Юность

      Запах горячего шоколада разносится по всей квартире. В этой маленькой однушке едва хватает места для базовой необходимой мебели: в дальнем углу аккуратно задвинут небольшой диван светло-голубого цвета — он помнит, как они вместе выбирали его, точнее, это она его выбрала, не оставив и шанса на возражение; напротив, на низкой тумбе, горделиво стоит телевизор, его экран черный, в нем легко разглядеть интерьер комнаты, иногда он заменял зеркало, которое они так и не повесили; вместо шкафа — вешалка, открытый гардероб, — вещей немного, а глазу приятно, да и находить нужный элемент одежды так гораздо быстрее. Он оглядывает комнату, ненадолго задерживая взгляд на каждом предмете, тихо вздыхает, будто вспомнил что-то важное, по крайней мере, оно было важным, когда-то точно было, и медленно заходит внутрь, чтобы нечаянно не выплеснуть содержимое чашки. Босых ног касается плюшевый ворс ковра, он настолько мягкий, что, закрыв глаза, кажется, словно идёшь по облаку. Не зря он настоял именно на этом ковре — самое ценное приобретение. От жгучего кипятка в чашке сводит руки, поэтому он спешно опускает кружку на журнальный столик и невольно морщится — головой он, может, и отпустил случившееся, но тело помнит это обжигающее тепло повсюду, от которого до сих пор бегут мурашки по коже, стоит только вспомнить. Он наконец присаживается на диван и достает из кармана телефон: с десяток пропущенных звонков и много сообщений разного контекста, от рекламы и спама до переживаний от друзей. Одно сообщение выделяется на фоне остальных, оно от Коко.

«Перестань уже, Сейшу. Пора снова забывать»

      Инуи не заходит в диалог, не просматривает это сообщение, не просматривает вообще ничего, только откладывает телефон подальше, экраном вниз. На его лице не дёргается ни один мускул, он, подобно статуе, пялится вперёд, в пустоту. Секунда. Две. Три. Десять.

Хватит.

      Взяв чашку, Сейшу делает несколько первых глотков. Горло чуть саднит от температуры, но вкус того стоит. Парень очень любит горячий шоколад. Это она его приучила. Именно из-за нее у него появилась эта привычка с утра готовить шоколад. Сейшу закрывает глаза. Он снова видит ее.

***

      Ясный солнечный день. Он шёл по мостовой, о чем-то задумавшись. Люди проходили мимо, стараясь не задеть парня. Инуи был так сильно погружен в свои мысли, что не замечал никого вокруг. Он угрюмо шагал вперёд, она радостно припрыгивала, радуясь сданному экзамену. Он погряз внутри себя, она лилась миру, как фонтан в жаркий день. Инь и Ян встретились. Это столкновение было похоже на столкновение двух планет в космосе.       — Эй, аккуратнее! Я вообще-то… — но Сейшу так и не договорил.       — Ай! Т-т-т… Больно… — тихонько бурчала девушка, сидя на асфальте и потирая ушибленный локоть. Пышное каре каштановых волос слегка закрывало округлое лицо, и так тонкие губы были поджаты, а на аккуратном носу, словно звёзды на ночном небе, рассыпались веснушки. — Извини, это я в тебя влетела.       Девушка подняла голову наверх, наконец посмотрев на причину своего падения, и тогда Сейшу заметил ее глаза. Два чистых изумруда, что с интересом рассматривали лицо молодого человека.       На минуту в его голове что-то изменилось. Как будто некто нечто пробралось туда, куда Инуи не заглядывал уже столько времени. Отрицая чувства, пытаясь их заглушить, он потерял надежду на свое будущее. Забылся и больше не давал жизни наносить удары плетью, оставляя новые шрамы на и так израненном сердце.       — Прости, я не смотрел, куда иду. Давай помогу, — сказал парень и поднял беднягу с земли.       — Спасибо! — она ждала от парня ответной реплики, но получила только слабый кивок. Переминаясь с ноги на ногу и чувствуя некоторое напряжение, девушка продолжила: — Ну-у, я пойду тогда, прости ещё раз, пока!       Так и не дождавшись ответа парня, она тихонько хмыкнула, развернулась и уже сделала несколько шагов, как ее резко схватили за руку. Не нужно оглядываться, чтобы понять, кто это.       — Подожди. А как тебя зовут? — Сейшу выглядел абсолютно безучастным, но в глазах читался интерес. И она видела это. Она всегда видела его насквозь.       — Нана. Нана Акацуки, — она мило улыбнулась и подмигнула ему.       — Сейшу Инуи.       Нана улыбнулась ещё шире.       — Что ж, Сейшу Инуи, тогда до встречи! — и девушка ушла, помахивая новому знакомому рукой, удаляясь все дальше.       — Приятно было познакомиться, Нана, — сказал Сейшу себе под нос и устремился дальше, спрятав руки в карманы.

