Убежище в лесу

Свист пуль, разрывавших воздух слился с диким шипением черного кота и пронзительным карканьем ворона. Очередные сталкеры, внезапно появившиеся из тени собора, целились именно в Нову. Она до боли сжала в ладони ключ -  холодный, тяжелый и невероятно острый. С руки капала кровь, запястье жгло. Но сейчас это было ничто перед лицом новой смертельной опасности. Нужно было хотя бы попытаться замедлить ход времени, но ноги ловчей будто вросли в землю, а по телу продолжало едко расползаться оцепенение. "Нова! Вниз!" – мысль Оникса, отчаянная и ясная, пронзила ее сознание. А тело не сходило с мертвой точки. Две черные тени метнулись к ней одновременно, создав живой щит. Грохот выстрелов. Чей-то протяжный стон, а потом резкая боль, пронзившая Оникса, но которую Нова воспринимала как свою. Их задело. Черное перо, вырванное пулей, проплыло перед глазами. Мир закружился, заливаясь белым светом и треском статики. "Держитесь!" – напряженный до предела крик Шена утонул где-то глубоко в вязкой боли и попытках ей сопротивляться. Портал, сине-фиолетовая воронка, поглотила их, выплюнув в тишину темного хвойного леса. *** Нова пришла в себя не сразу. Голова гудела, тело ныло. Сколько она пролежала вот так? Было еще не темно, но день определенно шел к закату. Под ладонями она ощущала мягкий мох, корни деревьев и мокрую землю. Резко сев, Нова сразу же поплатилась за это приступом сильнейшего головокружения. Сердце бешено колотилось. "Оникс! Таллис!" Рядом, в куче опавших листьев, лежали они. Раненые, так и не сумевшие принять человеческий облик. Обычно пушистый черный бок Оникса был мокрым и темным от крови. И дыхание хриплое, прерывистое. Одно крыло Таллиса было неестественно вывернуто, на груди алело пятно, перья слиплись. Увидев Нову, он издал слабый надрывный крик, черные глаза с трудом сфокусировались на ней. Ужас сжал горло Новы. Они приняли пули, предназначенные ей. Ради нее. Слезы наворачивались от осознания ситуации, а от боли сжимались кулаки. Нет. Плакать потом. Сейчас – действовать. Шен не мог отправить их неведомо куда даже в пылу битвы. Значит нужно было включить голову и найти выход. "Давай дорогая, ты справишься" - но внутренний голос не подбадривал. Смеялся? "А чего ты хотела? Долго и счастливо? Хах". Вслух произнесла: -В какой же мы жопе… Опираясь на ствол вероятно сосны, Нова осмотрелась. Густой, старый лес. Где-то журчал ручей. И... там! Сквозь деревья проглядывала серая крыша. Небольшой, покосившийся домик, заброшенный лесником или охотником. А может быть очередное Убежище вдали от всего мира. Надежда. - Уф... Сейчас... – прошептала она, осторожно сняв с пояса винтажный, но прочный платок (спасибо, викторианский стиль!). Из него и веток она соорудила нечто вроде волокуши. Укладывать раненых было мучительно. Оникс зашипел, Таллис вздрогнул всем телом. Но они позволили ей это сделать, их доверие, даже в полубессознательном состоянии, согревало сквозь ледяной страх. Дорога к дому показалась вечностью. Каждый камень, каждая кочка отзывались болью в ее собственном теле, в стонах ее любимых. Она втащила их внутрь, заперев дверь на щеколду и магический замок. Домик был пуст, пылен, но цел. Камин, кровать, стол, сундук. И главное – относительная безопасность. Нова опустилась на колени рядом с ними. Знания об анимаморфах, почерпнутые за месяцы проведенные в Союзе Сожжения, а самое главное – рядом с ее котом и вороном давали свои плоды. Вспомнила то, о чем предупреждал Люсьен: пули наемников – не простой свинец. Они были отягощены подавляющей магией, замедляющей естественную регенерацию. Анимаморфам они мешали трансформации. Нужен был нейтрализатор. И сильное заживляющее. "Нужны травы", – поняла она, глядя на возлюбленных, которые казалось были в пограничном состоянии. "Кровохлебка, тысячелистник, зверобой... Возможно корень полыни для нейтрализации магии. Должны расти рядом, лес щедр". Она наскоро перевязала самые страшные раны лоскутами от своей юбки, смоченными водой из фляжки. Дала по ложке простых, но действенных болеутоляющих настоев, которые «на всякий непредвиденный случай» дал с собой Хорхе. - Я вернусь. Обещаю. Держитесь ради меня. Сбор трав в сумерках был испытанием. Каждый шорох заставлял оборачиваться, руки дрожали. Но образы Оникса, всегда позитивного, и