Единственная часть.
5 августа 2025 г., 15:11
Ординатор Ко прогуливался по территории больницы медленными, размеренными шагами, по привычке держа руки в карманах своего докторского халата, хотя те были достаточно малы, чтобы в полной мере уместить ладони молодого мужчины.
Вот уже некоторое время прошло с того момента, как он признался, что видит профессора Ча и сам позволил тому вселиться в своё тело, лишь бы спасти пациента.
Они заключили сделку, что, теперь, Ён Мин не может по собственной инициативе заходить в тело Сын Така, а так же делать то, о чём молодой ординатор не осведомлён.
Это добавило будущему председателю больницы некое чувство безопасности и контроля над ситуацией.
Сын Так устало вздохнул, лениво почесав затылок, думая лишь о том, как хочет завалиться на кровать и проспать хотя бы несчастные 6 часов, вместо привычных 2-4.
Работать в неотложке, оказывается, тоже довольно непросто, да и постоянное одолжение тела для Ён Мина не даётся легко.
Кристал позвала его выпить кофе, а так же, перекусить хоть что-то, заботясь о том, чтобы ординатор Ко не свалился посреди рабочей смены в обморок от недомогания и недостатка сил.
Как только тот собирался завернуть за угол, он услышал тихие шепотки двух уборщиц, которые говорили слегка напряжённо, с нотками раздражения и неодобрения.
Не то чтобы Сын Так любил подслушивать чужие разговоры, но ему показалось странным, что пожилые женщины так сильно не хотели, чтобы их услышали, поэтому, остался стоять у стены, стараясь оставаться незамеченным.
— Я вам говорю, дьявол не смог бы свести с него взгляд, настолько они будут похожи между собой! — произнесла одна из них, неодобрительно покачав головой.
Шатен вопросительно приподнял бровь, пытаясь понять, о ком идёт речь, но несомненно, ему стало интересно.
Почти каждый день он слышит лишь слово "Бог" в этой больнице, но "дьявол" - впервые.
— Ох, что правда то правда, госпожа Ха.
Мне так жаль молодых интернов, которым пришлось работать вместе с профессором, — ответила собеседница, недовольно поцокивая, — Господин Ча буквально все соки из них выжимал и не давал даже проспаться.
Сын Так слегка нахмурился, скрещивая руки на груди, задумчиво постукивая пальцем по своему локтю, пытаясь понять, с чего вдруг по больнице пошли отрицательные слухи об старшем.
— Верно сказано. У господина Ча такой скверный характер, — начала свой ответ светловолосая женщина, — Ходят слухи, что: «он прикажет и ты виноват». — проговорила она, тяжело вздохнув, продолжая двигать шваброй.
Ординатор Ко несильным движением сжал пальцами ткань своего халата, потупив взгляд в пол. Он не по наслышке знает, что они в чём-то правы и с профессором Ча действительно трудно не то что работать, а и разговаривать, но, даже если так, разве кто-то имеет право говорить такие вещи за спиной человека? Тем-более, того, кто сейчас находится в коме, после тяжёлой автокатастрофы.
— Госпожа Ха, вы хоть раз видели, чтобы господин Ча улыбался или смеялся? — спросила она, заканчивая с мытьём пола, переходя на отжим мопа.
Уборщица на некоторое время задумалась, приостанавливая своё вытирание зеркал.
— Сколько лет я здесь работаю - никогда.
Да и если бы господин Ча действительно смеялся, думали бы, что в нём бес. — дала свой ответ Ха, возобновляя свои движения по хрупкой поверхности стекла.
«Да какого ху...» — проскочило в мыслях ординатора, но внезапный звук рингтона заставил его прерваться и резко вздрогнуть от неожиданности.
Уборщицы тут же замолчали и замерли, чувствуя, как их пробила мелкая дрожь, ведь если кто-то услышал разговор, то это могло привести к определённым последствиям.
Шатен, тихо фыркнув, достал телефон из кармана, посмотрев, кто это был.
Ожидаемо, ему звонила О Су Чжон, чтобы спросить, где он пропадает.
Сын Так отошёл на достаточное расстояние от места подслушивания и лишь тогда ответил на звонок.
— Придурок, ты где ходишь? Я тебя тут жду уже минут 10. — послышался раздражённый голос по ту сторону.
— Кристал, ну не будь такой грубой. Я просто был занят. Пришлось резко пойти к пациенту, чтобы поменять тому бинты. — привычно стал врать ординатор, делая преувеличенно жалобный голос.
— Знаю я, как ты там работаешь, лодырь, — послышался вздох, — Ладно, спускайся уже вниз, я жду. — затем, сбросила звонок.
Сын Так сунул телефон обратно в карман, бросая взгляд в сторону, откуда совсем недавно узнал нечто новое об персонале больницы, который, оказывается, любил сплетничать.
Почему-то, ему было неприятно слышать, как профессора Ча поливали грязью, даже если слова, отчасти, были правдой.
