Innocent

      Джейн присела на диван в гостиной, вдыхая немного пахнущий пылью и картоном воздух. Она позволила себе откинуться назад, расслабив спину, и бездумно уставилась в стену напротив. Хотелось немного отдохнуть от суматохи, начавшейся с сегодняшнего утра. Она уже успела разобрать коробки со своими вещами, доставленными в её комнату грузчиками несколько часов назад, однако её отец Итан явно еще не разобрал свой багаж. Он бродил по дому, то и дело принимая звонки. Звуки его голоса и шагов гулко раздавались сквозь стены, заполняя пространство.       Эта суматоха была ожидаемой, даже привычной. Сегодня они окончательно переехали в Нэшвилл, в их новый дом. Хотя было правильнее назвать его предыдущим домом. Джейн уже жила здесь с папой чуть меньше десятка лет назад, но совсем уже не помнит тех времен. Девочка осмотрела гостиную: светло–желтые стены, стеклянный кофейный столик у ног, деревянный паркет, картина с изображением морского пейзажа над телевизором. Зачем им телевизор? Джейн смотрит все у себя на ноутбуке, а отец, насколько Джейн помнит, вообще мало что смотрит, тем более на телевизоре. Глядя на этот интерьер, она не могла отделаться от чувства того, что уже видела нечто похожее в прошлом доме в Нью–Йорке. И в Лос–Анджелесе. И в Хьюстоне. Словно папа стремился сделать все свои жилища одноликими. Казалось, он специально заказывал клоны одних и тех же вещей. И везде пахло одинаково — этим сладковатым химическим запахом пропитки для мебели. Может так было даже проще — не нужно было привыкать к новому при частых переездах.       Её размышления прервал отец, промелькнувший перед ней в проходе. Он направлялся в прихожую. Джейн встала с дивана, следуя за ним по наитию. Итан уже стоял у двери, одной рукой поправляя воротник рубашки, а другой поспешно набирая сообщение на телефоне. Он бегло взглянул на Джейн, появившуюся в проходе.       — Мне нужно в офис. Разбери коробки в кабинете. Книги на полку, папки в шкаф. Сама разберешься, — не дождавшись ответа, он потянулся к полке под зеркалом, взяв щетку для обуви. Пара движений — и пыль с туфель исчезла, вернув им блеск ухоженной, но поношенной кожи. Затем он быстро вышел, дверь хлопнула, а шаги звучали снаружи, постепенно отдаляясь.       Он ушел, снова оставив дом в тишине. Джейн вздохнула. Он часто так уходил: внезапно, толком не объясняя причину, не предупредив о времени отсутствия.       Джейн направилась на второй этаж, намереваясь исполнить просьбу отца. Ей лучше заняться этим сразу, чтобы не получить нагоняй, когда он внезапно вернется. Как ни странно, она достаточно быстро нашла кабинет, который в каждом доме находился примерно в одном и том же месте: между спальней отца и ванной. Дверь была не заперта: кажется, замок был частично сломан.       В кабинете было темно: окна зашторены, хотя уже был уже полдень. Первым делом Джейн открыла шторы, немного прищурившись от внезапно проникнувшего в комнату света. Затем она открыла форточку, так как было душно — комнату, казалось, не проветривали с прошлого дня, когда отец принимал основной багаж в дом.       Свет наконец позволил Джейн осмотреть комнату целиком: подписанные коробки, аккуратно сложенные в углу около стола, сам стол из темного дерева и кружка с недопитым кофе на нем, принтер, шкаф с дверцами, стеллажи. Итан редко разрешал дочери заходить в кабинет. Но ей самой не особо хотелось здесь находиться: атмосфера всегда была рабочей и немного холодной, будто не предназначенной для неё.       Ей нужно было заполнить чем–то эту давящую тишину комнаты. Джейн потянулась к карману, доставая телефон, подключила к нему беспроводные наушники, и пальцы сами включили дебютный альбом Тейлор Свифт. Любопытно, что голос юной Тейлор и гитарные аккорды всегда были способны сделать атмосферу вокруг Джейн теплее, обволакивая спокойствием и чувством ностальгии по чему–то.       Итак, Джейн принялась постепенно разбирать картонные коробки. Каждая из них была подписана, соответствуя содержанию: “Книги”, “Архив 2012–2015”, “Документы/Нью–Йорк”, “Налоги 2017–2018”, “Канцелярия” и еще множество похожих.       