Жжение на сладких губах

Диана проснулась, еле раскрывая глаза в третий раз за утро. Как обычно, ее тело ломит, а вместо костей она чувствует, что ее руки и ноги превратились в желе. Слегка приоткрыв глаза, она чувствует странный приятный запах, которого обычно не было в ее комнате или старой квартире, уж тем более. – О черт… Как обычно, она не помнит, что произошло и где она, но остатки инстинкта выживания заставляли ее проснуться. Попытавшись двинуться, она поняла, что почти не чувствует левую руку, и, повернув голову, видит иглу-бабочку на внутренней стороне локтя, из которой в нее капает физраствор. Оглядевшись, она все-таки поняла, что она и правда не дома. Но вот вопрос: где тогда, потому что на больницу это похоже не было. Светлая комната, кровать, тумбочка, комод, дверь и окно, по которому стало понятно, что сейчас где-то после обеда. Скромно. Собрав волю в кулак, она встала-таки с кровати, делая легкую разминку, насколько это возможно с иглой в руке. Конечно, как обычно, кости хрустели, вызывая легкое удовлетворение и приятную боль. Жидкость еще капала в нее через трубочку, так что, значит, капельницу поставили относительно недавно. Взяв в руку железную трубу, на которой висел пакет с лекарственной жидкостью, она пошла осматривать территорию и найти кого-нибудь, чтобы освежить ей память. Выйдя за дверь, она услышала звуки в конце коридора и направилась туда, встав в дверном проеме. Теперь на нее пялилось несколько человек: какая-то девушка и темноволосый парень с гипсом на руке. Их лица выражали недоумение и некоторое беспокойство. Похоже, они не ожидали ее увидеть. Или, может, это ее внешний вид. Она выглядела так, будто умерла еще во вторник, а тело забыли похоронить. Глаза, как всегда, были четко обведены не подводкой, а темными мешками. Обесцвеченные блондинистые волосы были очень растрепанны, ломкость – последствие химии. Ее уставшее лицо не выражало ничего, кроме того, как пару раз дернулся ее левый глаз. Девушка заговорила первая: — Ты уже пришла в сознание?… Не нужно было вставать с кровати. Как ты себя чувствуешь? Она беспокойно встала, подходя ближе, парень все еще сидел за столом, похоже, завтракая. – Э… Какой сегодня день? Я ничего не помню… Она смотрела на нее, пытаясь вспомнить, кто она такая. – Хм… думаю, это было ожидаемо, учитывая, в каком состоянии ты приехала. Кстати, можешь опустить капельницу на пол, я боюсь, что она не продержится в таком положении долго. Присаживайся. Ты, наверное, голодна. Заботливо она указала на свободное место у стола. Пока она сидела и тупо вглядывалась в посуду или мебель, парень напротив уставился на нее, как будто силой мысли пытаясь заставить ее вспомнить что-то. – У меня что-то на лбу? Он вздохнул – Ты не помнишь наш уговор? Она скривила лицо, прищурив глаза на него – А ты предложи снова, вдруг соглашусь. Его лицо слегка напряглось - Не помнишь, кто я? – Нуу… что-то есть, где-то я тебя видела, блогер что ли? Парень встал недовольный, беря в здоровую руку телефон и направился к двери, попутно набирая чей-то номер. В это время женщина положила на стол завтрак: легкую кашу с ягодами. У Дианы скрутило живот. Она тупо смотрела на эту несчастную тарелку секунд 20. – Тебе нужно поесть, и это не просьба или пожелание. Ты истощена. Но этот я разговор оставлю на потом. Страх и тревога начали нарастать с каждой секундой, когда она поняла, что женщина не отойдет от нее и будет сидеть, пока та не доест. Ей срочно нужно что-то придумать. Нужно сбежать от этой тарелки как можно скорее. Каждая секунда рядом с едой заставляет все больше клеточек ее тела напрячься, ну, точнее, остатков ее тела. Все еще неловко потащив у себя в руке трубку для капельницы с пакетом жижи внутри, она встала, направляясь к тому парню в соседнюю комнату. – Эй, я кое-что вспомнила, мне надо с ним поговорить… минуту, я буду через минуту!! Сбежала она, молясь, чтобы