Мальчик-Который-Выжил

Когда Гарри было пять, его тётушка Петуния, высокая женщина с длинной шеей и гладкими блондинистыми волосами, испекла на день рождения её любимого сына Дадли большой шоколадный торт. Он был трёхярусным, и каждый ярус был густо покрыт молочным шоколадом. На самой верхушке красовалась золотая цифра шесть. Шесть голубых свечей гордо стояли на столь привлекательном лакомстве в ожидании, когда же именинник задует их. Гарри смотрел на торт своими яркими изумрудными глазками, и в них сияли искорки. Если бы тёти не было рядом, он, скорее всего, не удержался бы от искушения и набросился на него в ту же минуту. Но она то и дело бродила вперёд и назад, проверяя запеченную курицу в духовке и не забывая подгонять Гарри с приготовлением салата. Мальчик тихо сопел, послушно нарезая овощи. Дядя Вернон, огромный толстый мужчина, похожий на воздушный шар, с красным, заплывшим от жира лицом, пришёл домой к семи вечера. Подарки Дадли подарили ещё утром, но когда отец вернулся, его ждал ещё один небольшой сюрприз. Скоростная красная машинка на радиоуправлении. Он отмахнулся от отца почти сразу же, как увидел её, и быстро побежал в гостиную. Стоит уточнить, что этот мальчишка был также толст, как, вероятно, и его отец в шесть лет. Гарри на их фоне выглядил слишком тощим. Вероятно, так на самом деле и было. Он был слишком худ и мал для пятилетнего возраста. - Здравствуй, дорогая. - дядя Вернон подошёл к жене со спины и поцеловал её своими большими губами в щёку. - Ужин скоро будет готов. - приветливо улыбнулась Петуния, лёгким движением руки призывая мужа сесть за стол. Через двадцать минут всё уже было накрыто, а семья расселась по местам. Дадли торопливо глотал куски курицы, жадно запивая их апельсиновым соком. По одному из его подбордков медленно стекал жир. Дядя Вернон лениво крутил в руке граненный стакан с виски, а Петуния пригубила немного вина. В кухне воцарилась тёплая атмосфера. Гарри съел свою порцию слишком быстро. Тётя всегда говорила, что ему следовало бы есть меньше, поэтому порции всегда были крохотными. Пока дядя говорил что-то про дрели в своей компании, Гарри не сводил взгляда с торта. Он и сам не понял, как его ложка медленно потянулась вперёд и, наконец, зачерпнула столь долгожданную сладость. Но насладиться ей было не суждено. Дадли в ту же секунду завопил, словно резаный поросёнок. Он тыкал в Гарри жирным пальцем, и по щекам его струились фальшивые слезы. - Мама! Он съел мой торт! Он откусил первым! Дальнейшие события произошли слишком быстро и сумбурно. Гарри почувствовал, как его схватили за шиворот. Это были сильные руки дяди. Он кинул его на пол, и мальчик ощутил боль в затылке, перед глазами заплясали звезды. Слёзы сами вырвались из глаз. Дядя что-то кричал про его неблагодарное поведение, но Гарри почти ничего не слышал. Когда через несколько минут, наконец, придя в себя, он все ещё сидел на полу. Тётя уже разминала плечи дяди и бормотала, чтобы он не обращал внимание на поганца, а Дадли развернулся к нему и, слишком довольно ухмыльнувшись, высунул язык. Он потянулся к торту большой ложкой, но угощение в этот вечер никто из них так и не получил. Торт взорвался с громким хлопком. Шоколад запачкал стены, коржи прилетели дяди и тёти прямо в лицо, а шпажка, на которой была закреплена золотая цифра шесть, влетела Дадли в щёку. Он завопил пуще прежнего, а по его лицу потекла красная струйка крови, и Гарри, наконец, улыбнулся за весь этот вечер. ••• Дурсли всегда боялись всё, что было связано с магией. Сестра Петунии Лили, как раз была с ней связана. Когда Вернон и Петуния встретились с её ухажёром Поттером, который творил просто невообразимо отвратительные вещи с помощью своей волшебной палки, они единогласно решили больше не утруждать себя подобными встречами. Но вскоре судьба преподнесла им не самый приятный подарок. А именно годовалого Гарри под их порог. И с тех пор Дурсли совсем не знают покоя. Племянник раздражает их каждым своим шагом. Всплески чего-то странного у него случаются не часто, но метко. Бывало, что во время таких инцидентов Дурсли не раз подвергались настоящей опасности для жизни. Увесистый утюг чуть было не прошиб тёти голову, когда она гладила вещи Дадли, а на дядю Вернона могла упасть люстра. Родственники не любили Гарри всем сердцем больше из-за того, что до ужаса его боялись. ••• Гарри понял, что в доме его не особо любят, уже когда ему было четыре. Он часто