А там, под маской, пустота

Все мы носим те или иные маски, ревностно охраняя границы своего настоящего "я". Все без исключения. Вот идёт хмурый высокий мужчина, похожий на линялую тряпку, висящую на палке, он неприветливый и совсем не улыбается, никто не решается даже спросить у него который сейчас час. Но это лишь маска, роль которую он играет на людях. Дома у этого мужчины есть кот, любимый и балуемый мурлыка. Именно ему достаётся вся доброта хозяина, а вместе с ней и две трети зарплаты. Вот очаровательный мальчик лет восьми помогает бабушке донести тяжёлый покет с продуктами, он улыбается и смеётся, а старушка хвалит внука. Это тоже маска. Этот же малыш после школы нередко мучает с друзьями бездомных животных и издевается над другими детьми. Всё изо дня в день носят свои маски, и, казалось бы, под каждой из них что-то есть. Что угодно, тёмное или светлое, доброе или злое, оно там есть. Но это не так. Есть и те, за чьим масками скрывается только пустота. Это мёртвые, выжженые изнутри, люди, от которых боль оставила лишь внешние оболочки. Это даже уже не совсем люди, это жестокие и беспощадные демоны в человеческом обличье. На вид они ничем не отличаются от обычных людей, ходят на работу, учёбу, у них есть те, кто считает себя их друзьями и близкими. Но на самом деле друзей и близких у них нет, потому что те-под-чьим-масками-скрывается-только-пустота уже не люди, это куклы, не имеющие настоящих лиц. Их постоянно терзает голод, и эту пустоту, этот голод, может заполнить только смерть. Неважно чья она. Однако высшее наслаждение они получают убивая себеподобных. В такой охоте-игре выживает лишь один охотник, лишь одна кукла. Эта кукла ломает других своих собратьев, срывает сломанные и покорёженнве маски, оставляя после себя лишь разруху. Это на время успокаивает её голод, заполняет пустоту, но время идёт и появляется ещё одна кукла, начинается новая игра. Обрываются жизни, падают маски, показывая нутро своих хозяев, и вот, наконец, куклы находят друг друга. Когтистая лапа тянется к маске, как-то осторожно, даже нежно, снимая её, а там, за маской, ничего нет. А там, за маской пустота... Выжившее чудовище сыто скалиться и уходит, вновь надевая на себя маску человека, оно насытилось, и теперь довольно.