин.       Мужчина, лежавший под ним, в шоке уставился на него, тяжело дыша. — Вегас? — выдавил он, не веря своим глазам. — Когда ты успел так… помолодеть?       Вегас крепче сжал нож и нахмурился. — Кто ты? — спросил он холодным и резким тоном. — И откуда ты знаешь моё имя?       Мужчина — Порш, хотя Вегас его не узнал, — попытался вывернуться из-под него, но вес и сила Вегаса не давали ему этого сделать. — Чёрт возьми, — пробормотал Порш себе под нос, глядя на мальчика. — Даже в детстве ты был дьяволом. Что, чёрт возьми, происходит?       Вегас прижал лезвие к горлу Порша и прищурился ещё сильнее. — Ответь мне, — прорычал он. — Кто ты? Что ты здесь делаешь?       Порш резко выдохнул, его мысли лихорадочно метались. Он всё ещё пытался осознать то, что увидел. Парень, прижавший его к полу, несомненно, был Вегасом, но гораздо моложе — намного моложе того мужчины, которого он знал. И всё же проницательный взгляд, безжалостная точность движений… это был безошибочно Вегас. — Успокойся, малыш, — осторожно сказал Порш низким и ровным голосом. — Я тебе не враг.       Вегас не сдвинулся с места, крепко сжимая нож. — Докажи это, — отрезал он непоколебимым тоном.       Напряжение в комнате нарастало, когда раздался ещё один голос. — Вегас!       Вегас на долю секунды замер, повернув голову в сторону звука. В конце коридора стоял Кинн с искажённым от гнева лицом. — Что, блядь, ты делаешь? Отвали от него! — рявкнул Кинн, делая шаг вперёд.       Но потом он остановился и прищурился, глядя на мальчика, склонившегося над Поршем. Что-то было не так. Это был не тот Вегас, который он знал. Его поза, его лицо — они были такими юными и до жути знакомыми. Гнев Кинна угас, сменившись замешательством. — Вегас… — пробормотал Кинн. Теперь его голос звучал мягче и в нём слышалось недоверие. — Что… Что, чёрт возьми, происходит? Почему ты так выглядишь?       Юный Вегас уставился на него, по-прежнему прижимая нож к горлу Порша. Его губы изогнулись в ироничной усмешке, но в глазах мелькнуло замешательство. — Кинн, — медленно произнёс он, и в его голосе прозвучал сарказм, — когда ты успел так… постареть?       Казалось, в помещении было тяжелее дышать, а тишина стала густой и удушающей. Кинн сжал челюсти и кулаки. — Сначала отпусти его, — сказал Кинн низким властным голосом. — Сейчас же.       Вегас наклонил голову, и его ухмылка стала шире. — Его? — насмешливо произнёс он, взглянув на Порша. — О, так у тебя теперь новая игрушка? Скажи мне, твой папочка знает, чем ты занимаешься? — Вегас, — прошипел Порш, и в его голосе прозвучало предупреждение. Но Вегас не отступил. Вместо этого он прижал нож к горлу Порша, и его ухмылка стала ещё более опасной. — Что не так? — усмехнулся он. — Разве твой хозяин не сказал тебе, кто я такой, чёрт возьми? Мы не друзья, так что держи свой гребаный рот на замке.       Выражение лица Кинна стало мрачным, его рука дёрнулась, словно он боролся с желанием схватиться за оружие. — Вегас, — процедил он сквозь зубы, и его тон был достаточно резким, чтобы разрядить обстановку. — Хватит. Отпусти его.       Вегас перевёл взгляд на Кинна, и его ухмылка слегка померкла. Он с минуту изучал старшего мужчину, пытаясь понять, что происходит. Что-то было не так — он это чувствовал. — Скажи мне, что происходит, — потребовал Вегас. Его голос стал холоднее, а рука, сжимающая нож, — твёрже. — Почему ты выглядишь так… иначе?       Порш застонал от досады. — Этот парень меня убьёт, — пробормотал он себе под нос. — Заткнись, — бросил Вегас, даже не взглянув на него.       Кинн осторожно шагнул вперёд, слегка подняв руки в успокаивающем жесте. — Вегас, — осторожно произнёс он, и его тон стал мягче. — Просто опусти нож, и я всё объясню. Обещаю.       Вегас переводил взгляд с Кинна на Порша, и все его инстинкты кричали ему, что нужно быть начеку. Но что-то в голосе Кинна — что-то, чего он не мог понять, — заставило его колебаться. — У тебя есть тридцать секунд, — невозмутимо сказал Вегас, не опуская нож, но слегка ослабив хватку. — Начинай говорить.       Кинн вздохнул и потёр виски, как будто эта ситуация уже исчерпала все его запасы терпения. — Ещё слишком рано для этого, — пробормотал он, доставая телефон. Вегас прищурился и крепче сжал нож. — Какого хрена ты делаешь? — рявкнул он, сверля Кинна взглядом. Кинн поднял свободную руку в успокаивающем жесте, а другой рукой разблокировал телефон. — Расслабься, — сказал он твёрдым, но раздражённым голосом. — Я позвоню тому, кто справится с этим лучше меня. — Кому? — резко и подозрительно спросил Вегас.       Кинн ответил не сразу. Его пальцы быстро забегали по экрану, и он поднес телефон к уху. Тишину нарушил звонок, и Кинн взглянул на Вегаса, приподняв бровь. — Увидишь.       Порш, всё ещё прикованный к полу под Вегасом, скептически посмотрел на Кинна. — Ты серьёзно звонишь ему сейчас? А что, если… — Заткнись, — перебил его Вегас, слегка надавив ножом, чтобы напомнить Поршу, кто здесь главный.       Порш фыркнул, но промолчал, сверля мальчика взглядом. — Ты всё ещё мелкий засранец, — пробормотал он себе под нос.       Вегас проигнорировал его, полностью сосредоточившись на Кинн. Напряжение в воздухе было ощутимым, пока они ждали, что кто-нибудь ответит на другом конце провода.       Наконец раздался низкий хриплый голос. — Что случилось, Кинн? Ещё только утро.       Кинн резко выдохнул, и в его голосе облегчение смешалось с раздражением. — Вегас, — сказал он многозначительно. — Тебе нужно приехать. Сейчас же.       На линии повисла пауза. Затем раздался более резкий и подозрительный голос Вегаса. — Что происходит?       Кинн взглянул на младшего Вегаса, который всё ещё прижимал нож к горлу Порша. Выражение его лица было холодным и непреклонным. — Это… сложно, — сказал Кинн, понизив голос. — Но ты захочешь увидеть это своими глазами.       На другом конце провода повисла тишина, а затем старший Вегас вздохнул. — Хорошо. Я буду там через десять минут. Не делай глупостей.       Кинн повесил трубку и убрал телефон в карман, снова переключив внимание на стоящего перед ним мальчика. — У тебя есть минут десять, чтобы получить ответы, — сказал он как ни в чём не бывало. — А до тех пор, может, отпустишь его?       Вегас наклонил голову, его выражение лица было нечитаемым. — Десять минут, да? — холодно произнёс он. Он не двигался, по-прежнему прижимая нож к шее Порша.       Порш застонал. — Может, кто-нибудь уже скажет этому дьяволу, чтобы он перестал меня душить?       Вегас ухмыльнулся и наклонился ближе. — Скажи это ещё раз, и я позабочусь о том, чтобы ты не мог говорить всю следующую неделю.       Кинн потёр переносицу. — День обещает быть долгим.