лез к тёти на ручки, но она всегда раздражённо отпихивала его в сторону сюсюкая Дадли. Тётя с дядей выделили кузену большую спальню на втором этаже, а Гарри жил в чулане под лестницей. У Дадли было много игрушек, а Гарри доставались его сломанные машинки. Он часто донашивал старые вещи Дадли, несмотря на то, что они были в два раза больше. А дядю Вернона Гарри откровенно боялся. Он был вспыльчив и в порыве гнева мог спокойно зарядить мальчишке подзатыльник или пинок, нередко перепадало и ремнем. Зрение Гарри резко понизилось в семь. Он только пошёл в первый класс, а ему уже прописали очки на - 2 диоптрии. Тётя в тот день долго ворчала на племянника. Он и так мешается под ногами своим присутствием, а теперь он ещё будет тратить их деньги. Вопреки всему, Гарри очки понравились. Они были круглыми, с тонкой чёрной оправой и слегка великоватыми, но, как ему самому казалось, вполне приличными. Он долго не мог наглядеться на них в зеркало. Ему не особо нравилась своя внешность. В обносках Дадли мальчик был похож на скелет. Единственная деталь, которая всегда привлекала его в себе, это длинный размашистый шрам на лбу, чем-то напоминающий молнию. Как-то раз он спросил у тёти, почему он у него. Этот вопрос, видимо, заставил её впасть в ступор. Она сначала побледнела, потом покраснела, а в следующую секунду лицо приобрело какой-то землистый оттенок. - Ты получил его в аварии, в которой твои родители умерли. - отмахнулась от него Петуния, словно от назойливой мухи, а дядя Вернон рявкнул, чтобы Гарри прекратил тревожить их своими глупыми расспросами, иначе он точно использует ремень. В восемь Дадли сломал руку. Гаррри никогда не любил своего кузена. Дадли был ехидным, задиристым мальчишкой, который любил задирать его и дома, и в школе. В классе он был самым крупным, и дети разумно выбирали дружить с ним, нежели враждовать, поэтому Гарри часто подвергался насмешкам. Гарри бежал так быстро, что лёгкие в груди, кажется, пылали пламенем. Его дыхание сбилось ещё несколько метров назад, а ноги были готовы в любой момент подкоситься и повалить его на землю. - Хватайте его! - вопил Дадли сзади. Его жирное лицо раскраснелось. Шрам, оставленный Гарри на его день рождения, начал заметно выделяться. Он вспотел, и бежать, по всей видимости, ему было слишком трудно. Его короткие ножки не бежали, а скорее шли быстрым шагом, и в таком виде он всё больше напоминал Гарри свинью. Впереди него бежали ребята покрепче. Они были более спортивными, и Гарри с ужасом осознал, что получит по самое не хочу, если они все же догонят его, но этого не случилось. Гарри чувствовал, что организм сдаёт. Он уже не бежал, а скорее ковылял, сгибаясь в три погибели. Взгляд цеплялся за несуразный силуэт Дадли, и мальчик с яростью подумал, как было бы славно, если бы этот жирдяй упал на землю и сломал себе что-нибудь. Он ещё сам не успел осознать своих мыслей, как Дадли истошно завопил, хватаясь за сломанную руку. Друзья Дурсля тут же остановили погоню и с тревогой подбежали к нему. Глаза Гарри расширились от удивления. Адреналин все ещё бил из него ключом, сердце выпрыгивало из груди, но от вида белоснежной, запачканной кровью и мясом кости, которая так аккуратно вышла из руки Дадли, он почувствовал себя лучше. Намного лучше. Так лучше, что его губы озарила улыбка. В тот день дядя Вернон отхлестал ремнем его руки. Родственник без объяснений потащил мальчика в гостиную после того, как они приехали из больницы, и, сняв ремень, без каких-либо объяснений сделал это. Гарри подавлял тихие вскрики, представляя у себя в голове картинку сломанной, разорваной костью руки. - Уйди с дороги! - завопил кузен, отталкивая Гарри в сторону так сильно, что, не удержав равновесие, он свалился с лестницы, пролетев несколько ступенек. Тихий хруст был слишком громким в его ушах. Ещё не до конца отойдя от падения, он резко сел. С носа стекла кровавая струйка, но это было не самое страшное. Очки были сломаны. Гарри жалобно всхлипнул и осторожно снял их с лица. Черная оправа была готова разломаться надвое в любую минуту. Дадли громко смеялся. Так громко, что Гарри невольно сравнил его с лошадью. На шум в коридор вышел дядя и пришёл в такую ярость, когда увидел сломанные очки в руках непутевого мальчишки. Пощечина была звонкая, у Гарри заложило уши. Голову откинуло в сторону, кровь из носа потекла сильнее. - Никакой еды, мелкий паршивец! - заголосил дядя, запихивая Гарри к себе в чулан