Вчеринка Пруссии (3 ч. - прода)
Сцена разворачивалась в дымке развратного изобилия, когда Тайвань, Гонконг и Италия, наряду с древним присутствием Рима, присоединились к развратной "драке". Привлечённые общим фетишем - копрофилии, эти народы с жадностью погрузились в грязное веселье.
Гонконг, всегда нетерпеливый участник, не теряя времени, выхватывает пригоршню тайваньской диареи, его глаза горят похотливым ликованием. С бессмысленным стоном он размазал дымящиеся экскременты по груди Италии, разрисовав его алебастровую кожу непристойными коричневыми прожилками. Италия ахнул, дрожь извращенного возбуждения пробежала по его телу, когда теплая жижа остыла на его плоти.
Тем временем Тайвань, не обращая внимания на разворачивающийся перед ней хаос, стояла верхом на стуле, широко расставив ноги. Такое положение давало ей идеальную возможность обрушить поток диареи и мочи.. Густая, зловонная жидкость с золотым дождём обрушилась на собрание внизу. Собравшиеся смотрели вверх, разинув рты и высунув языки, чтобы поймать дождь грязи на их нетерпеливые лица.
***
Пов от лица Гонконга: Все мы таяли от удовольствия. Золотой дождь Тайвань освежал наши языки, наполняя нас новой силой и желанием. Мы стыдились нашего фетиша, стараясь не рассказывать о нем никому. Думали, что только азиаты могут понять друг друга, поскольку этот фетиш у нас популярен, но как же чудно, что европейские страны не ушли от такой сладкой возможности, они не упустили эту ягодку, они приняли это. На моих глазах появились слезы радости и гордости. Моё сердце трепетало надеждами, что эта ночь будет не единственной. Когда на нас обрушился Божьий поток, Древний Рим воспользовался возможностью, чтобы распаковать множество секс-игрушек, ассортимент фаллических наслаждений, украшенных пульсирующими, вибрирующими головами. Со злобной ухмылкой римский делегат раздал игрушки собравшимся, и каждый народ схватился за древко со смесью радости и удивления.***
Они расположили пульсирующие кончики у входов в свои капающие, нуждающиеся дырочки. Как один, они прижали жужжащие головы к своей плоти, задыхаясь в унисон, когда вибрации посылали ударные волны экстаза, пронизывающие их ядра.
Рим остановился перед Тайвань, с садистским ликованием наблюдая, как она вздрагивает и содрогается от жужжащего ствола, по самую рукоять погруженного в её мокрую пизду. Её лицо, гладкое от пота и капель собственной диареи, было маской агонизирующего экстаза, карие глаза закатывались назад, когда удовольствие граничило с болью. Римский делегат протянул руку, проводя пальцами по её сиськам, поднимаясь в сторону губ, с которых капала слюна.
— Восхитительно.. — Пробормотал Рим. — Я так рад, что принёс вам всем вкус истинного декаданса, образец разврата, который сделал Римскую империю легендой, которой она когда-то была. Вы так напоминаете мне моих воинов.. Вперёд, моя орда!!Затем, делегат подошел ближе к Гонконгу, наблюдая, как задница мужчины сжимается и разжимается вокруг толстого вибратора, растягивающего его дырочку. Не в силах сопротивляться, римлянин схватил Гонконга за задницу, разминая твёрдую плоть и чувствуя, как игрушка пульсирует на его ладони. Гонконг издал сдавленный стон, его спина выгнулась, когда он сильнее прижался к непрекращающимся вибрациям.
Тай и Гон набросились на Ита, вцепившись руками в ткань, которая осмеливалась скрыть его плоть. Странно, что он вообще стеснялся снять низ своей одежды..
Пальцы царапали пояс брюк, прежде чем одним сильным движением стянуть их вниз, вместе с трусиками.
Выяснилось, что итальянский делегат был мужчиной, но с сюрпризом... с пиздой, вместо члена... Это зажгло комнату новым видом похоти, лихорадочным отчаянием завладеть и осквернить эту божественную пизду.
На бедного Иту тут же набросились страны. Первой была Тай, она с маниакальным блеском в глазах, прижала слюнявый кончик своей игрушки ко входу во влагалище Ита, чувствуя, как оно пульсирует от потребности. Гон, на лице которого была маска жестокого веселья, отражал действия с другой стороны, они вдвоём зажали итальянскую красотку между своими безжалостными, вибрирующими стволами.
