Будьте Искусством

Санкт-Петербург. Ночь. Город, привыкший к бесконечным дождям, на этот раз окутан густым туманом, словно серое одеяло, укрывающее его от света луны. Улицы, обычно наполненные туристами и гуляками, теперь казались пустыми, лишь редкие прохожие, торопящиеся по своим делам, нарушали тишину. Среди них была Любовь — стройная девушка с каштановыми волосами, которые развевались на ветру, словно огненные языки пламени. Она спешила на работу, задыхаясь от быстрого шага и нервного напряжения. Ее пальцы сжимали сумку, а взгляд метался по сторонам, словно она ожидала, что из-за угла вынырнет что-то страшное. Казалось, сам город был против нее. Фонари мерцали, как глаза старых, усталых стражей, а тени зданий растягивались в длинные черные полосы, будто пытались схватить ее за ноги. Она слышала каждый звук: скрип ветра в деревьях, отдаленный гул трамвая, шаги за спиной, которые то приближались, то отдалялись. Но она не оборачивалась. Не могла. Ее мысли были заняты только одним: она опаздывает. "Почему я всегда все делаю в последний момент?" — пронеслось в ее голове, как проклятие. Она вспомнила начальника, стального мужчину с холодными глазами и острым языком. Его словесные уколы были больнее, чем удар ножом. Девушка не могла позволить себе снова опоздать. Она ускорила шаг, но тут же споткнулась о выпирающий асфальт. В сумке что-то упало, и она, сжав зубы, наклонилась, чтобы поднять это. В этот момент рядом раздался голос: — Ты что, потерялась? — словно из тумана, появилась девушка и своим низким голосом напугала Любовь окончательно. Высокая, в черной кожаной куртке, с пронзительным взглядом, от которого у нее мурашки побежали по коже. — Нет, просто спешу, — резко ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ну, если спешишь, то давай я подвезу тебя? Здесь ночью можно и заблудиться, — она протянула руку, и ее улыбка была такой, что Юматова почувствовала, как ее сердце заколотилось сильнее. Та колебалась, но время поджимало. Она кивнула и села в машину, не спрашивая ни имени, ни куда та едет. В салоне пахло кожей и чем-то сладким и противным одновременно: странное сочетание продуктов. — В Hefner Club, пожалуйста, — единственное, что смогла сказала девушка, пристегивая ремень. Незнакомка улыбнулась, обнажив белоснежные зубы. Что-то в этой улыбке ее пугало: она чувствовала себя добычей, что успешно не только поймали, но она сама пришла прям в руки. Лишь только тогда, девушка обратила внимание на внешний вид человека, сидящего рядом. Светлая кожа, как будто она не знает, что такое солнце, и такие же светлые волосы, собранные в небрежный пучок на макушке. Ее строгий взгляд направлен вперед, внимательно наблюдая за ситуацией на дороге, хоть машин почти не было. Машина рванула с места, и Любовь почувствовала, как сердце ее участилось. Незнакомка шутила, рассказывала о каком-то клубе, ее руки уверенно лежали на руле, но что-то в ее взгляде, в том, как она иногда бросала косые взгляды на нее, намекало на то, что это не просто случайность. Девушка чувствовала, как ее кожа покрывается мурашками, и не могла оторвать взгляда от лица девушка за рулем, которая казалась такой же запретной, как и сама эта встреча. — Меня, кстати, Кирой звать,— сказала девушка, когда они подъехали к клубу. Она повернулась к ней, и их взгляды встретились. — Уверена, мы еще увидимся. Любовь вышла из машины, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Эта встреча была странной, неправильной, но что-то внутри нее уже знало, что это только начало... Огни неоновых ламп мерцали, как тысячи затаённых желаний, заливая комнату туманным сиянием. Воздух был густ от аромата кальяна и чего-то запретного, что не поддавалось описанию. На сцене девушка появилась внезапно, словно буря. Её тело, обтянутое чёрным латексом, блестело, как мокрая кожа под луной. Каждый её шаг был обещанием, каждый взгляд — вызовом. Юматова подошла к шесту с медленной, почти хищной грацией. Её пальцы скользнули по холодному металлу, словно исследуя его, словно это была не просто конструкция, а живое существо, готовое ответить на её прикосновение. Музыка зазвучала, низкий бас проник в стены, заставив их дрожать. Она начала движение — сначала медленно, почти нежно, кружась вокруг шеста, как змея, обвивающая свою жертву. Её бедра ритмично раскачивались, каждый поворот тела был точным, выверенным, как удар молнии. Затем она ускорилась. Её ноги оторвались от земли, и её тело взмыло в воздух, демонстрируя силу и гибкость, которые казались сверхъестественными. Она перевернулась вокруг шеста, её волосы, как чёрный плащ, рассыпались в воздухе. Ноги сомкнулись вокруг металла, и она зависла вниз головой, её глаза встретились с теми, кто следил за