***

      На его лице появляется что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Уголки губ слегка ползут вверх, но от этого становится только больнее. Пустота, где раньше находилось сердце, начинает неприятно пульсировать. Лишь Нана знает, где оно спрятано, она ответственна за пропажу такой драгоценности. Сейшу морщится и старается стряхнуть с себя эти воспоминания. Не время предаваться ностальгии.       Инуи берет в руки пульт и, недолго повертев его в руке, нажимает кнопку «пуск». Экран телевизора загорается, и «зеркало» превращается в красивую картинку. Картинка, что всегда придет на помощь, когда понадобится сбежать в ирреальность от проблем или унять скуку, застилающую разум. Его рука сама тянется к пульту, неважно, что делает «тело», ведь настоящий Инуи Сейшу сейчас далеко, где-то около неё.       Он щелкает каналы. Вот очередная новостная сводка за сегодня:

«На улицах города появилась новая группировка. Очевидцы сообщают, что их главная…»

      Неважно. Это абсолютно неважно. Щёлк.

«…выступление было превосходным, давайте вместе поаплодируем нашей финалистке!»

      Давайте не будем. Щёлк.       Очередная вирусная песня. Щёлк.       — Стоп… Это же…       Инуи быстро переключает обратно. Он узнаёт ее. Эту мелодию. Вернувшись обратно на музыкальный канал, его снова накрывают воспоминания. Оказывается, так приятно услышать знакомые ноты, которые когда-то не выходили из его головы.

«When you know where you come from

You know where you're going

Just because you're a child of your timе

When you know where you comе from

You back down for no one…»

      — Ну да, конечно. Опять ты.

***

      — …Just be true to yourself, it's your life!!! — раздалось в унисон по всей улице.       Им было все равно на прохожих, вместе они были готовы на что угодно, даже если окружающим покажется, что они сумасшедшие. Запрыгнуть в фонтан посреди жаркого дня; обмазать друг друга мороженым, будто это грим на детский праздник; выкрикивать строки любимой песни, находясь в магазине, — да, да и ещё раз да! Когда эти двое встречались, весь мир замирал только для них. Счастливые и такие беззаботные, скажи им, что они однажды расстанутся, и увидишь только по пальцу у висков.       — Я и не думал, что ты у меня такая фанатка «Scorpions», — он хмыкнул и посмотрел прямиком в её зелёные глаза. Их глубина пронзала его сердце насквозь, парень мог часами залипать в них, ему казалось, что так он познает ее загадочную и от того прекрасную душу.       — Зато я сразу поняла, что ты зануда, Сей, — Нана тихо хихикнула, поднялась на носочки и оставила легкий поцелуй на губах возлюбленного. Это был своеобразный ритуал для них, Сейшу обожал, когда она так делает.       Взявшись за руки, парочка устремилась дальше разгуливать по улочкам города. Солнце припекало, поэтому они старались прокладывать маршрут через островки с тенью. Нана, конечно, любила понежиться в лучах тепла, но даже она не выносила такую жару.       — Послушай, Нана, — Инуи немного замялся, переживая, — как тебе идея съехаться?       От неожиданности девушка замерла на месте в молчании. Увидев ее реакцию, Сейшу окончательно разочаровался в своем предложении и уже начал придумывать, как бы вывернуть это в шутку или другим путем избавиться от стыда за свою наглость, но стоило ему открыть рот для извинений, Акацуки налетела на него с объятиями чуть ли не плача.       — Черт, Сей, да! Это так мило, конечно, я согласна!       От радости Нана крутилась вокруг своего парня, будто исполняя одной ей известный танец. У Инуи вся жизнь пролетела перед глазами: он все ещё не привык к ее быстрой смене эмоций, но, поймав одну волну с возлюбленной, подхватил ее за тонкую талию и сам закружил, сделав несколько оборотов вокруг своей оси. Улыбка Наны — больше ему ничего не нужно было.       Всю дорогу дальше их разговор состоял только из обсуждений переезда, точнее из бесконечных вопросов Наны:       — А ты уже искал квартиры? Я знаю парочку, которые сейчас сдают. Мы же пойдем их смотреть, да?       — А какой вид из окна ты бы хотел? Было бы идеально жить с видом на море. Эх, жаль, это слишком дорого.       — Значит, нам понадобится мебель… Нам точно нужен диван! И ковер, да, точно, без ковра будет неуютно. Ты не против, если комната будет в голубых тонах?       Нана так воодушевилась, что почти не слушала ответы Инуи, лишь продолжала фантазировать об их совместном, но недолгом будущем.

