To the limit.

      «Свобода — это звук ревущего мотора, ветер в лицо и дорога впереди...»

      Шоссе простирается на многие мили вперёд, по сторонам мелькают постоянно меняющиеся пейзажи: пустынные поля или многочисленные деревья, беспорядочно посаженные вдоль дороги. Далеко, почти сливаясь с горизонтом, видны небольшие частные дома, окна которых давно потухли — неудивительно, ведь часы показывали около двух часов ночи.       Солнце уже давно село, и небо освещали лишь бледная луна да огромное скопление ярких звёзд вокруг неё. Даже защитный шлем не мог спасти от оглушительного рёва двигателя, звучавшего непрерывно, грохочущим эхом ударяя прямо по ушам. Стрелка спидометра стремительно прыгала вверх-вниз, временами достигая предельных отметок, заставляя владельцев автомобилей, случайно оказавшихся поблизости, горько сожалеть, что этой ночью встретились на пути с этим парнем.       Езда на мотоцикле — было его любимым хобби. Он привык ездить на байке повсюду: по рабочим делам, по личным вопросам и просто гулять по городским улицам. Иногда он специально выезжал ночью, когда бессонница не давала покоя: несмотря на всю опасность, такие поездки помогали быстрее отключиться и отдохнуть. Трудно поверить, но за шесть лет интенсивных поездок не случилось ни одной аварии по вине Минхо.       Однажды, стоя на светофоре и ожидая зелёный свет, сзади в парня въехал автомобиль, у которого внезапно отказали тормоза прямо посреди улицы. К счастью, скорость была невысокой — всего сорок километров в час, однако столкновение оказалось достаточно сильным, чтобы Минхо вылетел с мотоцикла и пролетел по асфальту пару метров. Боли он не почувствовал — полная защитная экипировка спасла его, обезопасив тело. Тем не менее ситуация оказалась неприятной: помимо самого инцидента, мотоцикл отправился в ремонт ровно на полтора месяца. Все расходы возместил мужчина, который врезался в него, но всё равно для парня, чья бессонница лечилась исключительно прогулками на собственном байке, эта вынужденная пауза стала настоящей трагедией.       Он состоял в небольшой танцевальной группе, всего из трёх участников. Во время тренировок Минхо часто дремал или задерживался, не высыпаясь из-за отсутствия мотоцикла. Его партнёры по группе — Хёнджин и Феликс — поначалу испытывали раздражение от постоянных промашек товарища, но постепенно смирились с таким поведением, приняв его таким, какой он есть. Однако агентство, где работал Минхо вместе с командой, проявляло куда меньше терпимости к подобным выходкам парня. Сам Минхо прекрасно осознавал собственную вину перед коллективом, понимая, что подводит не только себя, но и окружающих.       Они втроём были группой, которая выступала в Америке. Годом ранее у них прошёл успешный тур по Европе — это было великое достижение, которым Минхо гордился.       Их лица узнавали на улицах: фанаты останавливали ребят и просили автографы. Публике нравились их голоса, зажигательные танцы и музыка, которую они исполняли. Минхо нравилась такая жизнь, но бессонница продолжала преследовать его. Каждое новое выступление становилось для него пыткой, потому что требовало регулярных занятий, которые длились с утра до вечера. Больше всего ему не нравились репетиции по вокалу, поскольку петь давалось ему сложнее всего. Минхо предпочитал заниматься танцами, но это вовсе не значило, что он небрежно относился к вокальным урокам — напротив, пел он ещё старательнее, чем учил движения. Сам по себе Минхо был трудолюбивым человеком: всё, за что бы он ни брался, доводил до совершенства.       Спустя полтора месяца ему наконец вернули отремонтированный байк. Проверить его днём не удалось — были репетиции, поэтому, поняв, что снова не уснёт, Минхо сел на мотоцикл и уехал подальше от города. Чувства были потрясающими: мотор громко гудел, вызывая знакомые эмоции и возвращая уверенность. Звёзды над головой наполняли пространство спокойствием и давали возможность отвлечься от мыслей. Удивительное чувство лёгкости снова охватывало с ног до головы: тело расслаблено, мысли чисты, душа свободна, а в этом моменте существуешь только ты и дорога под тобой.       По шоссе он двигался практически один, лишь изредка встречались редкие автомобили или тяжёлые фуры. Минхо чутка сбросил скорость, чтобы повернуть на кольце налево, как тут его нагнал какой-то байкер, сравнялся с ним, а после приставил к голове в шлеме два пальца буквой «L». Затем быстро обогнал парня. Секунду потупив, парень нахмурился, а потом понял, что его только что вызвали на гонку, при этом ещё и обозвав лузером. Что ж, раз его вызвали, то кто он такой, чтобы отказываться?       Минхо вдавил ручку газа мотоцикла до упора — байк издал приятный уху рычащий звук, — чуть сильнее наклонился вперёд и устремился догонять незнакомца, столь неуместно попытавшегося его задеть. Минхо потребовалось всего десять секунд, чтобы сравняться с ним. Оба двигались на одинаково высокой скорости: иногда вперёд выезжал один, но уже через мгновение, его обгонял другой. Соревнование прекратилось само собой, когда ребята подъехали близко к окраинам города. На последних метрах Минхо прибавил газу и резко вырвался вперёд, оставив соперника позади.       