Клубничный йогурт

      Ыйджу растекается по поверхности стола, представляя себя на месте той опрокинутой детьми бутылки колы, которая, то ли к счастью, то ли к сожалению, получила долгожданную свободу, оставшись коричневой лужей на дурацкой белой плитке. Кто вообще делает плитку белой? Это же неразумно. Нужно взять себя в руки. Ладно… Допустим, это необязательно, но минимальный пакет рекомендуемых действий – взять в руки швабру и убрать это недоразумение (не детей, а последствия их плохого воспитания), иначе прилетит штраф, если директор магазина решит взглянуть на камеры. Он никогда так не делает, но раз в год и палка стреляет, и, как всегда, происходит это в самый неподходящий момент. По закону подлости.        В принципе Бён свыкся со своим местом работы в небольшом круглосуточном магазинчике возле дома. Район спальный, проходимость не слишком высокая, и объём работы не кажется таким устрашающим, каким мог бы быть, скажем, в районе, переполненном офисными зданиями. Видеть белых воротничков, идеально выглаженных и разбитых морально – чересчур. Бён Ыйджу всё же не хочет быть одним из них, хотя зачем-то учится на экономическом факультете. Видимо, чтобы считать свои копеечки, побираясь на улице, раз обычная офисная работа представляется ему каторгой.        На улице стоит знойная жара. Последний летний месяц шумит стрекотанием цикад, звуком оповещения о новом посетителе магазина и дверцей холодильника, потому что выживание без холодных напитков летом в Сеуле приравнивается к финальному уровню с боссом в игре. Эти контрасты ощущаются уж слишком резкими: летом убийственная жара, зимой – лучше не выходить из дома, если не хочешь замёрзнуть насмерть, продуваемый ледяными порывами ветра. Словно каждое время года проверяет корейцев на прочность. Будто бы им мало обычных челленджей, подкинутых жизнью…        Ыйджу, наконец, собирается. Как минимум, собирает свои растёкшиеся конечности и поднимает пятую точку от стула, устремляясь в подсобку за одинокой шваброй. Посетителей в магазине всё равно нет, поэтому Бён может показательно медленно переставлять ноги, делая вид, что усердно занят работой, если вдруг директору всё же захочется проверить. Иногда Ыйджу ощущает себя зверьком в клетке: какой-то большой дядька смотрит, усердно ли он бегает по колесу или спит в углу, закопавшись в опилки. Хотелось бы, конечно, второе.        Незатейливая фоновая музыка сменяется на популярную в последнее время песню, и Ыйджу, напевая себе под нос, шагает мимо чинно выстроившихся продуктов на полках, заодно проверяя, не подкинули ему те несчастные дети ещё какую-нибудь свинью. Чипсы, словно солдаты, гордо и прямо стоят на своих полках, провожая работника магазина своим нечитаемым взглядом, пока тот устремляется к коричневой луже. Главное, чтобы из зарплаты не вычли. Не хочется платить за чужую криворукость, когда своей хватает.        Когда последствия шалости устранены, дверь магазина открывается, и звук оповещения голосит на всё помещение незатейливой, но уже приевшейся мелодией. Ыйджу выпрямляется, чтобы по-генеральски соответствовать красиво расставленным чипсам, и звонко кричит:        – Добро пожаловать!        И, разумеется, не получает никакого ответа. Хотя было бы приятно, если бы с ним вдруг начали здороваться хотя бы из уважения.        Он относит швабру обратно в подсобку и возвращается за кассу, чтобы уныло наблюдать, как очередной посетитель будет ходить мимо рядов, сканируя товары в наличии (словно во всех магазинах продаётся не одно и тоже), а затем звук открывающегося холодильника и бутылка холодной воды на оплату. И стоило делать вид? Но блондин, выглядящий так, словно только что приехал с Сеульской недели моды, ставит перед ним две бутылки пива, и Ыйджу откровенно удивляется. Пить в час дня? Это сильно.         – Удостоверение личности, – просит Бён, рассматривая худого парня в оливковой блестящей куртке.        Тот удивлённо приподнимает солнцезащитные очки, демонстрируя своё недоумение.        – Что?        Ничего. Слушать надо.       Ыйджу дико хочется огрызнуться, но хватает только на обессиленный вздох.        – Удостоверение личности, – медленнее повторяет он, – надо убедиться, что Вам можно продать пиво.        – Это пранк? Ты снимаешь тикток?        Бён откровенно выпадает. Это что за новый способ откосить от показа документов? Школьники совсем с ума посходили? Косить под идиота теперь модно?        – Какой тикток? – злится Ыйджу. – Я жду удостоверение личности.        – Да нет его у меня с собой, – посетитель даже показательно выворачивает карманы той несчастной оливковой куртки. – И что теперь делать?        – Снимать штаны и бегать, – огрызается Ыйджу.        – Боюсь, это зрелище нуждается в более интимной обстановке…        Бён честно хочет сдержаться, но смешок всё равно вырывается из его рта. Ладно, этот придурок хотя бы с юмором. Будет о чём вспомнить после смены и написать в дружеский чат.        – Ну, – мнётся парень напротив, – я же на вид старше тебя, какие документы? Давай, дружище, просто сделай свою работу. Никогда не думал, что буду выпрашивать продать мне пиво, это так унизительно.        – Ещё унизительнее будет пить йогурт вместо пива, – парирует продавец, – потому что тут везде камеры, и если я нарушу закон, то…        Найду тебя и заставлю пожалеть о своём процветающем дневном алкоголизме.        – Ладно-ладно, я понял, – поднимает руки в примирительном жесте клиент. – А в какой стороне твои йогурты, говоришь?       Бён закатывает глаза. Не увидеть холодильник в магазине на несколько квадратных метров… Возможно, под дурачка он всё-таки не косит, так что Ыйджу ничего не остаётся, кроме как услужливо кивнуть и указать рукой в нужную сторону.        Проходит жалких две минуты, как перед кассиром оказываются бутылочки с клубничным йогуртом. Милые такие, розовенькие. Бёну хочется усмехнуться невольно, потому что по стилю йогурт с модно одетым парнем совсем не сочетаются. Но он давит в себе улыбку и, молча, пробивает чужую покупку. Он надеется, что теперь проблемный клиент уйдёт и больше не вернётся, и тогда Ыйджу сможет снова растянуться по поверхности стола, представляя себя лужей, но незнакомец двигает одну бутылочку и вдруг говорит:        – Это тебе.        Бён смотрит то на него, то на розовую бутылочку с полным недоумением. Потому что… какого чёрта, собственно?        – Что?        – Увидел тебя и подумал, что надо угостить пивом, – делится своими впечатлениями посетитель, – а ты не продал. Вот теперь и пей свой йогурт, сам виноват!       Ыйджу удивлённо моргает. Поворот событий похлеще, чем в дораме, которую мама смотрит по пятницам в восемь вечера. Спасибо, что на фоне не играет какая-нибудь пронзительная песня, намекая зрителю, что вот эта сцена – ключевая, готовьте носовые платочки, чтобы рыдать от умиления.        Потому что, будем честны, Бён правда думает, что это мило. И заботливо. Сразу хочется простить чужую глупость и отсутствие вежливого “здравствуйте”.        – Ну, мне нужно было удостоверение личности, – оправдывается Ыйджу, – чтобы проверить возраст… Вдруг ты старшеклассник.       – Ага, – усмехается блондин, – а тебе не нравятся помладше?         – Ну, вообще не очень.        – Это временно.        – Так и знал, что тебе семнадцать, – обречённо выдыхает Бён.        – Вообще-то мне двадцать два, – спорит с ним парень, – а тебе? Давно тебе семнадцать?        – Мы одногодки, – закатывает глаза кассир, – но мой день рождения в сентябре.        – Значит, всё же я старше, – тянет губы в хищной ухмылке блондин, опираясь на стол с кассой, чуть ли не нависая над бедной жертвой, – это здорово. Мне-то нравятся помладше.        Ыйджу, наконец, прорывает, и он смеётся. Этот тип действительно забавный, пусть и глуповат на вид.        – А ты, я смотрю, уже готов снимать штаны в интимной обстановке.        – Только если пригласишь. Сам сказал, что здесь – камеры.        – Как тебя хоть зовут? Или дождаться удостоверения личности? – скрещивает руки на груди Бён.        – Меня зовут Николас, – представляется блондин, – но ты можешь звать меня к себе домой в любое время.        Так в жизни Бён Ыйджу помимо стрекотания цикад и знойного лета появляется Николас, который скорее напоминает торнадо, сносящее под своим напором всё на своём пути. Ему нравится модная одежда, играть в видеоигры и на нервах Ыйджу, он пьёт клубничный йогурт чуть ли не каждый день, и всегда заходит в круглосуточный магазинчик, когда Бён на смене.        Жаркий август сменяется прохладой сентябрьских ночей, а дружеское общение – неожиданной влюблённостью, наполненной неловкими касаниями рук, смущёнными улыбками и нежными взглядами, пока никто не замечает.        А удостоверение личности Николас всё-таки показывает. Для надёжности.