Может быть, ему просто мешало чувство восхищения, которое он питал к мужчине.
Как никак, тот был гением, который добился таких успехов ещё со времён простого ординатора, и как мы знаем, многие гении своего рода неприятные люди.
А может, мешала договорённость, которую они заключили. В любом случае, говорить такие вещи, когда человек лежит при смерти и может даже никогда не очнуться - последнее дело.
Миновало несколько дней.
Ординатор Ко решил ничего не рассказывать профессору Ча, иначе пришлось бы лишь выслушать очередную лекцию и это лишь бы испортило настроение.
Сегодня был очередной тяжёлый день для младшего, ведь он был с самого утра на ногах, бегая от пациентов из неотложки до операционной, уступая место умелым рукам Ён Мина.
Необходимые обходы пациентов тоже были в его списке дел, потому что старший активно налегал на Сын Така, говоря, что ему нужно больше практики, больше наблюдений и больше стараний.
Честно признаться, он действительно устал. Как морально, так и физически, но никак не мог показать слабину перед столь строгим и стойким человеком, как Ча Ён Мин.
Если бы это действительно произошло, в нём бы окончательно разочаровались, а слышать слова о том, какой он бесполезный и даже скальпель нормально держать не умеет - не хочется.
Именно поэтому, он держался как мог, но, всегда есть та самая капля, которая доведёт к тому, что всё выльется через края.
— Сын Так, ты вообще следишь за собой? Ты же в ужасной форме. Тебе нужно хотя бы приседать пару десятков раз после окончания операции, чтобы держаться, — привычно начал отчитывать его старший, излучая в своём голосе сплошное недовольство, — А твои руки? Ты совершенно за ними не ухаживаешь. Самое главное для врача - именно они. Ты спасаешь этими руками чужие жизни и если они дрогнут, то...
— Профессор Ча. Хватит. — не выдержав, перебил его младший, чувствуя, как тяжесть слов покоится на плечах.
— А что хватит, Сын Так? Я, по твоему, не прав? — начинал злиться мужчина, бросая на него холодный взгляд.
— Правы, но, можно было и как-то помягче сказать об этом, разве нет? —спросил он, поднимая взгляд на Ён Мина и скрещивая руки на груди.
— Может мне ещё сюсюкаться с тобой? Сын Так, если ты не забыл, ты всё ещё ординатор, а не успешный хирург, поэтому, тебе нужно много практики, иначе, далеко не уедешь, — с лёгким прищуром глаз проговорил тот, явно огорчённый тем, что кто-то перечит ему, — если надо будет, не стой, не спи и...
— Может мне ещё и умереть за вас, профессор Ча? — не подумав, выпаливает шатен, на удивление резко для своего привычного тона.
— Что? — недоумение ярко читается на лице брюнета, когда слышит нечто подобное.
— Вы хотите скорее меня в могилу свести, нежели сами проснуться, — фыркая, произносит Сын Так, со всем недовольством зыркая в упрямые глаза напротив, — Постоянно вы думаете лишь о себе. В прочем, и всё как всегда, — заканчивает ординатор, тыкая пальцем на мужчину, не заботясь о том, что сейчас о нём могут подумать окружающие, увидев эту картину.
— Сын Так, разве ты не понимаешь? Я это делаю для того, чтобы сделать из тебя успешного доктора! — не унимался тот, упорно стоя на своём.
— Вы никогда не примете свою неправоту. Не хочу сейчас разговаривать с вами. — говорит на последок Ко, разворачиваясь и уходя, явно дав понять, что диалог подошёл к концу.
— Сын Так! Чёрт! — крикнул ему в след, тяжело вздыхая.
Прошло несколько дней с того момента, как они не разговаривали. Ён Мин чувствовал незнакомое для него чувство вины, неприятное скрежетание в груди от того, что обидел единственного человека, который на его стороне в столь непростой ситуации. Который понимает его, который помогает.
Сын Так тоже чувствовал нечто подобное.
Только уже от того, что не удержался и высказал ненужное.
Он понимал, что Ён Мину приходится так же тяжело, а может даже вдвойне, ведь он хотя бы находится среди живых и ему есть с кем поговорить, есть куда деться, в отличии от профессора Ча, который вынужден находится в пределах больницы и терпеть несносных призраков, которые постоянно то гоняют его по всей территории, то просят исполнить какие-то просьбы.
К счастью, за это время не потребовалось никаких неотложных операций, в которых должен был участвовать ординатор Ко, ведь с ними прекрасно могли справиться и другие профессиональные доктора Ынсана.
Шатен присел на сиденье возле входа в палату Ча Ён Мина, задумчиво рассматривая стекло двери, нервно сминая ткань своих штанов. Его беспокоил тот факт, что они так и не поговорили с тех пор. Да и старший как будто специально избегает младшего.