***

      Тишина. Только с улицы едва доносился шелест деревьев. Нана открыла глаза и привстала на локтях. На часах «4:51». Она сонно зевнула и повернулась на другой бок, чтобы полюбоваться на ещё сладко спящего парня. Ресницы Инуи слегка подрагивали, волосы были растрёпаны и хаотично раскиданы по подушке. Парень казался таким невинным, что Нана не могла сдержать улыбки. Она аккуратно, еле дотрагиваясь, провела рукой по светлой макушке и, двигаясь дальше по волосам, захватила тонкую прядь кончиком пальца, чуть закрутив ее на конце.       — Такие мягкие… — шепотом, едва шевелив губами, заметила девушка. — Я тебя люблю, — Нана оставила лёгкий поцелуй на носу парня и сдержанно хихикнула, увидев, как Инуи поморщил его во сне.       Девушка откинула край одеяла и села на кровати, опустив ноги на мягкий ковер. Раскинув руки в стороны, она немного потянулась, прогоняя с себя остатки сна и разминая затвердевшие суставы. Наконец, Нана встала.       «Умыться и за шоколадом, да», — решила она и засеменила на кухню, чтобы поставить чайник.       Она не привыкла вставать с первыми лучами солнца, но встречать рассветы на крыше — ее давняя традиция, и раз все равно проснулась, нельзя упустить шанс снова насладиться восходом.       Чайник уже вскипел, пока Нана проходила водные процедуры, поэтому, вернувшись на кухню, она сразу же приступила к самой главной утренней рутине. С полки взяла упаковку растворимого горячего шоколада и отправила три ложки в свою любимую чашку с улыбающимся котиком и надписью «Good morning!». По кухне разнёсся приятный аромат, как только кипяток залил кружку.       — Пахнет, как хорошо проведенный день, — вслух проговорила Нана и бросила взгляд в окно. Зарево освещало город, пробираясь в самые темные уголки и покрывая лучами, как поцелуями, кроны деревьев и крыши домов.       Взяв чашку, девушка тихонько покинула квартиру и стала подниматься по лестнице, проходя этаж за этажом, пока не достигла прохода на крышу. Дверь туда никогда не закрывалась, поэтому она без труда повернула ручку и вышла. Ее лицо обдало прохладой, волосы и одежда затрепетали на ветру, и она вдохнула полной грудью.

Прекрасное чувство: свобода.

      Подойдя к краю, она уселась на парапет и поставила чашку рядом с собой, перед этим сделав несколько первых глотков. Нана свесила ноги и устремила взгляд вдаль. Она чувствовала, как мрачные мысли уносил ветер, словно разгоняя тучи в ее голове.       С высоты весь город был как на ладони. Тот самый парк, где они гуляли до поздней ночи, обсуждая все подряд, пока усталость не брала верх, оставляя силы лишь на то, чтобы вызвать такси домой. А вот и комбини. Вместе они ходили туда почти ежедневно, продавец давно запомнил их радостные лица. Казалось, отсюда даже было видно ту самую улицу, на которой они столкнулись. Да, точно. Сейчас там совсем мало людей, но тогда их было так много — удивительно, что они врезались именно друг в друга. А ведь могли пройти мимо, так и не соединив две жизни в один прочный канат.       Нана сделала глоток. Контраст холодного утреннего воздуха, обдувающего тело снаружи, и горячего напитка, обдающего тело изнутри, был слишком сильным. Как же хорошо. Она запрокинула голову назад и устремила взгляд ввысь — туда, где бесконечность соприкасалась с ее маленькими мечтами.       — Вот бы это длилось вечно, — сказала она, обращаясь то ли к небесам, то ли к пролетающей мимо птице. Но ни птица, ни небо этот зов не услышали, а если какой-то отголосок и донёсся до высшей точки, ее мольбе все равно не суждено было сбыться. У «вечности» были свои планы, и никому ещё не удавалось приручить эту строптивую, манящую своей недостижимостью, красотку.       Ещё один глоток, и Нана встала. Аккуратно, переставляя ноги так, будто боялась издать хоть звук. Она пошла по парапету: подставила лицо ветру, разбросала руки в стороны, встречая это утро. Глаза были прикрыты, губы — растянуты в улыбке, а на порозовевших щеках виднелись ямочки.       Это был тот самый момент, когда «вечность» перестала исполнять мечты одной счастливой девушки. Нога предательски соскочила.

***

      Уже стемнело, день близится к концу. Сейшу так и сидит перед телевизором. Он снова прожил тот день. Ужасный день, когда жизнь разделилась на до и после. И сейчас он находится в этом «после», пытаясь понять только одно — почему. Почему она. Неужели нельзя все поменять. Рука тянется к чашке с остатками шоколада — той самой, с котом, которую он подарил ей на их первое Рождество. Он замахивается, чтобы разбить её вдребезги, как она разбила его. Но рука дрожит. Одинокая слеза скатывается по щеке.       — Черт, — он прижимает лоб к чашке, затем касается ее губами и откладывает. Он не может уничтожить то, что она любила. Хотел бы уничтожить себя, но знает: она не хочет этого. Ради нее он должен продолжать.       Как же хочется снова ее увидеть. Дотронуться до ее волос, посмотреть в её зелёные глаза, ещё раз насладиться ее улыбкой. И он знает, где встретит ее. Во сне они всегда будут вместе. И пусть засыпать и просыпаться в одиночестве так больно.       На часах уже давно за полночь. Сейшу выключает свет, подходит к окну и смотрит, как уставший город погружается в сон. И парню тоже пора — она уже заждалась.       — Спокойной ночи, — шепчет он, прикладывая ладонь к стеклу, будто по ту сторону она приложила свою. Из груди вырывается тяжелый вздох.       А когда он задёргивал шторы, в окне пролетала… Юность.