***

      Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, вырвав Вегаса из поверхностного сна. Он застонал, потянулся за телефоном и прищурился, глядя на экран. На дисплее высветилось имя Кинн.       Рядом с ним зашевелился Пит и приподнялся на локте. Его волосы были растрёпаны, а голос звучал сонно, когда он спросил: — Чего Кинн хочет в такую рань? Сегодня же Сочельник.       Вегас прижал телефон к уху, и его лицо помрачнело, когда он выслушал краткое объяснение Кинна. Он слегка нахмурился, но его голос оставался ровным. — Во что ты опять вляпался?       Пит выпрямился и посмотрел на него с лёгким беспокойством. Когда Вегас закончил разговор, Пит вздохнул. — Дай угадаю — у Кинна снова проблемы.       Вегас отложил телефон и провёл рукой по волосам, слегка ухмыльнувшись. — Похоже на то. Что-то насчёт ситуации, с которой, по его мнению, могу справиться только я.       Пит приподнял бровь. — Что ж, мы больше не их рабы, чтобы убирать за ними дерьмо, — сказал он твёрдым тоном.       Вегас пожал плечами, встал и потянулся. — Верно. Но они вернули кольцо, помнишь? Условием было то, что я помогу им, если они когда-нибудь будут в этом нуждаться.       Пит тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. — Это чёртово кольцо, — пробормотал он. Пит наблюдал за тем, как Вегас надевает куртку. — Ты правда уходишь?       Вегас взглянул на него, и выражение его лица слегка смягчилось. — Да. Думаю, долг зовёт.       Пит застонал, но свесил ноги с кровати и встал, чтобы взять свою одежду. — Тогда поедем вместе. Если Кинн во что-то втягивает тебя, я могу присмотреть за тобой.       Вегас ухмыльнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ты всегда так делаешь.       Пит закатил глаза, но ничего не ответил, уже натягивая ботинки. Через несколько минут они были готовы отправиться в путь и вышли на свежий утренний воздух. Во что бы ни вляпался Кинн, они справятся с этим вместе.       Когда Вегас и Пит вошли на территорию старого поместья младшей семьи, в воздухе повисла тяжёлая атмосфера истории. В обветшалых от времени стенах, казалось, звучали отголоски давно погребённых воспоминаний.       Рождество в этом месте всегда было тяжёлым временем для Вегаса. Именно здесь он усвоил суровые уроки наследия своей семьи — уроки, которые сформировали его как личность, человека, который никогда не сможет полностью избавиться от прошлого. Комплекс, холодный и безмолвный, казалось, хранил в себе призраки тех воспоминаний, и, проходя по нему, он не мог не ощущать тяжести всего, что здесь произошло.       Пит шёл рядом с ним, внимательно оглядываясь по сторонам, как и подобает человеку, который годами учился выживать. Вегас почти ничего не говорил, и в его мыслях смешались боль и осторожное любопытство. Однако они пришли сюда не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Они пришли сюда, потому что им позвонил Кинн.       Они углубились в комплекс в поисках Кинна. Но, завернув за угол, они остановились как вкопанные. Там стоял мальчик с ножом у горла Кинна и Порше. Его черты лица были почти такими же, как у Вегаса, — резкие, напряжённые и до боли знакомые. Мальчик встретился взглядом с Вегасом, и на мгновение время словно остановилось. — Что это, чёрт возьми, такое? — спросил юный Вегас. В его голосе слышались недоверие и гнев.       Вегас моргнул, его сердце бешено колотилось. Сходство было поразительным, но мальчик был… другим. Моложе, безрассуднее. Шок обрушился на него, как товарный поезд. Это была не какая-то извращённая галлюцинация — это было наяву.       Рука Пита тут же потянулась к пистолету, сработали инстинкты. Он не понимал, что, чёрт возьми, происходит, но не собирался позволять какому-то незнакомцу угрожать им — особенно тому, кто так похож на молодого Вегаса. Его пальцы коснулись холодного металла пистолета, готового выстрелить в случае необходимости. Однако Вегас не сдвинулся с места. Он не сводил глаз с мальчика, пытаясь осмыслить увиденное. Было ли это… было ли это тем, о чём говорил Кинн? Юный Вегас крепче сжал нож и посмотрел на Пита, который ещё не достал пистолет. — Ты ведь не собираешься стрелять, верно? — спросил паренек, и в его голосе прозвучала злость.       Пит стиснул зубы, но не выстрелил. Вместо этого он продолжал целиться в парня, переводя взгляд с него на Вегаса. — Что, чёрт возьми, происходит? — проворчал Пит.       Вегас застыл на месте, пытаясь найти ответ. А потом едва слышно прошептал: — Не может быть… Это был не сон. Всё было по-настоящему. Чёрт возьми…       Юный Вегас уставился на Вегаса, не веря своим глазам. — Почему ты так похож на меня… только старше? Как это вообще понимать?       Вегас глубоко вздохнул и, не отводя взгляда, обдумал вопрос. Его мысли ненадолго вернулись к хаосу его прошлого, к гнетущим воспоминаниям. Он слегка усмехнулся, как будто ситуация была слишком нелепой, чтобы быть реальной. — Дай угадаю, — сказал он спокойным, но с нотками веселья голосом. — Ты спал и проснулся здесь. Вот так просто, да?       Юный Вегас с подозрением посмотрел на него, крепче сжимая нож. — Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь?       Вегас ухмыльнулся, слегка прищурившись, и сделал шаг вперёд. — Отпусти их, и тогда мы сможем поговорить. Ты ничего не добьёшься, если будешь держать их на острие ножа.       Юный Вегас замешкался, по-прежнему прижимая нож к горлу Кинна, но в его глазах мелькнуло сомнение. — Как я могу тебе доверять? — резко спросил он.       Вегас полез в карман и достал кольцо — богато украшенный символ власти, олицетворявший всё, ради чего он работал. Семья, наследие, союзы. Он поднял его перед ними, и металл заиграл в свете ламп. — Вот, — тихо сказал Вегас, — как ты можешь быть уверен, что мне можно доверять. Мне не нужно ничего тебе доказывать. Но ты хочешь получить ответы? Это единственный способ их получить.       