Первым до светофора добрался Минхо, тем самым победив в гонке. Он остановил мотоцикл перед стоп-линией и обернулся, высматривая байкера. Вскоре тот присоединился справа. Минхо, ничуть не стесняясь, приставил ладони к шлему с разных сторон, и издевательски повертел их из стороны в сторону, изображая рога. Байкер воспринял шутку спокойно, кивнув пальцем вверх и выразив своё уважение, а затем беспомощно опустил руки на руль, взглянув куда-то перед собой. Минхо лениво махнул рукой, мол, забей, и только после этого внимательно осмотрел чужую технику.       Это была чёрно-красная Yamaha с идеально отполированной поверхностью и новенькими блестящими дисками на колёсах. Четкие линии, резкие грани и мощный корпус одновременно выражали агрессивность и элегантность. Взгляд невозможно было отвести от байка, и удивлял тот факт, что Минхо сумел победить его обладателя, учитывая, что его собственный мотоцикл уступал в мощности. Может, поддался? Хотя тогда в чём смысл.       Шлем на незнакомце гармонировал с цветом мотоцикла — чёрный с яркими алыми вставками. В лунном свете краска переливалась мягким красным свечением, похожим на неоновую вывеску уличного магазинчика. Минхо удивлённо отметил, насколько сильна привязанность байкера к такому яркому оттенку. Сам он был абсолютно равнодушен к каким либо проявлениям цвета. Все элементы его экипировки и даже сам байк были исполнены в строгом матовом чёрном цвете, гладкими и неприметными, словно поглощающими весь свет.       Минхо наконец отвёл взгляд от парня и посмотрел на город, уже проступавший впереди. Высокие здания с окнами, в которых ещё горел свет, подчёркивали энергичность городской жизни. Казалось, жители мегаполиса вообще не знают отдыха, бесконечно вращаясь в круговороте дел, словно пчелы в огромном улье.       На светофоре зажёгся зелёный, и оба парня ринулись вперёд, и, судя по всему, каждый к себе домой. Разминувшись на кольце, Минхо свернул раньше незнакомца, но вскоре перестал обращать на это внимание и продолжил движение.       Нью-Йорк встретил его шумными улицами — даже в два часа ночи — и яркими, всё ещё горящими вывесками баров и редких ресторанов. Город никогда не затихал. Отовсюду слышались голоса гуляющих групп, готовых устроить драку, а где-то раздавались звуки играющих уличных музыкантов, которым тоже не спалось.       Поэтому Минхо любил уезжать подальше от центра, чтобы ненадолго сбежать от городского шума. Ведь являясь участником популярной танцевальной группы, он жил, как и остальные участники, в одном из самых оживлённых городов страны.       Однажды агентство предложило арендовать ребятам общую квартиру, чтобы группа круглосуточно находилась вместе, но парни дружно отвергли идею. Не потому, что не хотели проводить время друг с другом, а потому, что каждому важно было сохранять личное пространство, а совместное проживание осложнило бы это.       Сегодня прогулка вышла дольше обычного. Парень ездил на байке больше двух часов, и казалось, что способен проехать ещё столько же. Быстро добравшись до съёмной квартиры в очередном многоэтажном доме, он поставил байк возле подъезда и поднялся наверх. Пока ехал в лифте, Минхо расстегнул кожаные перчатки, спрятал их под мышку и снял шлем, положив перчатки внутрь. Дверь квартиры располагалась на двенадцатом этаже. Уже подходя к ней, достал ключи из карманов штанов и открыл дверь.       Квартира встретила Минхо привычной тишиной и полумраком. Темно и пусто, и никакой интерьер не добавлял уюта. Последние годы парень живёт без серьёзных отношений, поэтому дома его никогда никто не ждёт. Он даже не помнит, когда последний раз влюблялся. Может, ещё в университете? А может, и не было вовсе.       Нередко у него случается мимолётный секс с разными девушками и парнями, но никаких глубоких чувств не возникает. Внутри он будто каменный блок, живёт машинально, следуя определённому графику. Единственное настоящее удовольствие приносит ему мотоцикл и работа в группе.       Отставив воспоминания, парень зашёл в квартиру, включил свет в прихожей и бросил шлем с перчатками на небольшой столик у стены. Потом быстренько разделся, кинул обувь и одежду куда попало и пошёл в комнату. Там надел старую растянутую футболку и короткие удобные шорты, нырнул на кровать и закопался лицом в подушку.       Первое впечатление — бодрый и отдохнувший, но едва голова коснулась кровати, глаза стало трудно держать открытыми. Секундой позже, Минхо провалился в сон.       Он снова ехал по трассе, а душа трепетала от вновь вспомнившейся ему поездки. Снова соревновался с незнакомцем, который так неожиданно появился рядом, и снова также выиграл у него, обогнав в последнюю секунду.       А после Минхо проснулся рано утром, – не было и семи часов, – опять один. Он долго проворочался в кровати, но больше заснуть так и не получилось.

