quelqu’un m’a dit

      Вечер на мягких лапах крадется по опустевшим улочкам Вены, разливается по ним вязкой тишиной, прохладным ветром и теплым светом из окон домов. Деревья отбрасывают на неровную брусчатку темные ветвистые тени, официанты суетливо прибирают летние веранды перед закрытием кафе. Молодая луна подглядывает за ними из своего уютного гнезда среди дымоходов и крыш.       Тиан запрокидывает голову, вглядывается в медленно темнеющее небо. Морщится — день прошел слишком быстро. Он совсем не успел им насладиться.       Впрочем, с Эммриком всегда так происходит — постоянно недостаточно. Постоянно хочется еще немного — времени вместе, разговоров обо всем на свете или уютного молчания, прогулок плечом к плечу... И совершенно неважно, сколько их уже было на самом деле.       Все равно ему неизменно мало.       Тиан тяжело вздыхает, опускает голову и украдкой бросает взгляд на Эммрика — любуется им, пока он смотрит в другую сторону. Пиджак свободно болтается на его плечах (удивительно, что не падает), ворот рубашки расстегнут, ветер треплет неуложенные седые пряди. Они бесподобно серебрятся в сумерках.       Тиан облизывает пересохшие губы и думает: «Он бы ни за что не позволил себе появиться таким в университете, перед другими преподавателями или своими студентами».       Думает: «Весь этот его расслабленный вид сегодня — только для меня».       Думает: «Господи, помоги».       Атмосфера вокруг — такая спокойная и умиротворяющая, что в голову невольно лезут строчки десятков песен, которые могли бы заиграть сейчас на фоне, будь это не жизнь, а сцена из кино.       Тиан усмехается себе под нос.       Это было бы кино о любви? О, разумеется.       С хорошим концом? Кто знает, но прямо в этот момент, в этой хрупкости и прозрачности венского вечера, ему кажется, что да.       Он даже не замечает, как начинает насвистывать мелодию, покачивать головой в такт ритму в мыслях.       — Душа моя, что такое?       Эммрик подходит ближе, секунда — и его ладонь ложится на плечо. Тиан вскидывает голову, улыбается одними уголками губ.       — Безумно хочется петь, — признается честно.       Эммрик прищуривается, слегка склоняет набок голову. Смотрит на него внимательно и чуть лукаво — фирменный профессорский взгляд.       — Не припомню, чтобы вы когда-либо подавляли в себе это желание.       Тиан приподнимает брови.       — И с чего вы подумали, будто я собираюсь в этот раз?       На самом деле, он правда собирался. Они все-таки на улице, почти в центре Вены — пусть даже необычайно умиротворенной и почти пустой; это не то же самое, что дома, в спальне или гостиной, сидя за синтезатором. Но, если уж Эммрик заметил, если уж сам сказал — как будто предложил поддаться сиюминутному соблазну...       ...то грех не ответить согласием.       Тиан делает глубокий вдох, ерошит волосы, прикусывает губу. Смотрит на Эммрика. Тот ничего не говорит — следит за ним взглядом, ждет.       Что бы такое спеть?       Вечер вокруг них словно требует говорить на языке тайны, на языке, понятном лишь одному из двоих. Тиан прикрывает глаза на несколько секунд. А когда снова открывает — у него уже есть идея.       Он замедляет шаг — почти останавливается, — и поворачивается к Эммрику. Тянет руку, осторожно скользит пальцами по золотым браслетам на его предплечье. Те тихо звенят в ответ на прикосновение — ну прямо-таки идеальный аккомпанемент.       — On me dit que nos vies ne valent pas grand chose, elles passent en un instant comme fanent les roses, — начинает Тиан, распрямляя плечи. — On me dit que le temps qui glisse est un salaud que de nos chagrins il s'en fait des manteaux. Pourtant quelqu'un m'a dit... — он делает паузу, чтобы вдохнуть, одновременно скользит по руке Эммрика вниз, переплетает их пальцы и слабо улыбается, — que tu m'aimais encore, c'est quelqu'un qui m'a dit que tu m'aimais encore... Serait-ce possible alors?       Медленно Тиан ступает спиной вперед, увлекая Эммрика за собой — вверх по узкой улочке, в золотистый ореол света от фонаря.       — On me dit que le destin se moque bien de nous qu'il ne nous donne rien et qu'il nous promet tout paraît qu'le bonheur est à portée de main, alors on tend la main et on se retrouve fou. Pourtant quelqu'un m'a dit... — он набирается решимости и поднимает глаза на лицо Эммрика — и мгновенно тонет в его нежном, изучающем взгляде сверху вниз, в спокойном и умиротворенном выражении, — que tu m'aimais encore, c'est quelqu'un qui m'a dit que tu m'aimais encore... Serait-ce possible alors?       Последние слова он пропевает почти шепотом. И мягко отпускает руку Эммрика. Жадно втягивает носом воздух.       — Очень красиво, — говорит Эммрик; в его голосе проступает легкая хрипотца. — Как это переводится?       Тиан смущенно прикусывает губу.       Честный ответ комом встает в горле. Разум в одно мгновение простреливает почти панический страх, что, если он скажет правду, она обернется вокруг его шеи ядовитой змеей и задушит.       — Это... Да так. Просто песня о быстротечности времени. Ничего особенного.       Эммрик понимающе кивает в ответ, обнимает его одной рукой за пояс и притягивает ближе. Тиан судорожно выдыхает, но не сопротивляется, утыкается лбом в его плечо; ноздри тут же щекочет привычный аромат парфюма — лесные цветы и мох.       — Вы чудесно поете, душа моя, — вкрадчиво шепчет Эммрик ему на ухо. — Но, пожалуйста... — тут он усмехается, и его усмешка похожа на пламя; Тиан вздрагивает. Он думает, что от нее у него на шее обязательно останется ожог. — Ne me mentez plus.