Юный Вегас уставился на кольцо, и выражение его лица изменилось. В его глазах мелькнуло узнавание, понимание. Он сглотнул, его рука разжалась, но он всё ещё не выпускал нож из пальцев. — Папы больше нет?.. — спросил он более мягким голосом, в котором слышалось что-то вроде недоверия.       Вегас кивнул, не сводя с него глаз. — Да. Он умер.       Молодой Вегас сделал долгий глубокий вдох и перевёл взгляд с Кинна на Вегаса. — Оставь их, — твёрдо произнёс Вегас. — Потом поговорим. Мы во всём разберёмся. Но сначала отпусти их.       Юный Вегас ещё мгновение колебался, прежде чем медленно опустить нож, не сводя глаз с лица Вегаса. — Ладно, — пробормотал он, отступая на шаг, чтобы дать Кинну и Поршу немного пространства. — Но лучше бы это не было какой-то уловкой.       Вегас слегка ухмыльнулся, поняв, о чём идёт речь. — И в мыслях не было.       Пит посмотрел на Вегаса с выражением беспокойства на лице и тихо спросил: — Может, скрутить его?       Вегас даже не вздрогнул, его взгляд был тёплым и любящим, когда он смотрел на Пита. — Не волнуйся, малыш, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала уверенность. — Он не сделает ничего глупого. Я не такой.       Пит недоверчиво уставился на него. — Ты? — спросил он с явным недоверием в голосе.       Вегас тихо усмехнулся, и уголки его губ приподнялись в нежной улыбке. — Это долгая история, малыш. Я расскажу тебе на обратном пути.       Он наклонился и нежно поцеловал Пита в губы.       Юный Вегас, всё ещё державший нож и наблюдавший за ними, поморщился от отвращения. — Что за хуйню вы творите? — выпалил он, явно шокированный проявлением чувств.       Вегас вздохнул, и выражение его лица стало более смиренным. — Что ж, маленький засранец, — сказал он всё ещё спокойным, но с нотками раздражения голосом. — Ты очнулся спустя годы в моём настоящем, которое является твоим будущим. Это не прогулка по парку, но что есть, то есть.       Юный Вегас бросил на него острый, саркастичный взгляд. — Ну да, Шерлок, — усмехнулся он. — Откуда ещё мне это знать?       Вегас ухмыльнулся, не обращая внимания на враждебность своей молодой версии. — Ты веришь в рождественские чудеса? — спросил он, и вопрос повис в воздухе, словно вызов.       Кинн, наблюдавший за их разговором, замер на месте. Его глаза расширились, когда он понял, что только что сказал Вегас. — Вегас, из всех людей… это сделал ты?!       Юный Вегас фыркнул и закатил глаза. — Неприятно говорить такое, но я согласен с этим идиотом, — пробормотал он, указывая на старшего Кинна.       Вегас тихо рассмеялся, и в его смехе прозвучала понимающая нотка. — Что ж, — сказал он, и его тон стал более серьёзным. — Предложи мне другое решение. Ты молился не просто так, и ты получил желаемое. Используй его.       Юный Вегас, всё ещё настроенный скептически и явно разочарованный, не смог сразу ответить.       Вегас ухмыльнулся и отмахнулся от его протестов небрежным взмахом руки. — Я так и думал, — спокойно сказал он, поворачиваясь к Кинну. — Мы отвезём этого юнца домой. Не беспокойте нас, если только кто-нибудь не будет держать вас под прицелом, — и я не шучу. Не портите нам Рождество.       Кинн открыл рот, чтобы возразить, но Вегас не стал дожидаться ответа. Он резко повернулся, подавая знак юному Вегасу быстрым кивком. — Следуй за мной, — сказал он тоном, не терпящим возражений.       Когда они выходили, Вегас приобнял Пита за талию, излучая спокойную, но властную ауру. Пит не отставал от него, но его обычно острый инстинкт был слегка притуплен из-за вихря смятения. Вместе они покинули комплекс, дав всем понять, что с ними лучше не шутить.       Юный Вегас неохотно последовал за ними. На его лице читалась смесь раздражения и любопытства. Когда они сели в машину, Вегас занял место водителя, положив одну руку на руль, а другую — на бедро Пита. Поездка началась в тишине, воздух был наполнен невысказанными вопросами. Наконец Пит легонько толкнул Вегаса. — Вегас, — начал он осторожным, но любопытным тоном. — Что это значит? Почему он похож на тебя? Откуда он взялся? — Его голос слегка дрогнул, в нём послышалась почти мольба. — И, ради всего святого, перестань так на меня смотреть. Здесь ребёнок.       Вегас ухмыльнулся, переведя взгляд с дороги на Пита. Его рука слегка скользнула по бедру Пита, и тот покраснел. — Не волнуйся, малыш, — спокойно сказал он. — Этот мальчишка? Он как я в молодости. А ещё… — Он взглянул на Пита, и его глаза озорно блеснули. — Ты веришь в рождественские чудеса?       Пит фыркнул и в раздражении скрестил руки на груди. — Что это значит? — спросил он, краснея и избегая насмешливого взгляда Вегаса.       Вегас усмехнулся и наклонился, чтобы быстро поцеловать Пита в губы, а затем легонько прикусил его нижнюю губу. — Ты очарователен, малыш, — пробормотал он мягким, но полным веселья голосом.       С заднего сиденья громко застонал юный Вегас. — Смотри на дорогу, старик, — сказал он с сарказмом в голосе. Он сделал вид, что его тошнит, и отвернулся, чтобы посмотреть в окно. — Это худшее, что могло случиться.       Вегас невозмутимо усмехнулся. — Ты выживешь, — парировал он, и его ухмылка стала ещё шире.       Когда они въехали в гараж, пара телохранителей, стоявших у дома, выпрямились и почтительно поклонились. Вегас и Пит вышли первыми, за ними последовал Вегас, который по-прежнему скептически относился ко всему, что его окружало. Внутри они обнаружили Макао, который растянулся на диване в гостиной и жевал попкорн под какой-то громкий боевик по телевизору. Вегас вздохнул, покачал головой, схватил ближайшую подушку и швырнул в младшего брата. Подушка с тихим стуком упала на живот Макао, заставив его вздрогнуть. — Макао, — сказал Вегас твёрдым, но шутливым тоном, — сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не слишком налегал на гаджеты?       