🏍🏍🏍

      Музыка, словно гром, била в самые уши, отдаваясь пульсацией где-то глубоко в груди. По лицу мелкими каплями стекал пот, ноги и руки ныли приятной болью, а тело становилось ватным.       — Отлично, ребята, можете передохнуть. — Объявил хореограф, и все облегчённо выдохнули.       Сразу после команды парни свалились на пол. После шестичасовой тренировки на ногах стоять уже тяжело, но отдохнуть толком некогда. Послезавтра состоится грандиозный концерт на стадионе, вмещающем пятьдесят тысяч зрителей, и оплошать здесь было недопустимо. Группа выпустила свежий альбом, и теперь их задача — впечатлить публику ещё больше, чем на прошлых выступлениях. Программа пополнилась пятью новыми песнями, – три оставшихся из альбома решили не включать в сет-лист, – поэтому срочно нужно было придумать хореографию и синхронизировать движения с подтанцовкой. Работа предстоит огромная, поэтому ребята тренировались в ускоренном режиме. Фанаты же неимоверно сильно ждали этого концерта: они уже знали, что концерт пройдёт незабываемо, и каждый ушедший со стадиона человек будет вспоминать этот день как самый лучший в своей жизни.       Минхо, Хёнджин и Феликс сидели на полу в небольшом кругу-треугольнике, пытаясь отдышаться. Их подтанцовка разбрелась кто куда: некоторые судорожно хлебали воду из кулера, стоявшего в зале; кто-то улегся на мягкие диванчики, расставленные вдоль одной стены, а пара человек вышли проветриться.       — Минхо, ты опять не выспался? — спросил Хёнджин, сидя перед парнем и заметив у того под глазами синяки, которые стали ещё темнее.       — Да, как обычно.       — И сколько ты спал? — на этот раз спросил уже Феликс — маленький блондин с длинными волосами. Сейчас они были собраны ободком, чтобы не лезли в лицо.       Минхо сначала помедлил с ответом, считая, сколько часов прошло.       — Не больше четырех часов.       — Матерь Божья, — выдохнул Хёнджин куда-то себе в ладони, закрыв ими лицо. Феликс прикусил губу и покачал головой в неодобрительном жесте. — Скажи честно, как ты ещё не помер?       Минхо хихикнул, но ничего не ответил. Он и сам не понимал, на каком режиме работал. На энергосберегающем? Навряд ли. Себя парень не щадил и каждый раз выкладывался на максимум, независимо от того, чем занимался.       — Думаю, я близок к этому, — друзья шутку не оценили, наоборот, стали сверлить взглядом его ещё больше. — Да ладно вам, не делайте такое выражение лица, будто я нарочно. Я хожу по врачам, те лишь руками разводят и очередные таблетки прописывают. К слову: лекарства пью, но они не сильно помогают. Так что не берите в голову.       Ребята замолчали и просидели в тишине ещё несколько минут. Они не обращали внимания на остальных людей в комнате, продолжая сидеть втроём на полу. Первым их маленькую тишину прервал Хёнджин:       — Может, тебе стоит уже завести кого-нибудь?       — В смысле «завести»?       — Ну… Начать встречаться с кем-то. В долгосрочной перспективе, — последние слова парень добавил до того, как его перебили.       — И как, по-твоему, отношения с кем-то помогут мне лучше начать спать? — Минхо недовольно нахмурился, а желваки заметно сжались на лице. Он уже не первый раз слышал от них, что ему стоит начать с кем-то встречаться, но из раза в раз Минхо отвечал, что это не сработает, и вообще, ему никто не нравится.       — Когда любимый человек рядом, то засыпать становится легче, — добавил Феликс.       — Пфф, — Минхо фыркнул, — свои глупые советы оставьте для кого-нибудь другого.       — Ты так и продолжишь медленно убивать себя, не высыпаясь как следует? — Хёнджин продолжал навязывать свою позицию. Парень действительно переживал насчёт друга. Он каждый день пытался втолковать Минхо, что такой образ жизни — не дело, и долго он так не проживёт. Он запустил руку в короткие волосы, подстриженные ежиком, — привычка, которая осталась с тех времён, когда у парня были длинные волосы, — и моментально убрал её, подмечая, не заметил ли кто-то этот глупый жест.       Минхо надоели эти «материнские» советы, поэтому он встал и вышел из тренировочной комнаты. По узкому коридору быстрым шагом дошёл до небольшой террасы на балконе здания. Проник сквозь стеклянную дверь и подошёл к самым перилам. Парень оперся о них локтями и сделал глубокий вдох.       Уже был конец августа, двадцать девятое число, и на улице постепенно начало холодать. Лето ещё чувствовалось, но ветер был свежим, иногда заставляя невольно ежиться от внезапного холода. Многие деревья начинали окрашиваться в оранжевые тона, а некоторые уже скидывали листья, оголяясь заранее. Сегодня Нью-Йорк не радовал ясной погодой: небо покрывали густые тяжёлые тучи, готовые вот-вот пролиться беспощадным дождем с яркими молниями.       Минхо стоял и смотрел в тёмные тучи, и в голове мелькнула мысль:       «Сигарету бы...»       Ещё одна дурная привычка, которой парень не гордился, но и избавиться не мог. Привычку курить он приобрёл пару лет назад, когда отец погиб в авиакатастрофе. Курение напоминало Минхо о папе — тот тоже курил.       Отец тогда летел вместе с Минхо в Лос-Анджелес к матери, которая была в полугодовой командировке. На высоте, уже почти перед посадкой, у папы остановилось сердце. До этого признаки проблем со здоровьем были, он долго ходил по врачам, лечился, врачи даже согласились на полет. Но сердце не выдержало. Отец умер прямо на соседнем сиденье от Минхо. Тогда парень не плакал — и потом тоже, — но половина его мира рухнула в тот миг, и осталась в том проклятом самолёте. С отцом они были близкими друзьями, и если что-то происходило в жизни одного, тот сразу приходил поделиться этим со вторым.       После трагедии Минхо впал в депрессию, потеряв интерес к жизни. Утро перестало радовать рассветом, ужин потерял вкус, работа превратилась в бессмысленную обязанность. Несколько месяцев парень пребывал в состоянии глубокого эмоционального вакуума. Тогда он даже взял рест от групповой деятельности, и никто не был против, наоборот, команда его поддержала и постоянно спрашивала, достаточно ли ему будет столько времени отдохнуть?       