ней из тьмы. В взгляде знакомой была смесь вызова и обещания, словно она знала, что каждый из них хотел её, но никому не доставалась легко. Она скользнула вниз, её тело, как шёлк, обвило шест. Её дыхание участилось, грудь приподнялась, а губы, накрашенные кроваво-красным, слегка приоткрылись, словно предлагая что-то, что могло быть только у неё. Она остановилась, её тело было всего в сантиметре от шеста, каждая деталь её фигуры подчёркнута светом. Её руки медленно поднялись, и она сняла с себя верх, оставляя только мгновение до того, как свет погас, и она исчезла в тенях, оставив за собой только аромат жасмина и незавершённое обещание. Девушка шагала по коридору, едва успевая натянуть на себя футболку, чтобы закрыть мокрое от пота тело, как за спиной услышала быстрые шаги. Она обернулась, но было уже поздно — сильная рука обхватила ее за талию, мягко, но настойчиво потянув в сторону. — Ты куда так спешишь? — голос был низким, чуть хрипловатым, с ноткой игривости. Прежде чем она успела ответить, ее втянули в узкую дверь, ведущую в подсобное помещение. Слабый свет лампочки, свисающей с потолка, отбрасывал тени на стены, уставленные коробками с алкоголем и тому подобной дряни. Место было критично мало. Любовь только тогда узнала человека рядом. Кира. От неожиданности, девушка случайно, а может и нет, нажала на выключатель. Они погрузились в темноту, понимая, к чему все идет. — Что тебе нужно? — спросила она, чувствуя, как сердце учащенно бьется в груди. Кира прижала ее к стене, их тела разделял лишь тонкий слой одежды. Ее дыхание было теплым и чуть прерывистым, словно она сама не ожидала, что зайдет так далеко. — Ты не представляешь, как я хотела это сделать еще при нашей первой встрече, кисуль, — прошептала она, проводя пальцем по линии подбородка девушки. В воздухе витал запах пота и алкоголя, смешанный с легким ароматом жасмина, что исходил от девушки. Подсобка казалась слишком тесной, слишком горячей, но ни одна из них не спешила покинуть это место. — Если ты думаешь, что я позволю тебе… — начала она, но слова застряли в горле, когда губы второй девушки едва коснулись ее шеи. — А если я попрошу? — голос был почти приказом, заставляя девушка томно выдохнуть. Она не успела ответить. Пальцы запутались в ее волосах, губы нашли губы, и мир вокруг перестал существовать. Девушка почувствовала, как ее колени подкашиваются. Ее тело напряглось, но не от страха — от предвкушения. Это было неожиданно, но в то же время… слишком ожидаемо. Она хотела сопротивляться, хотела оттолкнуть, но руки ее не слышались, Кира, двигалась с такой уверенностью, что все протесты растворились в тепле ее прикосновений. Медведева прижала девушку к стене, их тела слились в тесном пространстве, где каждый вдох был слышен, каждый шорох отзывался эхом. — Ты дрожишь, — прошептала Кира, ее голос был как бархат, обволакивающий, манящий. — Почему? Уже не можешь терпеть? Любовь попыталась ответить, но слова застряли где-то в горле. Та не дала ей шанса продолжить. Ее губы снова нашли шею, но на этот раз их прикосновение было более настойчивым, горячим. Она оставляла следы, которые прогорали через кожу, как огонь. — Ты знаешь, что я всегда хотела это сделать? — Карина приподняла голову, ее глаза горели. — Но ты… ты всегда была так недоступна. Юматова почувствовала, как ее дыхание сбивается. Она хотела протестовать, хотела сказать, что это неправильно, что они не должны, но слова не находили выхода. Вместо этого она почувствовала, как ее собственные руки начали двигаться, обхватывая спину Киры, притягивая ее ближе. — Кира… — шепот был едва слышен, но в нем читалось то, о чем она боялась даже подумать. Девушка улыбнулась, ее губы снова нашли ту, но на этот раз их встреча была более страстной, более требовательной. Их дыхание смешалось, их тела слились в едином порыве, который, казалось, вырвался из-под контроля. Коробки вокруг них казались безмолвными свидетелями того, что происходило. Но ни одна из девушек не обращала на них внимания. В этот момент существовали только они и этот узкий, горячий, душный мирок, который они создали. В подсобке, где пахло пылью и старой краской, воздух был густым, словно пропитанным напряжением. Ладонь Киры скользнула под футболку девушки, почувствовав тепло её кожи, а губы, горячие и настойчивые, нашли снова её шею. Любовь закинула голову назад, её пальцы вцепились в плечи Медведевой, оставляя следы на коже. — Ты… ты же тогда... в ту нашу встречу знала кто, верно? — прошептала Любовь, её голос дрожал от желания. Та ответила лишь едва слышным смешком, её пальцы уже стягивали молнию на костюме. Одежда падала на пол, звук ткани, цепляющейся за ноги, был почти оглушительным в этой тесноте. Кира