Пит продолжил более недоверчивым тоном: — И попкорн в 8 утра? Серьёзно? Это вредно для здоровья.       Макао почти не отреагировал, небрежно отмахнувшись от их беспокойства и закинув в рот ещё одну горсть попкорна. Но затем его взгляд упал на юного Вегаса и он замер на полуслове. Он перевёл взгляд с младшей версии своего брата на старшую, а затем резко выпрямился. — Хиа… — начал Макао, и его голос дрогнул от замешательства. — Почему вас двое? Погодите — почему он… такой молодой? Что за хрень, Хиа?       Вегас ухмыльнулся, явно наслаждаясь происходящим. — Что ж, — сказал он, скрещивая руки на груди, — познакомься с ним. Это я, только много лет назад. Может, он даже моложе тебя. Не могу точно вспомнить — ему было шестнадцать? Семнадцать?       Юный Вегас, стоявший в стороне, скрестив руки на груди, вмешался в разговор: — Мне семнадцать.       Вегас кивнул. — Значит, семнадцать. Так что да, он проведёт с нами Сочельник, потому что, судя по всему, ему одиноко.       Макао уставился на него, разинув рот. — Ты что, начал принимать наркотики, Хиа?       Вегас лишь рассмеялся, качая головой. — Знаешь, — сказал он, — может, я и не помню всех подробностей, но когда я рассказывал тебе об этом много лет назад, ты сказал то же самое, маленький идиот. Научись уже доверять мне.       Юный Вегас, который с растущим раздражением наблюдал за происходящим, снова вмешался. — Подожди — ты рассказал об этом другим людям? Ты что, идиот? А что, если они решили, что ты сошёл с ума, и переложили все твои обязанности на Макао?       Пит, стоявший рядом, тихо улыбнулся и украдкой взял несколько зёрен попкорна из миски Макао. Будучи тихим и заботливым, он, казалось, был скорее удивлён, чем встревожен происходящим. Вегас пожал плечами. — Именно поэтому я рассказал обо всём только этому идиоту и никому другому, — сказал он, указывая на Макао.       Юный Вегас не был в этом уверен. — А что, если он в детстве ябедничал? — спросил он, приподняв бровь.       Макао ахнул и схватился за грудь. — Ну разве ты не придурок?       И Вегас, и юный Вегас тут же повернулись к нему и хором произнесли: — Следи за языком!       Пит больше не мог сдерживать смеха и, качая головой, откинулся на подлокотник дивана. — Это, — сказал он, посмеиваясь, — лучше любой драмы, которую мог бы устроить Кхун. Вы оба так похожи, что даже страшно.       Вегас ухмыльнулся Питу, и его взгляд на мгновение потеплел, прежде чем он снова повернулся к Макао. — Ладно, сопляк, — сказал он, — у нас впереди долгий день.       Юный Вегас, всё ещё сомневающийся, но явно заинтригованный, плюхнулся на ближайший стул и пробормотал себе под нос: — Только бы это не превратилось в какой-нибудь странный сеанс семейной терапии.       Пит немного посмеялся, а потом сказал: — Не волнуйся, пациенты не занимаются терапией, а мужчины из клана Тирапаньякун — первые в списке пациентов. — Эй, что ты имеешь в виду, малыш? Разве ты не любишь, когда я… — Слишком много информации! — Макао громко вскрикнул и швырнул в Вегаса подушкой, от которой тот легко увернулся.       Вегас и Пит направились на кухню, оставив Макао и юного Вегаса разбираться между собой. Приступив к приготовлению быстрого завтрака, Вегас взял несколько яиц и овощей, а Пит потянулся за разделочной доской. Молчание между ними длилось недолго. — Знаешь, — начал Вегас более мягким, чем обычно, тоном, — я кое-что помню о тех ночах десятилетней давности… обрывочные воспоминания, если честно. — Он замолчал, сосредоточившись на том, чтобы разбить яйцо на сковороду.       Пит замер на середине движения и прищурился. — Подожди-ка, — сказал он, направляя нож на Вегаса. — То есть ты хочешь сказать, что знал меня тогда? И всё же ты продолжал меня мучить? Серьёзно, кхун Вегас?       Вегас на мгновение замер, застигнутый врасплох. Затем он поднял глаза и встретился с проницательным взглядом Пита. — Ну… — начал он, явно подбирая нужные слова.       Питу это не понравилось. — Нет. Послушайте меня, кхун Вегас, — сказал он, выделив имя интонацией, словно предупреждая. — Вы просто псих…       Он не успел договорить, как схватил горсть нарезанной моркови и швырнул её в Вегаса.       Вегас увернулся от первого удара, но второй пришелся прямо в грудь. Он поднял руки в знак капитуляции и тихо рассмеялся. — Что ж, я твой псих, малыш, — сказал он с очаровательной улыбкой. — Пожалуйста, прости меня.       Пит фыркнул, скрестил руки на груди и отвернулся, хотя в уголках его губ заиграла улыбка. — И с какой стати я должен тебя прощать?       Вегас подошёл к нему сзади, обнял Пита за талию и положил подбородок ему на плечо. — Потому что я люблю тебя, — пробормотал он низким и искренним голосом. — И потому что ты — моя лучшая половина. Пожалуйста, малыш, прости меня.       Пит драматично вздохнул, хотя его решимость явно ослабевала. — Даже не знаю, — сказал он, слегка повернув голову, чтобы посмотреть на Вегаса. — Стоит ли мне это делать? — Да, малыш, — сказал Вегас, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щёку. — Пожалуйста.       Пит закатил глаза, но не смог сдержать смешок. — Ладно, — сказал он, поворачиваясь к Вегасу. — Но только потому, что ты готовишь завтрак. И ты ещё не раз пожалеешь об этом.       Вегас ухмыльнулся и быстро поцеловал Пита в губы. — По рукам, — сказал он и отошёл, чтобы перевернуть яйца на сковороде. — А теперь садись и дай мне закончить этот шедевр.       