Девочка начала с коробки с книгами. Она выделила немного места под них на полке, так как коробка в её руках казалась довольно легкой. Сначала она расставила учебники по корпоративному праву, затем упорядочила разные кодексы: налоговый, гражданский, земельный и другие. Юную Джейн не интересовало содержание этих строгих взрослых текстов, однако папу, судя по всему, интересовало — на некоторых страницах были аккуратные короткие пометки карандашом и бумажные закладки. Потом нашли свое место на полке различные издания о менеджменте и маркетинге. Джейн даже нашла книгу “Биография Джона Д. Рокфеллера: достижения и влияние”. На самом дне коробки она обнаружила несколько чуть запыленных произведений, у которых, кажется, даже не был сломан корешок, как у остальных: “1984” Джорджа Оруэлла, “Собака Баскервилей” Артура Конана Дойля, “Портрет Дориана Грея” Оскара Уайльда и пару других.       Далее она постаралась расставить остальные документы в логичном порядке: по разным типам и по годам. Ей встречались различные финансовые отчеты, налоговые выписки, контракты с клиентами из разных городов, распечатанные переписки с юристами. Музыка в наушниках постепенно сменилась с дебютного альбома на Fearless, заиграла Jump Then Fall. Джейн напевала себе под нос.       Затем девочка открыла коробку с подписью “Канцелярия”. Она открыла пачку бумаги и заправила немного в принтер. Достала настольную лампу и поставила её на стол, поместила ручки и карандаши в стакан. Коробки медленно опустели, кочуя из одной стопки в другую. Джейн отступила немного к двери, окидывая взглядом результат своей работы. Папки стояли ровными рядами, разноцветные корешки книг образовали подобие стенки. Теперь комнату наполнил свежий теплый воздух.       Она обратила внимание на белую керамическую кружку с холодным кофе, оставленную на столе. Отнесу на кухню, помою, — промелькнула мысль. Джейн подошла ближе, чтобы забрать её, и её нога наткнулась на что–то под столом. Она наклонилась и заметила под столом в углу еще одну небольшую коробку, которую, должно быть, не заметила сразу, спрятанную в тени.       — Хм, что это? — девочка вопросительно наклонила голову. В отличие от остальных коробок, эта была промаркирована по особенному: “Архив, Дж.” Дж. — это Джейн? — подумала девочка. — Ладно, папа сказал разобрать всё.       Она присела и вытянула коробку из–под стола. Она была потертой, а скотч, который когда–то её заклеивал, пожелтел и отошел от одного края, будто её много раз вскрывали и так и не запаковали обратно нормально. Со странным чувством, будто она делает что–то запретное, Джейн подцепила отклеившийся край пальцем, и створка бесшумно распахнулась.       Сверху лежала папка с её документами, в том числе свидетельство о рождении. Она достала его из праздного любопытства. Свидетельство о рождении Джейн Эммы Джонсон, рожденной 26 декабря 2005 года. Отец: Итан Генри Джонсон. А мать…прочерк. Впрочем, Джейн знала об этом. Это не представляло столь большого интереса.       Она отложила папку в сторону, чтобы рассмотреть остальное. А под папкой, покрытые слоем пыли, лежали… письма, собранные в стопку. Должно быть, десятки конвертов из разной бумаги, с разными марками, скрепленные вместе бечевкой. Подпись на верхнем конверте была явно рукописной.       В верхней графе был обозначен отправитель: Тейлор Свифт.       А получатель: Джейн Джонсон.       У Джейн перехватило дыхание. Innocent, игравшая на заднем фоне, затихла. Вдруг весь её мир сконцентрировался на этой стопке писем. Почему Тейлор Свифт написала ей? Зачем такой певице, песня которой звучит в её наушниках прямо сейчас, писать ей? Что это, черт возьми, значит?       Джейн потянулась к конверту, лежащему на самом верху стопки, и вытянула его из–под бечевки, стараясь не помять. Пальцы дрожали. Бумага была дорогой на ощупь, на ней красовались штамп с датой прошлого декабря и яркая марка. Сердце колотилось где–то в горле. Письмо адресовано мне — значит, я его открою, — решила Джейн. Она аккуратно вскрыла конверт, доставая оттуда листок, исписанный красивым почерком.       Джейн начала читать. Ну, скорее, её глаза бегали по тексту, выхватывая отдельные фразы: “... надеюсь на ответ…”, “... люблю тебя…”, “... вкладываю особый билет…”, “... приходи, я буду ждать…”.       Джейн заставила себя сконцентрироваться, чтобы прочитать весь текст целиком.              