Формула любви / Twenty one pilots

Конец лета. День после гонки, как будто специально соткан из света и тишины. Тёплый бриз тянулся с моря, солнце лениво поднималось над горизонтом, окрашивая воду в мягкое золото. Пляж недалеко от маленькой бухты в Испании был почти пуст — только они впятером, лежащие на полотенцах, смеющиеся и, казалось, выдохнувшие впервые за много недель. Тайлер сидел ближе к воде, босиком, со спущенными до щиколоток джинсами и замотанными на голове солнцезащитными очками. Он ел мороженое и щурился на Дженну, которая вела активную беседу с Дебби, уткнувшейся в бокал с сангрией. Аарон поднимал какую-то тему про лодки, но никто толком не слушал — всем просто было хорошо. Джош лежал рядом, на животе, уткнувшись в сложенные руки. Солнце грело его спину, и он выглядел невероятно спокойно — редкость, которая ещё вчера казалась невозможной. Волосы у него всё ещё были спутаны после сна, а след от очков загорелся на переносице. — Я до сих пор не верю, что ты выиграл, — сказала Дженна, повернувшись к Джошу. — Всё было как в кино. — Как в триллере, — хмыкнула Дебби, отпивая глоток холодной сангрии. — Я, кажется, потеряла пульс раза три за гонку. Аарон, не снимая очков, усмехнулся и потянулся: — А потом он стоял с этим кубком, как будто сам не понял, что случилось. Помните, как на него все налетели? Джош был молчалив. Пока все болтали и смеялись, он лежал на животе, уткнувшись в сложенные руки, и время от времени украдкой посматривал на Тайлера. Тот сидел в тени от зонта, медленно доедая мороженое, лениво водя языком по подтаявшим краям стаканчика. Его торс был обнажён, слегка загорелый, плечи расслаблены. Джош отмечал, как ровно поднимается грудная клетка при дыхании, как мягко двигается кожа на животе, как тонкая линия ключиц отбрасывает тень. Мысли сами собой уходили дальше, чем он позволял себе в обычной жизни. Он чуть нахмурился и резко отвернулся, снова уткнувшись лбом в руки. —Всё, хватит сидеть, вода зовёт!— добавила Дебби, и уже вставала на ноги, потянув за собой подругу. — Аарон, ты с нами или будешь сторожить лежаки? — Дженна щёлкнула пальцами перед его лицом. — В воду, пока не передумал, — пробурчал тот и поднялся. Троица с радостным визгом бросилась к волнам, оставив за собой следы на песке и сотрясая вечернюю тишину. Тайлер откинулся назад на плед, упёрся локтями в песок и глубоко вздохнул, прищурившись от солнца. Он повернул голову и посмотрел на Джоша. Тот лежал на животе, отвернувшись, подбородок уткнут в руки. Спина равномерно поднималась и опускалась, но Тайлер видел по мелочам: по сжатым пальцам, по слишком напряжённой шее — что внутри у него явно не было покоя. Тайлер колебался лишь секунду. Потом медленно потянулся и кончиками пальцев провёл по лопатке Джоша — быстро, но осторожно, почти ласково, как ветер проводит по воде. — Ты в порядке? — мягко спросил он, глядя на него сбоку. Голос был низким и спокойным, как будто не хотел спугнуть. Джош вздрогнул едва заметно, но не отдёрнулся. Наоборот, как будто затаил дыхание. — Я просто... не отпустило ещё. Джош молчал. Несколько секунд он будто бы боролся с тем, стоит ли отвечать. Потом всё же выдохнул: — Тогда, после финиша... — начал он медленно. — Мне стало очень страшно. Совсем. Как будто что-то навалилось. Дышать не мог. Всё было как в тоннеле. Шум, свет, люди... Я вообще не понимал, где я. Только хотел сбежать. — Это была паническая атака, — спокойно сказал Тайлер, опускаясь рядом с ним на бок. — Я понял сразу. Ты ж меня напугал до чёртиков. Джош горько усмехнулся. — Почему это вообще случилось? Я ведь... я же радовался. Победа. Всё должно было быть иначе. Тайлер пожал плечами, глядя на него тепло, без осуждения. Одной рукой он рассеянно взял одну из ромашек, рассыпавшихся рядом — Дженна притащила их с прогулки и бросила на плед. Пока Джош говорил, Тайлер аккуратно вставлял маленькие цветы в его волосы, будто и не думая об этом. — Адреналин, — начал он мягко. — Нервы. Перенапряжение. И, прости, но ты в последнее время слишком часто заливаешь всё алкоголем, Джош. Ты вечно всех веселишь, но когда остаёшься один... У тебя внутри ведь тоже всё горит, я это вижу. Джош замолчал. Несколько секунд он просто лежал, чувствуя, как Тайлер вставляет ещё один цветок в его волосы — так бережно, как будто Джош был хрупкой игрушкой из стекла. Он продолжал говорить, глядя перед собой, на пёстрый узор пляжного полотенца, будто боялся повернуться и увидеть что-то в лице Тайлера — сочувствие, жалость, понимание. Или, чего хуже, пустоту. — Спасибо, что тогда был рядом, — пробормотал он. — Я, если честно, думал, ты не заметишь. Все были в эйфории... Я сам пытался убедить себя, что всё нормально, просто переразогнался. Но внутри всё сжалось так, будто что-то кончилось. Как будто не победа была, а провал, понимаешь? Тайлер молчал. Он сидел рядом, наклоняясь всё ближе, словно прислушивался. Его пальцы то и дело подхватывали новую ромашку с пледа — и мягко, с почти детской концентрацией, вплетали стебельки в тёмные волосы Джоша. Тот не чувствовал — или делал вид, что не чувствует. Просто