Достаточно, но он так и не восстановился. С того самого момента, почти уже три года, Минхо мучила жуткая бессонница, избавиться от которой ничего не помогало. И он даже примерно понимал, в чём кроется причина. Подсознательно парень винил себя в смерти отца, из раза в раз повторял сам себе, что не стоило им тогда лететь на этом гребаном самолёте, а нужно было остаться дома и просто дождаться мать. Но Минхо предложил навестить её, а отец согласился. Не малую роль сыграло ещё то, что он умер рядом с Минхо, и тот ещё невольно себя винил в том, что не смог ничем помочь. Да и чем бы он помог? Он не знал, но осадок тяжёлым грузом продолжал давить на грудь, большим и колючим комком давя изнутри на легкие и рёбра. Долгое время парень проходил лечение у психологов, но те не смогли ему ничем помочь, из-за чего Минхо ещё некоторое время ходил, и считал сумму денег, потраченных впустую.       В итоге отца похоронили по прилёту в Лос-Анджелес. Мать даже взяла небольшой отпуск, и посвятила время и всю себя организации похорон и сыну, который находился в не лучшем состоянии. Она старалась поддержать его, но помощь нужна была и ей самой. Целыми днями, не прекращая, женщина плакала и вспоминала все лучшие и глупые моменты, связанные с мужем. И в итоге её утешал Минхо.       Для семьи Ли июнь стал худшим месяцам за всё время.       От внезапно нахлынувших воспоминаний, его отвлёк знакомый силуэт, который парень заметил боковым зрением. Он обернулся и увидел Хёнджина. Тот молча протянул ему пачку сигарет, которая принадлежала Минхо.       «Взял, наверное, из рюкзака» пронеслось в голове.       Минхо забрал у Хёнджина пачку, вытащил сигарету и оттуда же заодно зажигалку. Зажав сигарету зубами, он согнул руки лодочкой, чтобы защитить пламя от ветра. Удалось с третьей попытки. Первый вдох обжёг горло, но через секунду он выпустил тонкую струйку дыма. После убрал зажигалку обратно в пачку.       — Знаешь, у тебя поразительная дыхалка, несмотря на то, что ты куришь, — прокомментировал Хёнджин, перегибаясь локтями через перила и наблюдая за городом. Он разглядывал однотипные высотные здания, количество которых увеличивалось с каждым днём.       Минхо неопределённо хмыкнул, соглашаясь, и снова замолк.       Наступила короткая тишина, но оба привыкли находиться рядом молча. Иногда важнее всего было просто почувствовать присутствие близкого человека, который понимает и поддерживает тебя.       — Давай после концерта нажрёмся в хлам? — неожиданно предложил Хёнджин, заставив Минхо посмотреть на него широко раскрытыми глазами.       — Неожиданно, — рассмеялся Минхо, делая вторую затяжку, — давай, — выдохнул дым.       Тут в дверях балкона появился хореограф, зовя ребят вернуться в зал. Заметив, что Минхо курит, сделал недовольное замечание, но тот проигнорировал комментарий и лишь потушил бычок о мусорное ведро, стоящее чуть левее, а затем выбросил окурок с балкона.       — Значит, договорились, — подытожил Хёнджин напоследок.

🏍🏍🏍

      Концерт тянулся целых три часа. Первые два часа группа танцевала и исполняла новые песни и хореографии, удивляя публику свежими движениями. После сцену покинули бэк-танцоры, и остались только солисты — Минхо, Хёнджин и Феликс. Следующий час ушёл на общение с поклонниками, и те не собирались отпускать любимых артистов, так что пришлось дополнительно исполнить старый хит. Только после этого концерт смог закончиться.       Сейчас они едут в любимый бар «By the sea», находящийся в самом центре Нью-Йорка, и морем там, естественно, не пахло.       Выскочив из такси, парни бегом вбежали в заведение. Был поздний вечер воскресенья, одиннадцать часов, и народу здесь было заметно меньше обычного. Благодаря удачному расписанию — и завтрашнему дню без рабочих обязанностей — ребята решили позволить себе основательно напиться, а после отоспаться добрые сутки.       Внутри клуба тебя сразу окутывает особая атмосфера: огни вспыхивают и переливаются всеми красками радуги, музыка пульсирует, сотрясая воздух и сердца, заполненные ожиданием праздника.       Помещение оформлено стильно и дорого: зеркала отражают игривые лучи прожекторов, создавая головокружительные визуальные эффекты. Центральная площадка утопает в свете и движении, магнитом притягивая танцующие пары и жаждущих выпустить энергию тела. Невесомые потоки воздуха, насыщенного ароматом духов и экзотических коктейлей, ласково касаются кожи, усиливая ощущения.       Барная стойка выделяется контрастом благородного дерева и холодного стекла, представляя вниманию десятки видов изысканного алкоголя.       У входа их радостно встретила миниатюрная официантка с аккуратным хвостиком на голове. Она провела их в VIP-зону к удобному круглому столу с мягким диванчиком вокруг. Ребята мгновенно раскинулись на диване, чуть ли не лёжа, но собравшись через секунду уже заказывали любимые коктейли. Услышав, что заказывает Феликс, Минхо стрельнул в его сторону недовольный взгляд.       — Не слишком крепко для тебя? Ты ведь не умеешь пить.       Феликс надулся, обиженно выпятив губы:       — Так, цыц. Я два месяца работал без выходных, поэтому имею право выпить! — Парень уточнил заказ, дополнив его жареной картошкой и хрустящими луковыми кольцами.       Хёнджин незаметно переместился подальше от Феликса, ближе к Минхо, и пошутил:       — Если начнёшь блевать, блюй, пожалуйста, на пол. Мне бы не хотелось ходить в мокрых штанах.              — Оставь своё недержание при себе, не затягивай меня в эту тему, — отрезал блондин, но ребята знали: если Феликсу станет плохо, именно Хёнджин окажется первым, кто побежит держать тому волосы. Такова была его натура.       Когда компания закончила делать заказ, официантка повторила его вслух, назвала ориентировочное время подачи блюд и ушла, предоставив друзьям возможность поговорить самим. Они обсудили прошедшее выступление: что понравилось больше всего, а где, возможно, допустили ошибку.       Минхо отметил, что ему до сих пор стыдно за тот случай, когда он перепутал момент в песне и развернулся, собираясь уйти. За ним последовало ещё пара человек, но Минхо вовремя осознал, что это не тот момент, и смущенно вместе с ребятами вернулся на своё место. Парни лишь рассмеялись, сказав, что со стороны это выглядело забавно, поэтому пусть не волнуется.       