Дорогая Джейн,       Поздравляю с днем рождения, котенок! Тебе исполнилось уже двенадцать лет — это важный и сложный возраст. Иногда я смотрю на фото тебя маленькой (на то из немногих, что у меня есть) и пытаюсь представить, какая ты сейчас. Нравится ли тебе музыка? Что ты любишь читать? Какой твой любимый цвет? Я молюсь, чтобы ты была счастлива в такой день, даже если… даже если я не рядом, чтобы обнять тебя.       Сегодня, в этот важный день, я посылаю не только слова, но и пропуск. Пропуск, который, быть может, приведет тебя ко мне.       В конверте вместе с письмом я вкладываю особый билет на мой предстоящий тур — reputation stadium tour. Этот билет пропустит тебя на любой концерт тура в любом городе. Если ты захочешь меня увидеть, приходи, нам будет о чем поговорить. Обязательно сохрани его до конца шоу.       Предъяви этот билет после концерта охране возле входа за кулисы и попроси позвать Три Пейн. Она знает и поможет. Скажи ей, что ты мой котёнок.       Приходи. Я буду ждать тебя каждую ночь после концерта. Я надеюсь увидеть твое лицо в толпе — лицо, которое, как я знаю, должно быть похоже на моё. Твои голубые глаза…       Береги себя. Знай, что я люблю тебя до Луны и Сатурна, котенок.       Твоя мама Тейлор       P.S. Советую прийти к стадиону пораньше, чтобы занять лучшее место. Хорошего шоу.              Джейн спешно заглянула в конверт, не веря прочитанному. И правда, там лежал билет. Он был темно–серого цвета с золотистыми полосками по краям, изготовленный из плотной, приятной на ощупь бумаги. На нем сверху черным было напечатано “TAYLOR SWIFT’S reputation stadium tour”, а ниже отметка “Любой город/ Любая дата”. Аккурат внизу была выведена тем же почерком, что и в письме, подпись “Для Джейн Свифт. С любовью, Т. С.” Девочка уставилась на буквы, в смятении нахмурив брови.       Джейн Свифт. Это имя звучало как–то по–новому.       Джейн отбросила письмо, и, обратившись к папке, снова нашла свое свидетельство о рождении. Графа “мать” была пуста, как и прежде, а её собственное имя значилось как Джейн Джонсон.       Джейн спешно достала из коробки скрепленную стопку конвертов, развязала её, хотя пальцы не слушались. Кипа рассыпалась перед ней на пол. Письма были разные: одни из более давней и потрепанной бумаги, другие показались более поздними и дорогими. Но на всех них отправителем значилась Тейлор Свифт, а адресованы они были либо ей самой, либо Итану Джонсону.       Она писала ей. Много лет, много писем. Она поздравила её с днём рождения. Она ищет встречи с Джейн. И она… любит её. Она — её… Как это возможно?       Джей сглотнула ком в горле, но глаза нервно бегали по маркам. Джейн вытащила одно письмо наугад — оно было датировано февралем 2010 года — и вскрыла его, затаив дыхание.       Моя любимая девочка,       Вчера я была на церемонии награждения Грэмми. Я получила целых 4 награды за свой альбом Fearless, котенок! Я до сих пор не могу в это поверить.       Но мне так жаль, что я не могу отпраздновать это вместе с тобой. Мы бы пели песни вместе, танцевали, ели торт и веселились… О, как бы я этого хотела.       Но главное, что у меня получается. Возможно, однажды моя карьера поможет нам встретиться. Уверена, что ты хотя бы раз слышала мою песню, и, надеюсь, тебе понравилось. Я готова петь тебе песни весь день, лишь бы ты была рядом.       Сейчас тебе четыре годика. Ты пока что не умеешь читать, так что, наверное, папа тебе это читает. Он не присылает мне твоих фотографий, поэтому я вынуждена гадать, как ты выглядишь. Но в любом случае, ты — совершенство.       Я скучаю по тебе каждую секунду. Люблю тебя,       Твоя мама Тейлор       Нет, папа не читал ей этих писем.       Они были похоронены в этой коробке под слоем пыли вместе с её свидетельством о рождении, в котором не было указано матери. Но почему?       В глазах Джейн собрались слезы. Её руки нервно подрагивали, сжимая письмо. Она снова окинула взглядом масштаб — некоторые конверты были проштампованы еще в 2006 году. Мама писала ей почти с самого рождения, но Джейн не знала даже её имени. Как так вышло, что Тейлор Свифт вообще её мать? Папа знал, но скрыл это?       Но зачем ему это скрывать? Почему он говорил ей всю жизнь, что мама её не любила? Почему они вообще не общаются?       Джейн отключила наушники и принялась раскладывать все конверты на полу, располагая их по хронологии. 