Парень услышал звук, который означал, что рядом кто-то присел, но он точно помнил, что никого не было рядом в тот момент, как он пришёл сюда, а из палаты никто не выходил, значит, скорее-всего, очередной призрак человека в коме примостился рядом с ним. Ординатор Ко не стал смотреть, кто это был, придерживаясь своей тактики делать вид, что он обычный человек, который не видит и не слышит ничего необычного. Однако, он явно ощущал на себе пристальный взгляд.
— Послушай, мальчик, очнись, ты от него отвернись. — послышался мужской голос, который явно звучал предвзято.
Сын Так не удержался от того, чтобы слегка прищуриться и бросить мимолётный взгляд в сторону парня на подобные слова, явно догадываясь, о ком идёт речь, ведь он уже видел этих призраков рядом с Ён Мином.
Более того, однажды, они пытались вселиться в его тело, будто он какой-то транспорт. Только вспоминая об этом, его пробивает дрожь от того, что он мог стать жертвой уже не одного придурка, а нескольких. Он продолжил сидеть, не смотря на него, делая вид, будто всё в порядке.
— И, поверь, станешь первым, кто сделал это, гордись. — с насмешкой продолжил свой монолог Ху-Иль, явно наслаждаясь тем, чтобы промыть кости раздражаемому хирургу.
«Почему ты вообще говоришь со мной? Знаешь же, что я не вижу и не слышу вас. Неужели настолько скучно стало?» — напряжённо подумал Сын Так, покусывая внутреннюю часть щеки.
— Знаешь, он хотел бы жить вечно, стать тем, о ком говорят бесконечно. — не унимался брюнет, продолжая жаловаться на мужчину.
«Ну да. Зная профессора Ча, он наверняка хотел бы стать тем, кого все знают как прекрасного кардиохирурга и говорят о нём лишь хорошее», — мысленно согласился ординатор, затем, едва заметно поджал губы, когда вспомнил разговор двух уборщиц, — «Не то что те неприятные слухи».
Ху-Иль недовольно фыркает и скрещивает руки, замечая про себя, что его полностью игнорируют и не замечают, поэтому, он как будто разговаривает сейчас со стеной.
— Чёрт, он же девятый круг ада, так почему ему все рады? — на последок произносит призрак, затем, поднимается и уходит куда-то, явно недовольный тем, что так и не утолил своё желание обсудить ненавистного ему человека.
Сын Так вздыхает, когда тот наконец-то покидает его и слегка расслабляется, откидывая голову назад, на спинку сиденья, устремляя свой взгляд на потолок.
— Просто внутри себя он так несчастен... — тихо шепчет ординатор, прикрывая глаза.
Посидев так ещё некоторое время, младший поднимается со своего места, намереваясь найти старшего и в конце-концов всё обсудить, как взрослые люди.
Удаётся это ему далеко не сразу и "по чистой случайности" он натыкается на уборщицу Ким, которая направляет Сын Така в западное крыло здания.
Там он находит кардиохирурга, который сидел на диване, явно витая в своих мыслях и не обращая внимания на редко проходящих мимо людей.
Ординатор Ко садится рядом, от чего профессор Ча едва заметно напрягается и переводит взгляд на парня сбоку себя.
Они долгое время не решаются заговорить, так и сидя в полной тишине. Не смотря на то, что оба уже довольно-таки взрослые, смелости как у подростка, который хочет признаться в любви какой-то девочке из своего класса.
Первым не выдерживает брюнет, всё таки произнеся фразу, которая ставит шатена в некий ступор:
— Неужели я нашёл в тебе Бога?
— Что? — переспрашивает Сын Так, недоверчиво посмотрев на своего профессора, думая, что не так расслышал.
Ён Мин снова какое-то время молчит, затем, по своему горько усмехается, опуская взгляд вниз, рассматривая собственную обувь, пытаясь отвлечься хоть на что-то.
— Требовал от тебя слишком многого, будто-то ты какое-то всемогущее существо, — наконец ответил кардиохирург, поднимая свой взор на ординатора, повернув к нему голову, — Возможно, я так чувствовал свою свободу.
Ко чувствует, будто у него забрали возможность говорить. Он может лишь тупо смотреть в глаза напротив, пытаясь высмотреть хоть что-то, что укажет на некий способ издёвки над неопытным доктором. Но, к своему удивлению, он видит лишь искреннее сожаление, поэтому, на его лице невольно появляется лёгкая ухмылка, заценив своеобразный способ извинений профессора.
— Рядом с Богом тогда всё можно? — решает поддержать этот странный разговор Ко, слегка наклонив голову набок.
Ён Мин лишь издаёт смешок, больше похожий на вздох, откидываясь назад на руки, высматривая что-то на лице Сын Така.
— Когда Бог твой ложный. — на удивление лёгко произносит хирург, без привычного цинизма в своём тоне.
Сын Так хмыкает, отмечая про себя, что таким профессор Ча нравится ему куда больше.
И именно поэтому, он продолжит помогать ему, чтобы тот очнулся как можно быстрее и тогда, иметь возможность хотя бы обнять того, кто за столь короткий срок стал важен.