это сработало как оправдание, пока женщина наблюдала за тем, как она уходит. Войдя в гостиную, где черноволосый, объективно симпатичный парень со сломанной рукой что-то тарабанил по телефону о том, какой то Эндрю вышиб ей мозги, она быстро оглянулась, дергая его за плечо и бесцеремонно отталкивая его руку с телефоном от уха. Теперь он смотрел на нее обескураженно, когда она начала говорить: – Ты там говорил про уговор? Я все вспомнила. Быстрее решай, ты согласен или нет. – Вспомнила? Слава богу! Ты правда будешь играть за лисов? Я сейчас сообщу тренеру, сразу поедем на корт. Он раззадорен, снова потянулся к телефону, говоря, что все в порядке и они сейчас будут. – Че… Экси…? …За лисов? Она несколько секунд непонимающе смотрела на его лицо, которое будто зажглось светом. Резко собравшись, поняла, что нет времени, и сказала: – Да-да, буду играть в Экси, пойдем отсюда быстрее! Он положил трубку и, взяв с дивана толстовку на молнии, посмотрел на нее взглядом, указывая на иглу в ее руке. Она лишь вынула ее, вытирая капли крови своим рукавом. Он вопросительно посмотрел на нее. – Стоило обратиться к Эбби. – Мне не в первой, пошли быстрее. Она торопливо потопала в коридор и, дойдя до двери, поняла, что на улице слишком холодно. Парень бросил ей в руки свою толстовку, беря с вешалки какую-то накидку. Она уже собиралась выйти, как перед уходом он крикнул: – Мы поедем на поле, тренер нас ждет. Глаза девушки чуть не вывалились из головы, потому что она хотела уйти как можно быстрее и ТИШЕ, а не это вот все. Пробормотав что-то вроде «пошли уже», она схватила его за рукав и потащила как можно быстрее за дверь. Выбежав, она повернулась, спрашивая: «В какую сторону остановка?», получив короткий ответ «Туда», он уже вел ее по тротуару, глаза заболели от света. Это был февраль… везде легкий снег. Она торопила его, желая слинять как можно дальше. – Неужели так сильно хочешь снова выйти на поле? Ты пока не сможешь играть по назначению Эбби, я покажу тебя тренеру и покажу поле. – Да, у меня уже ломки, сам понимаешь. Выдала она саркастично, но до него будто не дошло. Походу, реально понимает Дойдя до остановки, они сели на первый же автобус, садясь в конце ряда, оставив между собой место. Легкий мандраж отпускает ее пока, но нога дергается, и она чувствует, как автобус двинулся, и ей удалось сбежать. Странно бояться еды, но иррациональный страх был сильнее мозга. Она выдохнула… начала думать… иногда это все-таки полезно… Значит, так… женщину зовут Эбби. Это был ее дом? Скорее всего… Парень со сломанной рукой? Ее сын? Не похож. Но выглядит знакомо… парень со сломанной рукой… черные волосы… зеленые глаза… красавчик… татуировка на лице… О. Она вспомнила. Но это физически невозможно. Кевин Дэй? Со сломанной рукой? Говорит че-то там про то, чтобы играть за команду лисов? У нее бред. Она снова повернулась на него, осматривая, он ли это. Он посмотрел на нее. Ладно, это он. Она видела его несколько раз на матчах. Но не играла против него лично. И почему она вообще едет на встречу с тренером Лисов? Когда ее успели выпернуть из троянцев? Если Кевин тоже теперь с ними, это какой-то благотворительный фонд, в который ее записали, чтобы подшутить над ней? Она уже наврала ему, что все вспомнила, придется подыгрывать. Ей стоит прекратить гаситься транквилизаторами. В этот раз ее слишком сильно занесло. Если это, конечно, не сон и она не лежит в блевоте где-нибудь в ванной. Он заговорил первым. – Знаешь, я был правда удивлен, увидев тебя. Ты не последний игрок среди троянцев, почему ты так угробила себя всего за пару месяцев? – О чем ты, не понимаю. Они не смотрели друг на друга. – Ты знаешь. – Тогда я могла бы спросить тоже самое. Ты ведь не последний игрок среди воронов, почему же ты так угробил себя? Неужели желание покататься на лыжах было сильнее любви к экси, а? Он замолчал. Где то там сидит Эбби над тарелкой каши.