Принесли еду, и разговор перекочевал от профессионального обсуждения концерта к обсуждению народа в баре. Хёнджин приметил несколько интересных персон для Минхо, готовых составить ему компанию на ночь, но сам Минхо сегодня был в этом не заинтересован.       — Нет, ну ты глянь на неё! Посмотри, какие формы… А личико какое… — Хёнджин восторженно рассказывал о девушке, танцующей в чёрных туфлях на каблуках и коротком красном платье. Он был под градусом, и Минхо лишь сочувственно покачал головой.       — Нет, бро, так нельзя, — вмешался Феликс, приподнимаясь со стула и наклоняясь через стол, сложил руки на плечах парня. От него слишком сильно несло спиртным. — Тебе кто-нибудь нужен! Иначе ты загнёшься быстрее, чем я попаду на твою свадьбу! — Язык Феликса путался ещё сильнее, чем у Хёнджина, отчего Минхо усмехнулся.       — Идите вы… Я уже говорил своё мнение по этому поводу. — Парень аккуратно убрал со своих плеч руки, и Феликс послушно вернулся на своё место.       Хёнджин хотел добавить что-то важное, но замер, переведя взгляд на входящих в бар людей. Среди толпы он узнал знакомые лица. Вскочив, он помахал рукой, подзывая компанию. Те заметили его, вежливо отблагодарили официантку и подошли к столику.       Это была рок-группа из другого агентства, конкурирующих с агентством Минхо. Двух парней он знал лично, а вот третьего видел мельком, и впечатление о нем сразу создалось дурное.       Группа называлась «Metal of Rhythm» и имела равную популярность с «Step by Note» (группой Минхо), постоянно соревнуясь за известнейшие телешоу и новых поклонников. Несмотря на это, они неплохо ладили друг с другом.       Один из пришедших — лидер группы Бан Чан — отлично знаком с Минхо. Известный композитор, создающий песни как для своей группы, так и продающий их сторонним лейблам. Обычно скромный и добрый, на концертах Бан преображался в настоящего бунтаря, провоцирующего аудиторию.       Второй парень был самым низким, но вот по рельефным мышцам не уступал никому. Он первым протянул руку Минхо, и тот в ответ пожал ладонь, крепко стиснув в знак приветствия. Парня звали Со Чанбин, и за основной рэп в группе отвечал он. Чанбин в обычной жизни был приятной личностью, с которой легко болтать по душам, но на сцене он перевоплощался в хулигана, поддерживая имидж группы.       Напротив него, стоял третий участник и он даже не протянул никому руку для приветствия — его ладони скрывались в карманах брюк, а лицо было непроницаемым. Похоже, ему не особо хотелось здесь находиться.       Минхо обменялся приветствиями со всеми членами группы, кроме последнего. Честно говоря, Минхо даже не помнил его имени, поэтому решил спросить напрямую:       — Извини, напомни, как тебя зовут?       Незнакомец от такой смелости выгнул бровь в недоверии, и в свете прожекторов Минхо смог рассмотреть штангу. Медленно повернувшись, он встретился взглядом с парнем, и на его лицо упал отсвет синих прядок.       — Хан Джисон, но тебя прошу ко мне не обращаться, — процедил он сквозь широкую, но ледяную улыбку.       — Ого, эй, да ты стандарты занизь чуток, кретин, — Минхо недовольно нахмурился и сложил руки на груди.       Джисон хищно наклонил голову на бок, и его черные в приглушённом свете клуба глаза, напоминающие бездонную яму, заглянули прямо в душу.       — Занизить? Куда уж ниже, раз я здесь, – он показательно обвел присутствующих оценивающим взглядом.       — Пиздец ты….       Минхо уже собирался подняться, чтобы поговорить с парнем наедине, но не успел ничего сделать: Бан Чан влез в разговор и встал между ними.       — Хватит вам. Мы приехали сюда развлекаться, а не выяснять отношения.       После этой фразы группа Минхо плотнее подвинулась друг к другу, образовав кольцо вокруг стола. Получилось так, что Минхо оказался посредине: слева от него разместился Бан Чан, а рядом с ним - Джисон. Чанбин занял место с другой стороны, рядом с Феликсом. Движением руки ребята позвали официанта, но прежде чем заказать напиток, Хан демонстративно посмотрел на Минхо и поинтересовался:       — Слабо выпить бокал виски залпом, не закусывая?       Губы Минхо дернулись в кривоватой улыбке, а пальцы инстинктивно сжались в кулак под столом.       «Въебать бы по этому смазливому личику» — мысленно произнес Минхо, удерживая порыв агрессии.       Минхо понимал, что это плохая идея: через пару часов он вряд ли сможет даже стоять на ногах, но уступать Джисону не входило в планы. Кому угодно, но только не этому самовлюбленному идиоту.       — Нет, но потом не заблюй нам стол, пожалуйста, когда тебе станет плохо, — выдавил Минхо измученную улыбку. Джисон удовлетворённо кивнул и заказал два стакана чистого виски и дополнительные напитки для остальных.       Пока бармен готовил коктейли, компашка из шести человек разговорилась. Все, кроме Минхо. Тот просто сидел и откровенно пялился на Джисона, не говоря ни слова. Казалось ещё секунда, и у Ли полетят искры из глаз, но этого не происходило. Хан каждый раз, когда видел взгляд Минхо на себе, показывал тому язык, и парень сумел рассмотреть в этом языке штангу. Интересный выбор пирсинга...       Наконец принесли коктейли. Все чокнулись, выслушав шуточный тост Хёнджина. Минхо и Джисон продолжали смотреть друг на друга поверх стаканов, выжидая, кто первый попробует содержимое бокалов.       — Ну что, начнёшь или струсил? — Джисон издевательски поднял брови, выводя Минхо из себя.       — Пошёл нахуй, — прорычал Минхо, осушив бокал одним движением. Алкоголь мгновенно обжёг горло, вызвав сильную пульсацию в голове. Парень постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но через мгновение Джисон хохотнул и тоже опрокинул свой бокал, оставаясь веселым и непринуждённым. Минхо тихо выругался, мысленно признав собственное поражение.       Вечер продолжался: друзья беседовали, рассуждали о планах на будущее, турах и концертах, избегая излишних деталей из-за конкуренции между группами.       Все пили в меру, упираясь на то количество, которое могут выпить, чтобы потом не было плохо. Только Минхо и Джисон вступили в игру «кто больше выпьет»: снова и снова заказывая новые порции, быстро переходя от лёгких коктейлей к крепким напиткам.