Пит усмехнулся, покачал головой и вернулся на своё место за стойкой. — Тебе повезло, что ты такой обаятельный, — пробормотал он, но теплота в его голосе выдала его.       Тем временем в гостиной бродил юный Вегас, его зоркий взгляд цеплялся за каждую деталь. Его взгляд внезапно остановился на скромной рождественской ёлке, установленной в углу. Мерцающие огоньки мягко отражались в его глазах, пока он стоял неподвижно. Он медленно прошептал, почти про себя: — Теперь мы можем поставить ёлку, Као… — Его голос слегка дрогнул, выдавая его эмоции.       Макао, который валялся на диване, сел, услышав голос брата. Он посмотрел на юного Вегаса и заметил на его лице отстранённое, почти задумчивое выражение. Его собственный голос зазвучал мягче, когда он ответил: — Да, можем. После смерти папы и появления П’Пита в нашей жизни всё стало… другим. Лучше. В последнее время жизнь наполнена любовью.       Юный Вегас слегка повернул голову и нахмурил брови, обдумывая слова Макао. — Значит… — прошептал он почти неслышно, — мне удалось подарить тебе ёлку.       В его голосе слышалось удивление и грусть, как будто он не мог до конца в это поверить.       Макао, как всегда, быстро всё понял. Он встал с дивана и медленно, размеренно подошёл к юному Вегасу. — Хиа, — тихо сказал он, остановившись всего в шаге от него, — ты спасёшь меня. Ты спасёшь себя. Ты всегда был для меня лучшим старшим братом.       Юный Вегас слегка вздрогнул, его плечи напряглись. — Не говори так, — пробормотал он, качая головой. — Я… я даже не знаю, смогу ли им быть. Я не знаю, что будет дальше.       Макао протянул руку и нежно коснулся руки юного Вегаса. — Тебе не обязательно знать всё, — твёрдо сказал он. — Ты всегда делал для меня всё, что мог. Даже когда папа был… папой. Ты был рядом. Ты всегда пытался меня защитить.       Губы юного Вегаса сжались в тонкую линию, на его лице отразилась целая буря эмоций. — Но меня было недостаточно, — сказал он с сожалением в голосе. — Я хотел дать тебе всё, но не смог. Я потерпел неудачу.       Макао яростно замотал головой. — Нет, Хиа, — сказал он решительным тоном. — Ты дал мне больше, чем кто-либо другой. Ты подарил мне надежду. Ты подарил мне любовь. Вот почему я всё ещё здесь.       Юный Вегас быстро заморгал, пытаясь сдержать эмоции. Он оглянулся на ёлку, на которой мягко мерцали огоньки, и прошептал: — Я даже не помню, верил ли я, что мы когда-нибудь до этого доживём.       Макао проследил за его взглядом, и на его губах появилась лёгкая, горько-сладкая улыбка. — Так и есть, — сказал он. — Благодаря тебе. И теперь ты здесь, чтобы увидеть это.       Юный Вегас наконец-то оглянулся на Макао, и выражение его лица немного смягчилось. — Ты вырос, — сказал он уже тише. — Стал сильнее. Мудрее. Я не знаю, что и чувствовать, глядя на тебя.       Макао ухмыльнулся, и к нему вернулась его обычная дерзость. — Ну, технически ты понимаешь, — сказал он, пожимая плечами. — И ты видишь, какой занозой в заднице я стал. Тебе повезло.       Юный Вегас издал тихий, почти неохотный смешок. — Да, повезло мне, — сказал он, и в уголках его губ появилась едва заметная улыбка.       Их уединение было внезапно прервано громким хлопком, разнесшимся по всему дому. Макао и юный Вегас резко повернули головы и увидели Пита на кухне, который бросал морковь в Вегаса, а тот уворачивался, смеясь и притворно возмущаясь. — Что за… — начал юный Вегас нахмурив брови и наблюдая за происходящим.       Вегас, который только что чудом увернулся от очередного морковного снаряда, ухмыльнулся Питу. — Малыш, такими темпами у тебя скоро закончатся овощи! — поддразнил он с притворной невинностью в голосе. — Тогда перестань меня раздражать и сосредоточься на завтраке! — парировал Пит, беря ещё одну горсть моркови.       Юный Вегас в полном недоумении моргнул. Он повернулся к Макао, который с ухмылкой небрежно прислонился к дивану. — Ты уверен, что это Вегас? — спросил юный Вегас, недоверчиво указывая на мужчину на кухне. — Может, он где-то по пути растерял все свои мозги.       Макао фыркнул, явно наслаждаясь замешательством. — О, он точно спятил, — сказал он, пожимая плечами. — Но не просто так — он спятил от любви. Он всегда такой отвратительный, когда дело касается П’Пита. — Отвратительный? — повторил юный Вегас с выражением недоверия и отвращения на лице. — Отвратительный, — подтвердил Макао, скрестив руки на груди. — Но к этому привыкаешь. Это как наблюдать за тем, как в реальной жизни разворачивается очень странная романтическая комедия. Только с ещё большим хаосом и меньшим количеством границ.       Словно в подтверждение слов Макао, Вегас внезапно бросился на Пита, увернувшись от разделочной доски, которую Пит пытался использовать как щит. Он схватил Пита за талию и развернул, смеясь, когда Пит вскрикнул от притворного раздражения. — Вегас, отпусти меня! — полушёпотом произнёс Пит, хотя было видно, что он изо всех сил старается не рассмеяться. — Никогда, — драматично произнёс Вегас и поцеловал Пита в щёку.       Юный Вегас застонал и потёр виски, как будто эта сцена причиняла ему физическую боль. — И это моё будущее? — пробормотал он себе под нос. — Думаю, я лучше вернусь к отцу, который будет кричать на меня.       Макао расхохотался и хлопнул юного Вегаса по спине. — Добро пожаловать в семью, Хиа. Здесь царит хаос, но это наш хаос.       Юный Вегас сердито посмотрел на него, но не смог сдержать лёгкую ухмылку. — Тебе повезло, что я не задушил тебя прямо сейчас, Као. — Я тоже тебя люблю, Хиа, — дерзко ответил Макао, уклоняясь от удара Вегаса. — Погоди, технически я старше тебя, Вегас, — гордо воскликнул Макао, но удача была не на его стороне: даже старший Вегас услышал это и бросился за ним в погоню.