продолжал говорить, вполголоса, сбивчиво. — Я в тот момент просто хотел, чтобы кто-то вытащил меня... Не как пилота. Не как чемпиона. Как человека. И ты это сделал. Даже не спрашивал ничего. Просто был. Он выдохнул, уткнувшись лбом в согнутую руку. Тайлер не отвечал словами, только легко провёл ладонью по его спине — от плеча до поясницы, будто прижимая к земле, к реальности, к тишине между строк. — Не знаю, как ты это сделал, — пробормотал Джош, едва слышно. — Но мне кажется... если бы ты тогда не подошёл, я бы не справился. Тайлер улыбнулся, хоть Джош этого не видел. Последняя ромашка легла в волосы как венец. — У тебя вся голова в ромашках. Сказал это так, будто искренне удивился. Будто не он сам несколько минут назад, слушая рассказ Джоша, вставлял в его волосы цветы один за другим, хмуря лоб с сосредоточенностью художника. Он ухмыльнулся себе под нос, быстро отвёл взгляд в сторону, делая вид, что ни при чём, и откинулся на спину. Плед под ним чуть шуршал, кожа блестела от солнца. Джош медленно поднялся на локтях, недоверчиво посмотрел на него из-под тени собственной ладони. — Ромашки? — переспросил он с прищуром, будто сейчас проверит, врёт Тайлер или нет. Тот не глянул на него. Только снова усмехнулся, будто видел в небе нечто очень смешное. Но когда наконец посмотрел — на Джоша, впрямую, — взгляд стал другим. Джош неловко тронув волосы, откуда осыпалось несколько лепестков. Лицо было расслабленное, немного сонное от солнца, глаза — тёмные, но тёплые, с пронзительным отблеском света в зрачках. Он выглядел живым. Уязвимым. И в то же время таким красивым, что у Тайлера сбилось дыхание. Он замер, почти не дыша. На пару секунд лицо его изменилось — исчезла ухмылка, исчез лёгкий флер насмешки. Осталось только чистое восхищение. Глупое, ошарашенное. Будто бы впервые увидел Джоша таким. И впервые понял, что не может отвести глаз. — Ты так на меня смотришь, как будто я вообще голый, — пробормотал Джош, чуть хрипло, выдыхая. Тайлер усмехнулся, опуская взгляд, но не ответил. Только выдохнул с улыбкой и закрыл глаза, всё ещё не веря, что такой Джош — рядом. Тайлер замер, всё ещё глядя на Джоша с распахнутыми глазами, и в какой-то момент будто собрался что-то сказать. Губы приоткрылись, вдох — и... — Ты идиот, — вылетело вместо. Он резко отвернулся, как будто сам испугался того, что мог сказать на самом деле. Перевернулся на живот, уткнулся лицом в сложенные руки, а потом потянулся за мороженым, будто ничего не было. Лопатки чуть свелись, кожа на спине натянулась, и тогда Джош увидел то, чего раньше не замечал — бледный, но чёткий шрам у самой поясницы. Неровный, как будто его оставили в спешке, криво и болезненно. Джош замер. Он знал об этом шраме . Но никогда не видел. И вдруг подумал, как много он ещё не знает о Тайлере — том, который шутит, держит его за руку в темноте, вставляет цветы в волосы и... носит на теле следы, о которых молчит. — У тебя... — начал было он, но осёкся. Тайлер чуть повернул голову, не открывая глаз. — Что? — Ничего, — тихо сказал Джош. Он просто лёг рядом. Не впритык, но ближе, чем обычно. И солнце продолжало светить, и волны шумели, и никто из них не говорил больше ни слова. Он лежал на животе, уткнувшись в руки, и казалось, будто весь растворился в шуме волн и запахе солнцезащитного крема, но Джош чувствовал — тот что-то пережёвывает внутри себя. Долго. Упрямо. И вдруг — коротко, будто от себя оторвал: — Ты... красивый — сказал он. Резко. Слишком прямо. Почти отрезал. Словно боялся передумать в ту же секунду. Наступила пауза. Джош повернул голову, посмотрел на него с полуулыбкой — тёплой, мягкой, как тень от шляпы. — Спасибо, — просто сказал он, глядя прямо на Тайлера. И Тайлер не выдержал — уткнулся лицом в полотенце, бормоча что-то вроде «дурак», уже сам не зная, кому это сказано. Но уголки губ всё равно предательски поднимались. *** Они вернулись в отель под вечер — вымотанные, обветренные, но почему-то легкие, как после хорошего сна. Джош почти не говорил по дороге, просто слушал, как Тайлер смеётся над чем-то с Дженной, как Аарон спорит с Дебби. Но когда они подошли к своим номерам, он пожелал всем спокойной ночи и скрылся за дверью первым. В номере было тихо. Пахло солнцезащитным кремом, солью и полотенцем, которое сохло на балконе. Джош сбросил майку, прошёлся по комнате босиком и рухнул на кровать, лицом в подушку. Он не знал, сколько пролежал так, не двигаясь. Мысли текли лениво, как тёплый мед. Потом, машинально, он провёл рукой по волосам — и между пальцами застрял тонкий стебелёк. Он вытащил его, поднёс ближе к глазам. Ромашка. Маленькая, чуть примятая. Джош даже не заметил, как Тайлер вплетал их ему в волосы. Только сейчас вспомнил лёгкие движения пальцев по затылку, когда рассказывал ему о той атаке. Тайлер ничего тогда не комментировал. Просто слушал. Он смотрел на цветок и молчал, чувствуя, как внутри что-то тихо, бережно щёлкает. Не громко. Но окончательно. Он прижал ромашку к губам. Улыбнулся — едва, почти смущённо. И тихо подумал: Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.