🏍🏍🏍

      — Минхо, прошу, блюй в унитаз! Ну блять, ты слепой что-ли?! В у-ни-таз!       Хёнджин стоял над Минхо, который на коленях склонился над туалетом. Желудок парня рефлекторно исторгал всё съеденное и выпитое за последние часы. Голова страшно болела, зрение мутнело. Хёнджин сжимал волосы друга, направляя его голову, чтобы тот не промазал мимо унитаза.       — Нет, переплюнуть Феликса и накидаться быстрее, чем он, это надо постараться ещё! Тебе делать нехуй, кроме как соревноваться с этим долбаёбом? — возмущался Хёнджин. Минхо не успел ответить — желудок снова изверг порцию рвоты, выталкивая остатки еды.       Через некоторое время Минхо немного пришёл в себя, встал и смыл за собой. Шатаясь, он дошёл до раковины, открыл кран и освежил лицо прохладной водой. Хенджин оперся тазом о соседнюю раковину и сложил руки на груди.       — Нет, Минхо, так нельзя, — обеспокоенно сказал Хёнджин. — Я сейчас вызову тебе такси, и ты поедешь домой.       Минхо резко брызнул в него водой и возмутился:       — Всё норм… Я стёкл как трезвышко, так что прошу… Заткнись, бошка раскалывается из-за тебя.       Парень оперся о раковину, пытаясь сосредоточить взгляд на руках: из-за большого количества алкоголя, – уже не совсем внутри парня, – у того вздулись вены. Кто-то бы посчитал это сексуальным и очень горячим, но Минхо такое не нравилось. Он недовольно фыркнул, а после направился обратно к их столику. Хёнджин шёл чуть поодаль от него, чтобы в случае чего поймать друга, если тот вдруг решит поздороваться с кафелем своей щекой.       Добравшись до стола, они заметили, что все внимание направлено на них. Джисон немедленно воспользовался ситуацией и снова начал подкалывать Минхо:       — Ну чё? Как прошло свидание с белым принцем?       Минхо угрожающе наставил на того указательный палец прямо перед его лицом, а после съязвил в ответ.       — Пошёл в очко...       — О, это приглашение? — Хан ткнулся языком в щёку, и Минхо непонимающе уставился на того. Все за столом тихо хихикнули, прикрыв рты, но через мгновение, когда до Минхо дошёл смысл сказанного, он вспыхнул ярким румянцем и быстро выпалил:       — Да чтобы я! Такому как… Ты?! Свою драгоценную… Задницу отдал? Ты где такое видел, черника ебучая?!       Джисон перестал улыбаться, посмотрел на парня долгим непонимающим взглядом и переспросил:       — Не понял, как ты меня назвал?       — Черника. Ну… Из-за волос. — Объяснил Минхо, чувствуя неловкость ситуации.       Джисон секунду потупил взгляд, а после рассмеялся так, что заставил команду настороженно переглянуться.       — Блять, прости… Просто ты такой тупой, что мне аж смешно с этого стало, — Хан сделал вид, что смахнул с щёк слёзы. — Господи… Ну и идиот.       Минхо махнул на того рукой, а после объявил сидящей перед ним компашке, что едет домой. Хёнджин изумлённо уставился на друга, ведь буквально пару минут назад тот категорически заявлял, что никуда не поедет и вечер продолжается. Очевидно, после обмена любезностями с Джисоном желание остаться с компанией испарилось.       — Может, проводить тебя? Ты еле стоишь на ногах, — взволнованно спросил Чан.       — Не нужно, мне не пять.       — А на вид все три, — снова не удержался и съязвил Джисон.       — Блять, черника… Ты заткнешься когда-нибудь, или тебе помочь? — огрызнулся в ответ Минхо.       — Ну если это будешь ты и смотря чем… — Тот приложил два пальца с двух сторон у рта, и высунул язык, снова показывая всем штангу с шариком в нём.       Бан Чан дал Хану затрещину, а после снова обратился к Минхо.       — Езжайте вместе с Джисоном, он тебя проводит. Такси сейчас вам вызову.       Джисон удивлённо уставился на лидера:       — Хэй, Чан, че за хуйня? Я должен теперь ещё и с малолетками нянчиться?       — Кретин, у нас год разница!       И Минхо не врал. Между парнями и правду был всего год разницы, и Джисону скоро уже тридцать.       — Ну вот, я и говорю, малолетка… — Язвительно отозвался Джисон, но тут же замолчал, задав Чану следующий вопрос: — Серьёзно, почему именно я? Пусть он едет сам.       — Тебе с нами скучно, а рядом с Минхо ты хоть болтаешь без умолку. Давай, езжай, такси уже подъехало. И как проводишь его, отпишись мне, чтобы я знал, что он не помер по дороге.       — Никуда я не поеду. И вообще, что мне за это будет? — Джисон сложил руки на груди и насмешливо взглянул на лидера.       Внезапно сверху донёсся голос Минхо:       — Минет, блядь, — в шутку бросил парень, не зацикливаясь на сказанном. — Заебал уже, поехали. Ноешь, как маленький.       Слова Минхо не остались незамеченными, и в глазах Джисона сверкнула опасная искра — та самая, что не предвещает ничего хорошего. Джисон открыл рот, намереваясь что-то сказать, но Минхо уже покинул бар, выйдя на улицу, едва держась на ногах. Хан мгновенно вскочил, отсалютовал компашке двумя пальцами от виска, и бросился вслед за ним.       Феликс и остальные переглянулись, а Чанбин тихо сказал:       — Ставлю пятьдесят баксов на то, что они переспят.