***

      Подготовка к ужину шла полным ходом. Пит и Макао работали на лужайке, обустраивая уютную обеденную зону с гирляндами, свечами и праздничной сервировкой. Прохладный вечерний воздух наполнялся ароматами свежеприготовленных блюд, смехом и редкими спорами по поводу расстановки.       Внутри Вегас сидел за обеденным столом и тщательно расставлял и украшал набор рождественских колпаков. Каждый из них был изготовлен вручную и дополнен мелкими деталями, которые свидетельствовали о продуманности и заботе. Он был так сосредоточен, что не заметил, как в комнату вошёл юный Вегас, пока младший мальчик не отодвинул стул и не сел рядом с ним. — Что ты делаешь? — спросил юный Вегас нейтральным, но любопытным тоном.       Вегас мельком взглянул на него и вернулся к работе. — Шью рождественские колпаки, — просто сказал он. — Это наша традиция. Много лет назад мы с Као были единственными, кто этим занимался, но теперь Пит каждый год получает от меня особенный колпак.       Юный Вегас уставился на него, нахмурив брови. — Новая традиция?       Вегас тихо усмехнулся, и в его голосе прозвучали тёплые ностальгические нотки. — Это дежавю — видеть тебя здесь — заставило меня задуматься. Я начал эту традицию с Као, потому что мы не могли вечно оставаться в прошлом. Традиции могут помочь нам двигаться вперёд.       Взгляд юного Вегаса слегка помрачнел. — Папе бы это не понравилось, — сказал он с вызовом и неуверенностью в голосе.       Вегас замолчал, его пальцы замерли на колпаке, над которым он работал. Затем он усмехнулся, и на его губах заиграла кривая улыбка. — Что ж, из нас двоих жив только я, не так ли? Может, мой метод не так уж плох.       Младший мальчик ничего не сказал, но выражение его лица осталось холодным и расчётливым. Вегас заметил его настороженный взгляд и слегка откинулся назад, изучая его. Через мгновение он заговорил более мягким, почти понимающим тоном. — Я знаю, у тебя много вопросов — как, почему, всё такое. Но ответы на них тебе предстоит найти самому, — тихо сказал он. — А мне пора работать дальше.       Юный Вегас слегка наклонил голову, выражая скептицизм, но будучи заинтригованным. — С тобой всё будет в порядке, — продолжил Вегас ровным голосом, но с ноткой задумчивости. — Ты встретишь кого-то, кто сделает твою жизнь… лучше. Кого-то, кто бросит тебе вызов, сведёт тебя с ума и заставит почувствовать то, о чём ты и не подозревал.       Пока он говорил, Вегас выглянул на улицу и смягчил взгляд, увидев Пита, который смеялся вместе с Макао, развешивая гирлянды. Юный Вегас проследил за его взглядом, и его губы сжались в тонкую линию. — Жизнь сильно изменится, — сказал Вегас, нарушая молчание. — Прими это. Не забывай, кем ты был, но и не упускай из виду, кто ты сейчас.       Какое-то время они оба молчали. Затем Вегас наклонился и взял колпак, который только что доделал. Он слегка улыбнулся и надел его на голову Вегаса. Жест был на удивление нежным. — Что ж, — сказал Вегас уже более непринуждённым тоном, — это для тебя. Раз уж ты впервые проводишь с нами рождественский Сочельник.       Юный Вегас осторожно прикоснулся к колпаку, проведя пальцами по мелким, тщательно пришитым деталям. Его холодное выражение лица слегка дрогнуло, уступив место чему-то более спокойному, почти ранимому. — Спасибо, — пробормотал он, быстро отводя взгляд.       Вегас усмехнулся и слегка взъерошил ему волосы. — Не за что. А теперь пойдем, они, наверное, без меня напутают с сервировкой стола.       Вегас встал и направился к двери. Юный Вегас задержался на мгновение, глядя на колпак в своих руках. В его голове царил хаос из мыслей, благодарности и чего-то ещё, чему он не мог дать названия. Впервые за долгое время он почувствовал проблеск чего-то похожего на надежду.       Ужин прошёл в весёлой обстановке: все передавали друг другу тарелки, шутили и делились историями под мерцающими гирляндами на улице. Пит переживал, что Макао съел слишком много десерта, а Вегас дразнил Пита за то, что тот ведёт себя как заботливый родитель. Даже юный Вегас слегка улыбнулся, хотя большую часть ужина он молчал, наблюдая за этой странной версией своей жизни, которая казалась такой чужой и в то же время такой притягательной.       Когда ужин закончился, все вернулись в дом и устроились под мягким светом рождественской ёлки. Гостиная ожила благодаря мерцающим огонькам и теплу их присутствия. Вегас взял гитару со стойки и небрежно перебрал струны, настраивая инструмент. Макао лениво растянулся на диване, всё ещё сжимая в руке леденцовую трость, а Пит устроился рядом с ним и положил голову Макао себе на колени, как будто это было самым естественным делом на свете. Вегас начал играть, его пальцы легко скользили по струнам. Комнату наполнила нежная мелодия, зазвучали знакомые рождественские гимны. Его голос, глубокий и звучный, разносился по комнате, делая её ещё уютнее.       Юный Вегас сидел немного в стороне от них, прислонившись к подлокотнику кресла, и молча наблюдал. Эта сцена была не похожа ни на что из того, что он когда-либо видел: тихий, тёплый праздничный вечер, наполненный музыкой и уютом. Его взгляд метался между его старшим «я», певшим с непринуждённостью, которой он не замечал за собой, и тем, как спокойно чувствовали себя в этом пространстве Макао и Пит. Это сбивало с толку, почти дезориентировало.       К нему тихо присоединился голос Пита, немного фальшивый, но наполненный теплом, которое компенсировало этот недостаток. Макао сонно усмехнулся и пробормотал что-то о том, что Пит портит песню, за что получил игривый толчок. Вегас просто улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки, пока он продолжал играть. — Иди сюда, — мягко позвал Пит, прерывая размышления юного Вегаса.       Мальчик испуганно поднял глаза и увидел, что Пит хлопает себя по колену. — Здесь хватит места ещё для одного, — добавил Пит добрым и приглашающим тоном.       