2006–й, 2007–й, 2008–й… сразу 2010–й. Куда делся 2009–й год? Да и за 2006—2008–е годы писем было всего по паре–тройке штук за год.       В 2009–м она сдалась? — промелькнула предательская мысль.       Далее следовал 2011–й, в котором было по письмецу почти на каждый месяц. Но в 2012–ом отсутствовало полгода. В 2013–ом пара писем, в 2014–ом отсутствовали с июля по октябрь, а в 2015–ом не было писем почти весь год. В 2016–ом было три письма — только за апрель, сентябрь и октябрь, а в 2017–ом письма приходили каждые 2 месяца. 2018–й был пустым… С декабря 2017–го, после письма с билетом, ничего больше не приходило.       Почему здесь пропуски? Она разочаровалась? Перестала пытаться? Забыла меня?       Но уже порвали конверт письма за 2008–й год, датированного декабрем. Она быстро пробежалась по нему глазами: “... скоро тебе исполнится 3 года, ты уже наверняка вовсю бегаешь и играешь по дому…”. Потом она взяла взяла письмо за январь 2010–го, следующее по хронологии: “... надеюсь, тебе понравился мой небольшой подарок на твой четвертый день рождения…”       Но как раз письма на четвертый день рождения, за декабрь 2009–го, не было.       Нет, — разлилось тепло в груди Джейн, — она не сдалась. Она никогда не сдавалась.       Да, в хронологии их истории зияли дыры, однако это, наверное, не было виной Тейлор.       Это был он. Это он вырвал целые страницы её биографии, скрыв даже доказательства существования матери. Эти дыры были шрамами на истории её собственной жизни.       В груди девочки загорелась решимость. Она должна сама залатать эти дыры, найти ответы. И у неё есть возможность — Тейлор сама предоставила ей путь. Джейн напрягла память: по пути из аэропорта она заметила баннер с рекламой предстоящего концерта Тейлор в Нэшвилле. Дата: 25 августа. Сейчас 13 августа — значит, осталось меньше двух недель. Кажется, в этот раз судьба благосклонна к Джейн. Она успеет. Должна успеть.       Интенсивные размышления прервал звук входной двери и крик из прихожей, немного приглушенный стенами:       — Джейн, я дома! — это был Итан. Обычно по приезде он просто заявляет о своем присутствии, но не ищет её сразу. У неё есть немного времени.       Но Джейн уже думала, что ей делать: Спросить его?.. Нет. Нет, нет, нет. Что он скажет? Что–то убедительное, заставляющее усомниться в правде. Он отнимет письма, назовет их бредом. Он не позволит мне пойти на концерт. Запрет меня здесь. Всё будет кончено. Но он врет, и я это знаю. Я должна это знать, — Джейн нервно выдохнула.       Я не могу позволить ему мне помешать. Я не должна ему ничего говорить, должна вести себя как обычно. Нельзя дать ему заподозрить. Нужно вести себя идеально. И нужно придумать, как добраться до концерта самой.       Она забрала последнее по хронологии письмо (то, что с билетом) и спрятала поглубже в карман толстовки. Надо обязательно сохранить его. Но если она заберет остальные письма, он обязательно это заметит — как никак, в коробке хранились и ее документы, которые он наверняка часто доставал. Так что остальные письма она собрала в стопку и перевязала бечевкой. Вышло не совсем аккуратно — но будто Итана действительно это будет волновать, судя по запыленности некоторых конвертов.       Со стороны лестницы послышались шаги.       Она быстро сложила кипу обратно в коробку, накрыв папкой с документами. Закрыла коробку, прижав края уже почти не клейкого скотча, и вернула её на место под столом. Теперь эта коробочка снова пряталась в тени. Джейн поднялась с пола, отряхивая с колен несуществующую пыль. Подойдя к двери, она выдохнула, чтобы успокоиться и не подать виду.       Грязная кружка с кофе осталась на столе, к ней она так и не притронулась. Она вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь и глядя в пол.       — Джейн? — низкий голос отца заставил её внутренне подпрыгнуть.       — Я разобрала твои коробки. Как ты и сказал: папки в шкафу, книги на полке, — она постаралась сделать свой голос как можно ровнее и взглянула ему в глаза. Все такие же серо–голубые, с легкой усталостью, которая, казалось, никогда не сходила с его лица, словно вечная маска.       Итан кивнул и прошел мимо неё в спальню. Джейн поплелась к себе, сжимая конверт в кармане.       И вот, будто ничего и не произошло.       Но произошло важное событие, наконец запустившее раскрытие правды для Джейн, и следующий шаг уже за ней.