Таллиса, чья застенчивая улыбка освещала все вокруг, гнали ее вперед. Она нашла все, даже насобирала ягод и набрала свежей воды из прохладного ручья. Вернувшись, Нова разожгла огонь в камине. В старой кастрюле, найденной в сундуке, уже через некоторое время закипел отвар – горький, терпкий, но несущий надежду. Аромат трав смешался с запахом пыли и старого дерева. Нова действовала быстро и нежно. Промывала раны отваром, прикладывала размятые листья и корни, накладывала свежие повязки. Раз за разом вливала по ложке почти не приходящим в себя Ониксу и Таллису волшебную микстуру Хорхе. Она шептала им слова любви, ободрения, говорила, как они сильно нужны ей. Редко, но все же - Оникс слабо мурлыкал в ответ на ее прикосновения, Таллис касался ее руки холодными когтями. Как ей казалось - с невероятной нежностью. Шли часы. Огонь в камине потрескивал. Нова, изможденная, сидела на полу, прислонившись к кровати, где лежали ее раненые возлюбленные. Глаза слипались. И вдруг… Она ощутила прикосновение теплой руки Оникса на своем плече. А потом, почти сразу - прохладные губы Таллиса, легко коснувшиеся щеки. - Нова… – хрипло прошептал Оникс, открывая глаза, в которых еще была боль, но где-то глубоко уже горел знакомый огонек. Его хвост слабо дернулся. - Мы здесь, мышка, – Таллис повернул голову, его темные, полные беспокойства глаза искали ее. Перья на руках и груди взъерошились. Слезы, наконец, хлынули из глаз Новы. - Вы здесь! Вы со мной! Вы... вы живые! Она бросилась к ним, осторожно, чтобы не задеть раны, обнимая обоих, целуя Оникса в висок, Таллиса – в бледные губы. - Вы безумцы! Как вы… Почему? Зачем?! Оникс слабо улыбнулся, прижимаясь лицом к ее шее. Аккуратно стирая слезы. - Не... не кричи, мышка. Не мог... допустить... чтобы тебя... Его голос прервался кашлем. - Ты... вся наша жизнь, Нова, – прошептал Таллис, его тонкие пальцы слабо сжали ее руку. - Выбора... не было. Благодарность, любовь, страх, прошедшие бок о бок со смертью – все это смешалось в душах. Нова целовала их снова и снова – Оникса в лоб и щеки - ободряюще; в горячие губы – нежно, Таллиса – за ухом, в уголки губ, ощущая, как он робко отвечает на поцелуи, а здоровой рукой притягивает к себе на колени. Еще ближе. Она погладила Оникса по спутанным волосам, осторожно провела рукой по перьям на руке Таллиса, чувствуя, как он вздрагивает от прикосновений. А потом Оникс, собрав остатки сил, потянулся через Нову к Таллису. Его ладонь осторожно легла на бледное предплечье ворона. - Если бы я знал, что сегодня все так получится. Я бы… – прохрипел он, но в его глазах светилась глубокая нежность. Таллис слабо улыбнулся, наклонившись, чтобы их лбы соприкоснулись. - Не делай резких движений, дурачок. Раны могут открыться, – его голос был тихим, теплым. Он поцеловал Оникса – коротко, но вкладывая в него все переживания и чувства, накопившиеся за прожитый день. Нова смотрела на них, и ее сердце переполнялось. Видеть их такими – ранеными, но живыми, выражающими свою любовь не только к ней, но и друг к другу – это было сильнее любой магии. Она прижалась к Ониксу, чувствуя его тепло, протянула руку к Таллису, и он сплел свои пальцы с ее, его перья мягко щекотали кожу. Через какое-то время Нова все-таки провалилась в сон. За окнами шумел ветер, где-то вдалеке глухо ухал филин. Они лежали втроем на неширокой кровати – Нова посередине, Оникс, прижимаясь к ней с одной стороны, его хвост обвивал ее ноги, Таллис – с другой, его ладонь осторожно легла поверх их сплетенных рук. Боль отступала перед волной усталости и облегчения. Уже под утро, когда Нова закончив менять повязку на руке Таллиса потянулась к нему за очередным поцелуем, Оникс подошел к окну и как будто бы принюхался. - Кажется, запахло чем-то древним… Через пару мгновений входная дверь распахнулась и на пороге возник Шен. Изрядно потрепанный, но живой. Увидев царящую в доме обстановку, чернокнижник фыркнул в своей манере. Язвительно, но по как-то по-доброму: -Хорошо, что Веспер смогла наложить на вас мощное охранное заклятие. Таллис и Нова только сейчас оторвались друг друга. Их щеки заливал легкий румянец. -Я думал, вы еще зализываете свои бока в это время. Шен прислонился к дверному косяку. На что Оникс расплылся в хитрой улыбке: -А я думал, что старикашки в это время еще спят.