Юный Вегас колебался, переводя взгляд с Пита на остальных. Мысль о том, чтобы вот так запросто лечь и расслабиться, казалась ему странной. Но что-то в мягком выражении лица Пита и непринуждённой атмосфере этого момента заставило его действовать. Он медленно встал, пересёк комнату и сел рядом с Питом, а затем осторожно откинулся назад и положил голову ему на колени.       Ладонь Пита тут же потянулась к его волосам и нежно провела по ним пальцами. Это был простой жест, но в нём было столько нежности, что у юного Вегаса сжалось сердце. Сначала он лежал неподвижно, не привыкший к такому проявлению заботы, но прикосновения Пита были уверенными и успокаивающими.       Вегас мельком взглянул на него, не упуская ни одной ноты, и слегка улыбнулся. — У него волшебные руки, правда? — поддразнил он непринуждённым тоном. — Заткнись и продолжай петь, — огрызнулся Пит, но в его голосе не было злости.       Вегас усмехнулся и продолжил петь. Его голос разливался по комнате, словно тёплые объятия. Пит снова подхватил песню, на этот раз тише, и стал подпевать, продолжая гладить юного Вегаса по волосам.       Юный Вегас уставился в потолок, пытаясь привести мысли в порядок. Этот момент казался таким непривычным и в то же время таким… правильным. Тепло, музыка, чувство сопричастности — всего этого у него не было уже много лет. Он не успел сдержать слёзы, и они тихо потекли по его вискам.       Пит заметил. Не говоря ни слова, он убрал руку и нежно смахнул слёзы большим пальцем, а затем снова запустил руку в волосы. Другой рукой он легонько похлопал Вегаса по плечу, беззвучно успокаивая его: Всё в порядке. Ты в безопасности.       Вегас мельком взглянул на них, и его песня на мгновение стала мягче. Он ничего не сказал, позволив моменту продлиться, но его губы изогнулись в едва заметной улыбке, и он продолжил играть на гитаре. Впервые за долгое время юный Вегас позволил себе расслабиться.       Напряжение в его теле ослабло, и он ощутил непривычное умиротворение. Он не до конца понимал, что это такое — эта странная, тёплая версия его жизни, — но сегодня он позволил себе погрузиться в неё. Гирлянды на ёлке мерцали над ними, наполняя комнату мягким светом. Это было далеко от идеала, но для юного Вегаса этого было более чем достаточно.       Когда последние ноты их песни растворились в тихом ночном гуле, Макао и юный Вегас уснули на коленях у Пита. Тот посмотрел на них сверху вниз, продолжая нежно поглаживать их по волосам. В этом моменте было что-то умиротворяющее, но в нём чувствовалась боль, от которой Пит не мог избавиться.       Пит осторожно повернулся, держа Макао на руках. — Я уложу его спать, — прошептал он Вегасу, который кивнул и потянулся, чтобы поднять юного Вегаса. — Для него есть гостевая комната, — пробормотал Вегас, без труда удерживая мальчика на весу.       Пит кивнул, направляясь в комнату Макао, в то время как Вегас отнес юного Вегаса в комнату для гостей. Мальчик слегка пошевелился, но не проснулся, бормоча что-то бессвязное, пока Вегас укрывал его одеялом. На краткий миг Вегас застыл, наблюдая за более молодой версией самого себя, смесь эмоций бурлила в его груди. Я действительно был таким потерянным? Таким злым?       Тихонько вздохнув, он поправил одеяло и вышел из комнаты, направляясь в свою. Пит присоединился к нему через несколько мгновений, войдя в их общую комнату с непринуждённостью человека, который здесь свой.       Пит плюхнулся на кровать, потянулся, а затем приподнялся на локте. — Хотел бы я чем-нибудь ему помочь, — тихо сказал он, и в его глазах отразилась тяжесть его мыслей. — Он не заслуживает всей этой боли. Никто не заслуживает.       Вегас сел рядом с ним и провёл рукой по волосам. — Может быть, — начал он задумчиво, — может быть, именно эта боль и формирует его. Формирует нас. Я помню… некоторые уроки, которые ты мне преподал, Пит. Они остались со мной, даже когда я этого не хотел.       Пит склонил голову набок, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Уроки о наших отцах?       Вегас усмехнулся и откинулся на спинку кровати. — Что-то вроде того, — сказал он, и его голос смягчился.       Пит слегка рассмеялся, сел и шутливо толкнул Вегаса в грудь. — Ты безнадежен, ты же знаешь?       Вегас взял его за руку и притянул к себе, так что Пит оказался почти вплотную прижатым к нему. — Безнадёжно твой, — пробормотал он, целуя Пита в висок.       Пит вздохнул, наслаждаясь теплом момента. Затем, после небольшой паузы, он ухмыльнулся. — Ты хоть дал ему какой-нибудь совет?       Вегас приподнял бровь. — Насчёт чего?       Пит посмотрел на него с притворной серьёзностью. — Может, о том, чтобы не мучить своего будущего мужа?       Вегас побледнел как полотно, поняв, к чему всё идёт. — Э-э…       Пит резко сел, схватил подушку и ударил его ею. — Ах ты! — воскликнул он полушутя-полусерьёзно. — Ты такой мазохист!       Вегас ухмыльнулся, перехватил летящую в него подушку и отбросил её в сторону. — Только не говори, что тебе это не нравится, малыш, — поддразнил он низким игривым голосом, наклоняясь к ней.       Пит закатил глаза, но не смог сдержать улыбку, которая расползалась по его лицу. — Ты невыносим. — А ты неотразим, — парировал Вегас, сокращая расстояние между ними и нежно, но страстно целуя Пита.       Пит на мгновение прижался к нему, а затем отстранился ровно настолько, чтобы прошептать: — Тебе повезло, что я люблю тебя, Вегас.       Вегас ухмыльнулся и лениво провёл рукой по спине Пита. — Везение здесь ни при чём, милый. Всё дело в моём обаянии.       Пит застонал и уткнулся лицом в грудь Вегаса. — Боже, помоги мне.       Вегас рассмеялся, обнял Пита и прижал его к себе. — Он уже это сделал. Он подарил тебе меня.       Пит усмехнулся и покачал головой. — Ты невыносим. — И всё же ты здесь, — пошутил Вегас, целуя Пита в макушку.       Они устроились поудобнее в тихой уютной комнате, и суматоха дня отошла на второй план. Сейчас они были одни — два сердца, одна общая жизнь и любовь, достаточно сильные, чтобы выдержать всё.

