Хандра

      Сначала Гоша слегка нервничал. Вика, его пунктуальная Вика, которая приходит на собрания СКФО даже раньше него, не сидела и ждала под дверью. А когда пришёл Асад, который, как обычно, опоздал на добрых полчаса (это он ещё рано), а Вики всё не было, то запаниковал не только Гоша — все были встревожены тем, что представительница Ставропольского края отсутствует.       Гоша писал ей сообщения во всех мессенджерах — игнор. Она даже не читала. Он пытался звонить — получал лишь «аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети».       Тогда Гоша пошёл на крайние меры — взял ближайший билет до Ставрополя, по дороге придумывая самые разные версии, почему Вика не пришла сегодня.       На звонок в дверь никто не ответил. Бештау пришлось достать свои ключи и открыть дверь. Его никто не встретил. Тогда Гоша прошёл внутрь и увиденное повергло его в искренний шок.       В комнате сидела Вика собственной персоной. На ней была её любимая белая пижама с котами. Вокруг валялись пластиковые бутылки из-под колы, коробки от пиццы и прочий мусор. Сама Виктория сидела на диване, скрестив ноги, в которых стояла пачка с чипсами. Крабовыми. По телевизору шёл «Великолепный век».       Сказать, что Гоша опешил — ничего не сказать. Он до конца не верил, что это Вика, которая всегда любила чистоту и укоряла Бештау за то, что он забывает убрать, которая старалась не есть, по её словам, «вредную еду» и до последнего не желала смотреть турецкие сериалы, сколько бы Дарен её не уговаривал. Может, её похитили инопланетяне?       — Ну ничего себе… Конец света близок, да? — отойдя от шока, сказал Бештау.       — Гоша?.. Ты что тут делаешь? Ты как вообще вошёл? — Вика посмотрела на гостя с удивлением.       — Так ты мне сама ключи от своей квартиры дала, чтобы я твои цветы поливал, пока ты в отъездах своих деловых, — пояснил Гоша.       — А, точно, — вспомнила Вика и вновь отвернулась к сериалу. — Ну ладно. А сейчас чего пришёл? Как видишь, я не в отъезде.       — А тебя чего, собственно, на собрании СКФО не было? Ты всегда самая первая приходишь, — аккуратно спросил Гоша, подходя ближе.       — А смысл собрания? — бесцветным голосом спросила Вика, не отрываясь от экрана. — Послушать, что Москва всем доволен и мы молодцы? Так это можно написать в общей беседе. Не вижу смысла тратить деньги на билет в Пятигорск только ради этого       — Ты могла хотя бы написать!       — Ой, посмотрите на него, столица округа пришла меня отчитывать. Ладно, отчитывай. Только быстро, пока идёт реклама.       — Вика! — Гоша был необычно серьёзен. — Через три дня собрание Ставрополья, ты даже не напомнила. Хотя обычно за неделю предупреждаешь!       — А в чём смысл моих предупреждений?.. Ты всё равно опять опаздаешь, Железноводск найдёт архиважную причину и снова не придёт, Кисловодск отчитается, что у него всё отлично и всё подобное. Зачем проводить собрания, если всем всё равно на край? Да и действительно, что такое Ставропольский край… Так, пушинка на карте России. Кому он нужен вообще, кроме меня? Никому…       — Так, понятно, — Гоша ответил тяжёлым вздохом. — Вставай.       — Зачем?       — Мы едем ко мне.       — Вопрос тот же, зачем? Мне и здесь хорошо.       — Я вижу, как тебе хорошо. Ты устала и тебе срочно надо отдохнуть! Развеяться, в конце концов! Так что, поднимай свою попу с кровати и идём.       — Ишь раскомандовался! Никуда я не пойду! И ты, будь так добр, оставь меня в покое!       — Видит Бог, не хотел я применять к тебе насилие… Но придётся, видимо.       Гоша стянул Вику за руку с дивана, хоть она всеми силами сопротивляется. Ему удалось поднять Викторию, но с протестами типа: «Варвар!», «Не хочу я твоим сероводородом дышать!», «Дай мне голову хотя бы помыть!», «Отпусти, я никуда не поеду в пижаме!». Поэтому Гоше пришлось подождать, пока Вика помоет и высушит голову. Надела она синюю изношенную футболку и красные, тоже старые, шорты.       Всю дорогу до Пятигорска Вика молчала, взяв наушники и уткнувшись в планшет, досматривая там 3 сезон «Великолепного века».       Когда они доехали, отправились на квартиру к Гоше, из окна которого был виден Машук. Хотя есть ли дома в Пятигорске, откуда не видна эта гора?       — Так, я быстренько переоденусь и выходим! — с этими словами Гоша ушёл в свою комнату.       Он вышел оттуда через пять минут, надев одежду полегче, так как даже к вечеру жара ещё не спала, и на улице было всё ещё +32 (хотя после сорокаградусной жары это казалось почти блаженством).       — Вик, ты готова?       Гоша зашёл в гостевую, где застал следующую картину: Вика сидела на диване, что-то листая в планшете. Одета она была по-прежнему в домашнюю футболку времён Советского союза и такие же старенькие шортики. И что-то подсказывало Бештау, что это точно не её прогулочный наряд.       — Вик?..       — Гош, отстань. Никуда я не пойду. Чего в этом Пятигорске не видела?       — Мда, твоя хандра хуже, чем я думал, — грустно вздохнул Гоша, но тут же приободрился. — Значит, вам, Виктория Васильевна, нужен усиленный курс терапии.       Вика проигнорировала. Тогда Гоша без дальнейших комментариев забрался на диван, резко отняв планшет и отложив его в сторону, и под возмущённое «Эй!» схватил викины запястья, подняв их над головой.       — Бештау, ты охренел?! — Вика сложила обездвиженные руки в кулаки. — Что ты де…       — Тише-тише, — прервал её Бештау, самодовольно улыбаясь. — Ты мне потом ещё спасибо скажешь.       Свободной рукой Гоша коснулся левого бока Вики, очерчивая на нём узор. Виктория дёрнулась, попытавшись если не спихнуть, то хотя бы как-нибудь отодвинуть от себя навязчивую столицу её округа.       — Гош, не надо, пожалуйста…       — Как быстро у тебя сменился тон с «Бештау, ты охренел?!» до «Гош, не надо, пожалуйста», — торжествующе сказал Гоша, ведя пальцами чуть быстрее. — А я даже почти ничего не сделал.       — Да ты издеваешься… — смирившись с безысходностью своего положения простонала Вика, чуть расслабив запястья и разжав ладони. Уголки её губ невольно приподнялись.       — И не начинал даже, — с самым невинными видом ответил Гоша, ведя подушечками пальцев вдоль тела, вызывая дрожь. Так, не торопясь, он дошёл до подмышек. Тут Виктория вскрикнула и вновь начала отчаянное сопротивление.       — Гоша, хватит! Перестань! — Вика наконец впервые за долгое время рассмеялась, начиная изгибаться, однако казачьи тренировки Бештау давали о себе знать — он всё равно был сильнее, хоть запястья старался сжимать не сильно и касался Вики предельно аккуратно, не надавливая в полную силу во избежание боли.       — Надо же, Ставрополь умеет смеяться! Вик, а можно я на камеру это запишу, а то мне не поверят, — Бештау на минуту прервался, чтобы посмотреть на сердитое, но уже более живое, чем было до этого, лицо Вики.       — Я тебе запишу! — пригрозила Виктория. — Я всё ещё столица твоего края!       — Я всё ещё столица твоего округа, — парировал Гоша, вновь касаясь боков под ставропольский визг. — Это тебе за «да что я там не видела в твоём Пятигорске», — рука быстро переместилась обратно в подмышку, — а это за то, что пререкаешься со столицей своего округа.       — Ладно, хорошо-хорошо, я поняла, сдаюсь! Мы идём гулять! — в перерывах между смехом сказала Вика, предприняв ещё одну попытку спихнуть с себя один наглый город. И на сей раз ей это удалось, поскольку Гоша потерял бдительность и ослабил хватку. Виктория толкнула его всем корпусом, но в итоге они вдвоём упали на пол, свалившись рядом друг с другом.       — Тебе лучше? — спросил Гоша уже намного тише, явно не собираясь вставать.       — Пойдёт, — ответила Вика, переводя дыхание. — Я всё равно придушу тебя, Георгий.       В доказательство своей угрозы Виктория положила руку на шею Бештау, слегка сжимая её. Гоша накрыл тыльную сторону ладони своей, после чего с самым искренним блаженством на лице поцеловал её. Вика вдруг резко обхватила гошин затылок и приблизила к себе, тоже для поцелуя, удерживая того за золотые кудри, как будто бы он мог сбежать.       — Ты возбуждаешься от одного поцелуя. Неинтересно, — фыркнула Вика, почувствовав напряжение снизу.       — Я возбуждаюсь от этого взгляда, если это ты, — признался Гоша, возобновляя поцелуй.       Викины руки тем временем потянулись к пуговицам яркой гавайской рубашки. Виктория вдруг отстранилась и, посмотрев с глазами, полными негодования, проворчала:       — Ты опять надел эту попугайскую рубашку? Ты же знаешь, я её терпеть не могу.       — А это для того, чтобы тебе было приятнее её снимать, — тут же нашёлся Гоша. А рубашку эту он любил, между прочим.       Вика лишь цокнула языком, вновь целуя и наконец снимая рубашку, откидывая её как можно дальше. Бештау всегда не отличался терпением, поэтому быстро снял древнюю футболку и мешающий зелёный лифчик. Цвет его позабавил Гошу, так как Вика носила либо чёрные, либо белые, в зависимости от одежды.       — Сегодня праздник, что ли? — усмехнулся Гоша, покрутив в руках яркий элемент нижнего белья и тут же откинув его. — Снизу так же ярко сегодня, да?       — Сними и узнаешь, — стараясь сохранить прежнее равнодушие, ответила Вика, но эта попытка была абсолютно провальной, когда Гоша коснулся её груди, целуя и облизывая напряжённые соски. — Ускорься, — Виктория схватила Бештау за волосы прижав его сильнее так, чтобы у него больше не было другого выбора, кроме того, как подчиниться. А Гоша и не сопротивлялся, ускорив движение языка, которые заставляли Вику изгибаться ещё активнее, чем от его недавней терапии.       На силу оторвавшись от груди, Гоша напоследок поцеловал правый выпирающий сосок и начал опускаться ниже, ведя носом вдоль живота, провоцируя дыханием целый табун мурашек, время от времени добавляя поцелуи, оставляющие влажные дорожки.       Дойдя до резинки шорт, Гоша вдруг посмотрел в глаза Вике и тихо спросил:       — Можно?..       — Нет, нельзя, — сарказмом и лёгким раздражением ответила Вика.       Уловив колкость, Гоша снял шорты вместе с нижнем бельём. Цвет он потом выяснит, если вспомнит. Уткнувшись в лобок, Бештау вдруг опять улыбнулся.       — Ты чего такой довольный, будто до сладостей добрался?       — По сути, так и есть, — целуя лобок, ответил Гоша, заставив Вику вспыхнуть до самых ушей.       — Дурак.       — Не отрицаю, — спокойной подтвердил Гоша, спустившись языком к клитору и сделав пару неторопливых, даже ленивых движений.       — Быстрее, — потребовала Вика, приподнявшись на локтях.       — А волшебное слово?       — Я твой трамвайный парк прикрою!       — Понял, — слова эти были больше, чем волшебными. Движения стали быстрыми, из-за чего Вика сжала ноги вокруг гошиной шеи.       Когда Виктория была почти на грани, Гоша вдруг остановился, навлекая на себя гневный женский взгляд.       — Ты почему остановился? — Вика вдруг включила тот самый строгий тон, который был у неё только на собраниях.       — Виктория Васильевна, поскольку вы моя непосредственная начальница и подчинённая, я просто обязан спросить: хотите, чтобы довёл вас до конца языком или не оставите без внимания вашего скромного начальника и слугу?       — Я всегда забочусь о нуждах всех моих подопечных, и ты это знаешь.       Поняв, что это зелёный сигнал, Бештау наконец снял и свои боксёры со смеющимися бананами, и убедившись, что Вика достаточно возбуждена (хотя это было очевидно), медленно вошёл, давая ей привыкнуть. Виктория схватилась за спину Бештау, двигая бёдрами ему навстречу.       — В норме?       — В абсолютной, продолжай.       Спустя методичные движения, Вика сжала Гошу ещё сильнее, чуть ли не свалив его на себя, пока оргазм наконец не накрыл её. Виктория обмякла, отпуская Гошу и опустившись на декоративную подушку. Бештау тоже закончил, потянувшись к влажным салфеткам, которые лежали под диваном.       — Что пачка салфеток делает под диваном? — спросила Виктория, недоумевая.       — А, они там с прошлого года лежат. Ну, помнишь, когда мы ещё Новый год у меня встречали.       — Кошмар! На них же пыли больше, чем на орле твоём!       — Они на то и влажные, чтобы эту пыль убирать, — с умным видом возразил Гоша. То, что Вика заговорила о пыли, вызывало у него вздох облегчения. Значит, ей действительно легче.       Вытерев последние следы их близости, Гоша преудобно устроился на груди Вики, уложив туда свою светлую макушку.       — Ну что, пойдём гулять? — спросила Вика, гладя кудрявые волосы Гоши.       — Да ну, что я там у себя не видел, — лениво ответил Бештау, прижимаясь ближе к Вике. — Мне даже в душ сейчас лень идти, не то, в Провал.       — Как же быстро ты сдался, — усмехнулась Вика, потянувшись за телефоном. — Вон, с окна на тебя Машук смотрит, не стыдно перед ним?       — Ни капли, — уверенно ответил Гоша. — Что ты делаешь?       — Сообщение в нашу группу пишу о том, что собрание края скоро. Может, хоть в этот раз все придут вовремя, — с ноткой сарказма сказала Вика, быстро печатая текст.       — Ставрополь вновь за работой… Значит ли это, что я вытащил столицу края из хандры и спас Ставрополье?       — Только сильно не зазнавайся, ладно? — Вика покачала головой и отложила телефон, отправив сообщение.       И хоть вслух она бы ни за что не признала, но с тем, что Гоша действительно спас если не край, то его столицу от тотальной хандры, была полностью согласна.