Рим наблюдал за всем этим, потирая свой член через ткань. Не в силах устоять перед соблазном такого разврата, делегат выпустил свою собственную пульсирующую эрекцию из пределов тоги, срывая с себя в бешенном ритме всю одежду. Толстый, покрытый венами ствол вырвался наружу, уже блестящий от первых капель предварительной спермы, которые вытекли из набухшей, пурпурной головки. Со злобной ухмылкой он опустился на колени перед итальянской красавицей, его член подпрыгивал и дергался всего в нескольких сантиметрах от лица Иты.
Римлянин с диким рывком расположился между растопыренными бедрами итальянца. Вид ее блестящих, пухлых губ, набухших и натянутых вокруг неумолимых вибраторов Тайваня и Гонконга, только разжигал первобытные побуждения Рима.
С первобытным ревом делегат схватился за основание своего пульсирующего члена, покрытого венами, толстая плоть пульсировала при каждом ударе сердца. Он наклонился вперед, выпуклая, пурпурная головка его члена целовала нежную, чувствительную кожу внутренней стороны бедра Италии, оставляя за собой пятно предварительной спермы. Тело ита содрогнулось, новая волна ощущений обрушилась на него, когда жар мужского достоинства римлянина обжег избитую плоть этого девственника.
Медленно и мучительно, римский делегат начал продвигаться вперед, конусообразный кончик его члена раздвигал гладкие, блестящие складки итальянских половых губ. Сдавленный крик вырвался из его горла, звук стал приглушенным и искаженным, когда вибраторы продолжили свою безжалостную атаку на самые сокровенные глубины.
Однако римский делегат не смягчился. Мощным толчком бедер он рванулся вперед, погружая толстый, покрытый венами ствол своего члена глубоко в сжимающее тепло итальянского влагалища. Глаза Ита закатились, язык высунулся, когда он почувствовал, как растягивает его добрый, заботливый дедушка Рим, словно наполняя его новой любовью... Он никогда раньше не испытывал такой странной любви, но послушно пускал своего родственника насладиться его сочным персиком. Член римлянина был массивным, намного больше, чем любая игрушка или палец, он порвал влагалище Италии, как большой пёс порвал бы свою новую, любимую игрушку.
Римлянин на мгновение замолчал, наслаждаясь изысканным ощущением шелковых стен Италии, трепещущих и сжимающихся вокруг его пульсирующего члена. Он мог чувствовать каждый выступ, каждую пульсирующую вену своего члена, когда его сжимала и массировала девственная плоть итальянца. Жара была невероятной, как будто ты погружаешься в самую изысканную бархатную печь, которую только можно себе представить.
Дед-делегат задавал жестокий темп, его бедра вбивались в диком темпе, входя в пизду по самые яйца. Каждый толчок растягивал итальянца до невероятных размеров, толстый, пульсирующий обхват его члена заставлял нетронутые стенки поддаваться каждому жестокому вторжению. Непристойный звук шлепков плоти о плоть наполнил воздух, прерываемый сдавленными криками итальянца и электрическим гулом вибраторов.
Он чувствовал, как бархатные стены Италии трепещут и сжимаются вокруг него, тщетно пытаясь приспособиться к неустанному избиению его члена. Головка члена целовала шейку матки Ита с каждым яростным толчком, чувствительный кончик пульсирует и дергается о нежный барьер.
С триумфальным ревом Рим в последний раз врезался в Италию, его член извергался гейзером глубоко внутри его пизды. Толстые, обжигающие веревки спермы окрашивали судорожные стены влагалища, первый выстрел вылился прямо в его ожидающее лоно. Италия закричал, выгнув спину в идеальном поклоне, когда обжигающий жар освобождения римлянина вызвал собственную сокрушительную кульминацию и у него.
Его пизда сжималась вокруг пульсирующего ствола пьяного деда, погребенного внутри него, пульсируя и сжимаясь, как будто пытаясь высосать каждую каплю спермы из пульсирующей плоти. Итальянская красавица бился и бился от удовольствия, его тело сотрясалось от силы оргазма, когда брызги хлынули из его наполненной дырочки, брызжа на взбалмошные яйца и бедра римлянина.
После Рима последовал и Пруссия, он решил присутствовать во всех дальнейших событиях. Совокупившись со шведкой, его жажда только возросла, тевтонское наследие пылало стремлением к господству и завоеваниям. Он схватил итальянца за лодыжки, его мозолистые пальцы погрузились в его мягкую кожу, когда он потянул его бедра к себе. Ита ахнул, чувствуя, как выпуклая головка его массивного члена целует набухший, чувствительный лобок. Пару двидений и пруссак уже внутри.
Пруссия был беспощаден, его бедра двигались в брутальном ритме, заставляя итальянца задыхаться в собственных слезах. Непристойный звук шлепков кожи о кожу наполнил воздух, прерываемый сдавленными криками, вздохами и непристойным хлюпаньем.