***

      На следующее утро юный Вегас проснулся от слабых лучей солнечного света, проникавших в комнату через окно. Его встретили знакомые трещины на потолке его комнаты в резиденции Младшей семьи, и он резко сел. Его сердце бешено колотилось, пока он оглядывался по сторонам, узнавая безошибочно знакомые признаки своей прежней жизни: комната, вещи — всё было точно так же, как раньше.       Свесив ноги с кровати, он на мгновение замешкался и провёл рукой по волосам. Неужели всё это было лишь сном? Эта мысль не давала ему покоя, тяжёлая и горько-сладкая. Поднявшись на ноги, он натянул рубашку и выбежал из комнаты. Коридор был таким же, каким он его помнил: те же приглушённые тона и слабый запах лакированного дерева. Завернув за угол, он увидел старых телохранителей на их обычных постах. Выражения их лиц были стоическими, но знакомыми. — Кхун Вегас, — поприветствовал его один из них, слегка поклонившись.       Юный Вегас сделал паузу и внимательно посмотрел на них. Их присутствие придавало ему уверенности, но в то же время вызывало чувство разочарования. Он вернулся, вернулся к удушающим ожиданиям, непрекращающемуся давлению и нависшей над ним тени отца.       Пока он шёл по коридорам, всё вокруг казалось одновременно реальным и нереальным. Вегас постучал в дверь Макао, торопливо барабаня костяшками пальцев по дереву. Дверь со скрипом открылась, и на пороге появился десятилетний Макао. Он потёр глаза и в замешательстве посмотрел на Вегаса. — Хиа? — спросил Макао хриплым голосом. — Что происходит?       Вегас с облегчением выдохнул, напряжение немного спало. Слава богу, с ним всё в порядке. — Ничего, — быстро ответил он, оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Он замялся, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Эй, э-э… в этом году я не смогу купить нам большую рождественскую ёлку.       Макао моргнул и слегка помрачнел. — А, — тихо сказал он. — Понятно.       Вегас поморщился, услышав разочарование в голосе Макао. Он был не силён в этом — он не знал, как всё исправить. Но тут его осенило. — Но, — сказал он, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с Макао, — я подумал кое о чём другом. Как насчёт… колпаков? — Колпаков? — повторил Макао, в замешательстве склонив голову набок. — Каких колпаков? — Рождественских колпаков, — сказал Вегас, и в его голосе послышались нотки энтузиазма. — Мы можем сделать их сами. Знаешь, из бумаги, маркеров, всего, что сможем найти. Это будет весело.       Макао прищурился, всё ещё пытаясь осмыслить эту идею. — Ты хочешь сказать, что мы будем… делать рождественские колпаки вместо ёлки?       Вегас почесал затылок, чувствуя себя немного неловко. — Да, — сказал он, стараясь говорить более уверенно. — Я имею в виду, это не одно и то же, но… Я подумал, что это может быть круто. Что-нибудь необычное. Только для нас.       Макао на мгновение уставился на него. Затем его лицо озарила улыбка. — Можно мне с блёстками?       Вегас моргнул, удивленный тем, как быстро Макао пришёл в себя. — Да, — сказал он, невольно улыбаясь. — Блёстки, звёзды, всё, что ты захочешь. — Хорошо! — внезапно воодушевился Макао. — Давай сделаем их!       Когда Макао убежал за материалами, Вегас встал, и на душе у него стало легче. Может, это и не то Рождество, которое они себе представляли, но, по крайней мере, Макао улыбался. И это было самое главное.       Сидя на полу в комнате Вегаса, скрестив ноги, среди разбросанных повсюду клочков бумаги, клея и маркеров, два брата с головой погрузились в процесс создания самодельных рождественских колпаков. Солнечный свет, проникавший в комнату через окно, окрашивал всё вокруг в мягкие золотистые тона.       Вегас откинулся на спинку кровати и заговорил, держа в руке листок красной бумаги. — Знаешь, — начал он непринуждённым тоном, но с озорным огоньком в глазах, — прошлой ночью мне приснился сон. О том, как я попадаю в будущее.       Макао, который аккуратно прикреплял блестящую звёздочку к своему колпаку, поднял глаза и широко их распахнул. — Будущее? — спросил он с любопытством. — Каким оно было?       Вегас ухмыльнулся, наслаждаясь вниманием. — Оно было… странным. Я был старше, лет двадцати, и у меня была эта сумасшедшая машина — намного круче тех, что есть у папы. И повсюду были огни, и… — Хиа, — перебил его Макао, серьёзно глядя на него. — Ты что, начал принимать наркотики?       Вегас на долю секунды замер, а потом расхохотался. — Что? Нет! Макао, откуда ты вообще об этом узнал?       Макао пожал плечами с невинным выражением лица. — ТВ. Говорят, странные сны — это знак.       Вегас покачал головой, продолжая посмеиваться. — Я не под кайфом, Макао. Это был просто сон. А теперь перестань беспокоиться обо мне и передай мне блёстки. Твой колпак выглядит неплохо.       Макао протянул ему блёстки, всё ещё подозрительно глядя на него, но потом на его лице расплылась улыбка. — Ладно, но если ты начнёшь вести себя странно, я всё расскажу папе. — Договорились, — ухмыльнулся Вегас и снова сосредоточился на своём изделии. — А теперь давай сделаем из них лучшие рождественские колпаки на свете.       День клонился к вечеру, и комната наполнилась смехом, шутками и вспышками блёсток. На какое-то время показалось, что в мире нет никого, кроме них двоих.       И если год спустя симпатичный телохранитель по имени Пит, последнее приобретение в коллекции его старшего кузена, привлёк внимание восемнадцатилетнего Вегаса, то об этом никто не должен был знать. Возможно, воспоминания о заботе, которую проявлял Пит по отношению к старшему Вегасу, со временем стёрлись, подавленные болью, которую он испытывал, но у судьбы всё же были на них планы. Они были созданы друг для друга, чтобы быть вместе.