🏍🏍🏍

      Двери лифта открылись, и Минхо, пошатываясь, сделал шаг вперёд, но мир перед глазами закружился, и парень споткнулся на ровном месте. Джисон вовремя перехватил его, не дав тому клюнуть носом. Крепко обхватив парня за талию, он перекинул его руку себе через плечо.       — Зачем столько пил, если не умеешь?       — Умею... — Пробормотал Минхо, пытаясь отстраниться, но, поняв, что ноги отказываются подчиняться, позволил Джисону довести себя до двери.       Оказавшись перед квартирой, Джисон отпустил Минхо, и тот стал шариться по карманам в поисках ключей. Найдя нужную связку, Минхо дважды попытался вставить ключ в замок, прежде чем дверь открылась. Уже почти войдя внутрь, он вдруг понял, что Хан никуда не собирается уходить.       Минхо повернулся к Джисону и недовольно нахмурился:       — Ну и чего ты стоишь? Свободен, можешь…       Парень не успел договорить: его грубо толкнули в грудь вглубь тёмной квартиры. Джисон одним рывком закрыл за собой дверь, а после пригвоздил Минхо к стене, прижимая его всем своим весом и опираясь свободной рукой выше головы парня. Коленом Джисон уверенно проник между ног Минхо, упираясь тому в пах. От такой неожиданности парень икнул.       — Помню, что за сопровождение домой ты кое-что мне обещал, — сладко прошептал Джисон в самое ухо, из-за чего у Минхо по спине пробежали сотни мелких мурашек, заставив невольно содрогнуться. Тёплое дыхание обжигало раковину уха, а в животе образовался тугой узел. Запах терпкого одеколона, исходящий от Джисона, опьянял сильнее, чем выпитый алкоголь.       — Джисон, только попробуй, и ты… — начал говорить Минхо, пытаясь отстраниться от парня, но ослабшие руки попросту не слушались.       Джисон не дал ему договорить. Он укусил Минхо за мочку уха, заставив того удивлённо ахнуть. Губы медленно спускались ниже, лаская шею горячими поцелуями. Металлическая штанга языка оставляла холодный след на нежной коже.       — Такой чувствительный…       — Заткнись… Тебя вообще… — выдохнул Минхо, резко втягивая воздух ртом, когда зубы Джисона укусили его шею. — Не должно быть здесь…       Ноги подкашивались. Казалось ещё секунда, и он поплывет, не сможет больше стоять и просто рухнет на пол. Но Джисон надёжно прижимал его к стене, не давая соскользнуть вниз. Его руки исследовали тело Минхо, касаясь острых углов ребер и мышц пресса. Губы и язык проделывали горячий путь по шее, оставляя следы на белой коже. Одна рука проскользнула под рубашку, пробуя на ощупь рельефный пресс Минхо. Парень тихо застонал.       — Джисон, убери руки…       — Ты слишком много болтаешь. — Тихо проговорил Джисон и жёстко заткнул Минхо страстным поцелуем. Его язык грубо проникал в рот, исследуя и вылизывая всё изнутри. Низ живота приятно потянуло, а в штанах становилось тесно. Джисон целовался так, как никто другой в жизни Минхо, так страстно и так отчаянно. В этом поцелуе ты растворялся, хотелось остановить мгновение и забыться в этих ощущениях.       Минхо застонал в поцелуй, когда рука Джисона слегка ущипнула набухший сосок под тканью рубашки. Ему только и оставалось, что стоять и млеть под чужими руками.       Хан укусил парня за нижнюю губу, и Минхо недовольно зашипел..       — Ты идиот… Знал? — Задыхающимся голосом проговорил Ли, когда от него отстранились.       — Знал, — ответил Джисон, широко улыбаясь. Его улыбка была голодной и хищной. Он без церемоний поднял Минхо за бедра, а тот, не успев сообразить, автоматически обхватил шею парня руками, прильнув ближе положенного.       Джисон наугад вошёл в первую попавшуюся комнату, и, к счастью, она оказалась спальней. Голову обоих уже туманило сочетание алкоголя и возбуждения. Повалив Минхо на кровать, тот указал на рядом стоящую тумбочку. Джисон пошарил в темноте, а секундой позже извлек баночку смазки и упаковку презервативов.       — А ты предусмотрительный. — Съязвил Джисон.       — Заткнись, — Минхо закрыл лицо руками, явно смущаясь. Раньше он никогда не чувствовал себя таким уязвимым перед партнёрами, но сейчас собственное тело реагировало слишком остро, кровь кипела, а кожа покрывалась румянцем.       Джисон бесцеремонно расстегнул пуговицы рубашки Минхо, заставив того поднять плечи, чтобы помочь раздеться. Минхо слышал учащённое дыхание Джисона, видел, как вздымается его грудь, и понимал, что тот испытывает схожие ощущения.       Освободив тело Минхо от остатков одежды, Хан приподнял его таз за колени, рассматривая аппетитную задницу.       — И ею ты не хотел со мной делиться? Преступление, — ухмыльнулся Джисон, а после скинув с себя футболку, взял банку смазки и обильно выдавил содержимое на дырочку. Затем резко ввел один палец внутрь, заставив Минхо громко вскрикнуть. – Такой узкий.       — З-замолчи… — Прохрипел Минхо, борясь с нарастающим желанием.       К одному пальцу добавился второй, всё сильнее и сильнее давя на тугие стеночки, растягивая их. Джисон припал губами к груди Минхо, а к пальцам добавил третий, заставляя Минхо выгнуться. Все места, которых касался Хан, горели огнём и неприятно тянули, в ожидание большего. Парень невообразимо сильно хотел его подразнить, оттягивая удовольствие.       — Джисон… — Чуть ли не захныкал тот, отчего Хану пришлось поднять голову и взглянуть в темные глаза Минхо. — Хватит тянуть… Не могу терпеть…       — В клубе другое мне говорил, а в кровати сразу таким требовательным стал.       Джисон отпрянул, и стянул себя штаны вместе с нижним бельём. Его член уже давно набух, и сейчас стоял колом. Он был больше, чем ожидал Минхо, и на секунду в голове возник вопрос, а влезет ли он?       Парень взял один презерватив, разорвал упаковку и надел, а после приставил головку ко входу. Одним резким толчком вошёл почти до конца, из-за чего у Минхо из глаз вылетели искры, воздух в легких на мгновение закончился, а внутри стало слишком тесно. Парень придавил его к кровати своим телом, и выйдя из него, сделал ещё один грубый толчок войдя на этот раз до самого конца.       С каждым новым толчком Джисон выбивал из Минхо крики и стоны, а по комнате разносились пошлые шлепки двух соприкасающихся тел. Минхо не зная куда деть руки, обнял Хана за спину, нечаянно царапая ногтями медовую кожу парня. Запах алкоголя и пота смешался, наполнив собой всё окружающее их пространство, и дурманя мысли ещё больше.       – Только посмотри на себя... Такой податливый. Ты со всеми так себя ведёшь?       Парень ничего не ответил, лишь что-то нечленнораздельно промычал.       Минхо от приятных ощущений выгнулся в пояснице, и Джисон поменял угол проникновения, попадая с каждым новым движением по простате. Парень быстро наращивал темп до удобного.       — Блять, блять, блять! — Хрипло выкрикнул Минхо, когда Джисон начал вколачиваться в него с невообразимой скоростью. — Господи… Я сейчас…       Парень заткнул Минхо поцелуем, не менее страстным чем до этого, и ни на миг не останавливаясь. Всё тело горело, а живот сводило от резких и грубых толчков. Секундой позже, Ли кончил себе на пресс. Белёсые капли стекали по его коже, оставляя после себя липкие дорожки. Джисон вышел из парня и за локти перевернул его на живот. Он поднял задницу Минхо на удобную ему высоту, и не щадя уже и без того раскрасневшуюся дырочку, вошёл до конца.       Минхо уткнулся лицом в простыни, чтобы хотя бы как-то заткнуть себя, но получалось плохо. Горло уже охрипло от бесконечных стонов, а разум с каждой секундой затуманивался всё больше. Сердце так сильно билось, что грозило выпрыгнуть из грудной клетки, а скорый оргазм заставлял его сжиматься всем телом. Джисон склонился над парнем, и прорычал тому на ухо.       — Не сжимайся так. — Джисон шлепнул парня по ягодице, и тот от неожиданности вскрикнул. Минхо пытался не сжиматься так сильно, но честно говоря получалось у него это плохо.       Кровать неприятно поскрипывала под таким напором, раздражая своим звуком. Но с этим ничего нельзя было поделать, поэтому Джисон не останавливаясь, вколачивался в младшего, выбивая всё новые и новые звуки. Он схватил Минхо за черные волосы и оттянул назад. На этот раз губы Хана не изучали шею парня, а жадно пытались её съесть. Многочисленные укусы и засосы стали укрывать его кожу, не оставляя на том живого места.       — Джисон, я снова… Сейчас… — Но Джисон не позволил: он сжал покрасневший член младшего, не давая тому кончить раньше положенного, из-за чего Минхо заскулил. Хан ускорил темп, доводя себя до предела, а спустя минуту кончил сам, разрешая сделать это и Минхо.       Ли задрожал в оргазме, дрожь которого мелкими иголочками пронзило всё тело. Глаза от переизбытка эмоций закатились, а в голове всё окончательно поплыло.       Джисон излился в презерватив, и медленно вышел из разгоряченного тела. Младший обессиленно свалился на кровать, прямо на то же самое место, куда минуту назад кончил. Хан какое-то время пытался восстановить сбившееся дыхание, а после наклонившись над Минхо, нежно взял того за подбородок и повернул лицом к себе.       — Ну что… На второй заход? — Джисон хищно улыбнулся.