опустилась на колени, её губы коснулись внутренней стороны бедра, а пальцы медленно скользнули вверх, к самому чувствительному месту. — Кира, — прошептала Юматова, её голос был полон мольбы. Медведева не заставила ждать. Её язык мягко коснулся Любви, вызывая у неё тихий стон. Та лишь успела схватиться за полку над головой, её тело извивалось под ласками. Каждое прикосновение, каждое движении было наполнено огнём, который горел между ними. Барменша улыбнулась, её глаза сверкали азартом. Она знала, как играть с ней, как доводить её до предела, чтобы потом вернуть обратно, медленно и сладко. Её пальцы снова скользнули вниз, но на этот раз они были более решительными. Она вскрикнула, её тело напряглось, а затем расслабилось под ласками умелых рук. — Ты всегда знаешь, что делать с такими как я, верно? — прошептала Любовь, её глаза закрылись, а губы полуоткрылись в наслаждение. Кира не сказала ни слова. Её губы снова нашли губы девушки, их поцелуй был страстным, почти животным. Она чувствовала, как тело той дрожит, как тело отзывается на каждое прикосновение. Кира прижала ее сильнее к стене, ее рука двигалась быстрее, заставляя Любовь стонать все громче. Кира не давала возможности опомниться — ее пальцы, влажные и горячие, снова скользнули вниз, впиваясь в нежную кожу внутренней стороны бедра. Девушка вздрогнула, ее ногти впились в плечи. Медведева что-то говорили ей, но та не могла ответить — только резко вдохнула, когда Кира прикусила её ключицу, а пальцы другой руки коснулись чувствительного места. Она извивалась, как змея в руках укротителя, но сильные руки держала её крепко, прижимая к стене. — Кир… — её голос сорвался в стон, когда те движения стали быстрее, жёстче, почти безжалостными. Девушка ухмыльнулась, наблюдая, как тело под ее властью теряет дар речи, как тело напрягается, готовое сорваться в пропасть. Она знала — ещё секунда, ещё один точный жест, и… Любовь внезапно выгнулась, ее пальцы вцепились в волосы Киры, притягивая её губы к своим в диком, неровном поцелуе. Всё её тело затряслось, волны удовольствия накрывали снова и снова. — Я не закончила с тобой, — прошептала Медведева, когда тело, которое она держала, обессиленно обмякло в ее объятиях. Ее пальцы медленно пошли вверх, скользя по влажному животу, к груди, заставляя ее снова застонать. — Блять… — Любовь захрипела, её глаза потемнели. — Ты… ненасытная. Воздух вокруг них был густым, насыщенным ароматом их желания. Работница этого клуба обвила ногами Киру, её тело трепетало, как будто она была на грани взрыва. И та чувствовала это, её пальцы двигались в такт её дыханию, увеличивая темп. Медведева улыбнулась, её глаза были полны азарта. Она чувствовала, как тепло разливается по телу девушки, как каждый нерв натянут до предела. Дыхание было горячим, а прикосновения — невыносимо сладкими. Любовь вновь закричала, её тело вздрогнуло, а затем расслабилось, отдавшись волне наслаждения. Если бы не Кира, которая держала её тело, та бы наверное уже упала на холодный пол... Тусклый свет вечернего солнца пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкие оттенки золота. Кира стояла на пороге, сжимая в руках огромный букет алых роз, их аромат смешивался с легким запахом ее духов. Она улыбалась, но в глазах читалось нервное ожидание. Сегодня у Любви день рождения. — Сюрприз, — прошептала она, переступая порог квартиры, как только дверь распахнулась, впуская в дом холод с улицы. Лена, стоящая в метре от девушки, опешила: ее глаза расширились, губы слегка приоткрылись. — Это… для меня? — спросила она, голос дрожал, будто она боялась поверить. Медведева кивнула, сделав шаг вперед. Ее сапоги глухо стучали по полу, каждый шаг словно отмерял расстояние между ними. — Конечно для тебя, — ответила она, протягивая букет. — Ты заслуживаешь большего, но это только начало. Девушка взяла цветы, ее пальцы дрожали, когда она прижимала их к груди. Ее взгляд скользнул по лицу блондинки, задержавшись на ее губах. — Ты слишком добра, — прошептала Любовь, но Медведева уже была рядом, ее рука мягко коснулась щеки девушки. — Добра? Нет, — та наклонилась ближе, ее дыхание смешалось с дыханием рядом стоящей. — Я просто хочу, чтобы ты почувствовала себя особенной. Сегодня. Всегда. Юматова замерла, ее сердце колотилось так сильно, что она боялась, будто оно вырвется из груди. Кира медленно провела пальцем по ее нижней губе, словно проверяя, реальна ли эта нежность. — Кир… — выдохнула девушка, но слова потерялись в пространстве между ними. Та улыбнулась, глаза ее горели, словно в них затаились тысячи невысказанных слов. — Не говори ничего, — прошептала она, наклоняясь еще ближе, пока их губы почти не соприкоснулись. — Просто позволь мне это сделать, кисуль.