за непослушные короткие волосы. В тот день он так и не смог поесть. Гарри планировал пройти на кухню ночью, когда Дурсли улягутся спать. Он посмотрел на маленькие часы у себя в углу. 00:13 И незаметно раскрыл дверь, пробираясь на кухню на цыпочках. Он проворачивал это уже не первый раз. Его шаги были такими тихими и незаметными, что даже Дадли, который стоял возле холодильника и мог столкнуться с ним нос к носу, если бы резко выпрямился, не услышал его. Гарри тут убежал прочь, зарываясь под одеяло. Сломанные очки, перемотанные клейкой лентой, грустно устремились на тумбочку. Гарри тихо шмыгнул, несколько солёных капель упали на запятнаную белую простынь. Он невольно потянулся к своему шраму, поглаживая его рукой. Это всегда помогало ему успокоиться. Шрам словно был живой. Ладонь от него горела теплом, а иногда Гарри даже казалось, что он пульсирует. В девять лет Гарри окончательно потерял всякую надежду на то, что Дурсли когда-то потеплеют к нему. Он все чаще запирался у себя в чулане, когда заканчивал уборку по дому и читал книги, которые брал из местной библиотеки. Особенно сильно ему нравилось читать фантастику. Там люди могли спокойно колдовать. Иногда Гарри казалось, что он тоже может так. Порой, особенно тёмными и холодными ночами, он долго не мог заснуть и часто прокручивал события, которые произошли с ним за день. Вот тётя подвернула ногу так сильно, что кожа даже немного посинела. А произошло это всего спустя каких-то две, три минуты после того, как она дала мальчику по рукам за его криворукость и неспособность нормально вымыть посуду. Гарри тогда прошипел в сердцах, чтобы она упала, и был приятно удивлён, когда это случилось. А вот стакан с бренди, который дядя Вернон не выпускал из рук, когда схватил Гарри за волосы и с силой потянул их, крича что-то о мочалке на голове. Гарри вновь четырхнулся про себя, и кружка в руках мужчины взорвалась, окрасив пол кухни в красный цвет. А вот и Дадли, который весело подбежал к нему и ударил Гарри в живот, громко хохоча, а уже в следующее мгновение почувствовал, как из двух ноздрей сразу потекла жидкая красная субстанция. Гарри был уверен, все это было не просто так. Он пытался повторить нечто подобное, когда был более спокоен, но толку от этого, кажется, совсем не было. Действительно дельные вещи происходили, только когда он очень злился. В этот период зрение Гарри упало ещё сильнее. Возможно, причиной стало то, что он стал до поздна засиживаться над книгами, подсвечивая текст фонариком. Если бы Дурсли заметили свет в его комнате, сладко бы Гаррри точно не пришлось. Ему было девять, а зрение уже упало до минус четырёх. Вернон долго злился, обсуждал с Петунией, что мальчишку следовало бы сдать в детский дом еще с самого начала, тогда никаких проблем бы не было. Женщина лишь качала головой, бросая злобные, косые взгляды на племянника. Когда он немного расслабившись(не без помощи, алкоголя) притянул Гарри к себе зашкирку, будто маленького зверька, и принялся кричать о том, что точно побьёт его до такой степени, что он и с кровати встать не сможет, если тот вновь что-то сотворит с очками. Гарри впервые попытался совершить "чудо" осознанно. Он думал о том, как лампочка над головой Вернона взрывается, прокручивая этот момент в голове, пытаясь его визуализировать. Злость на дядю подкрепляла его, и лампочка с тихим щелчком взорвалась. В десять Гарри мог осознанно передвигать мелкие предметы. Он очень долго и упорно корпел над этим. Когда однажды из-за злости на тётю тарелка, само собой поднялась в воздух и влетела в стену (за которую Гарри в итоге досталось), именно тогда он решил научиться контролировать это. Сначала он тренировался передвигать пуговицы. Он, кажется, без толку просидел над одной пуговицей три дня, когда на четвёртый она, наконец, сдвинулась немного влево, а в конце недели он уже был способен поднимать её в воздух. После пуговиц двигать мелкими булавками оказалось намного проще, и он освоился за два дня. Самым большим на тот момент предметом был спичечный коробок, и на него ушло целых две недели долго труда. Гарри чувствовал, как после каждой такой тренировки у него слабо болела голова и он ужасно хотел есть. Приходилось пробираться на кухню ночью все чаще, и Дурсли, к ужасу Гарри, даже начали что-то подозревать. После их опасений и подозрительных взглядов мальчику пришлось сократить свои ночные вылазки. Именно тогда кровь из носа стала его постоянным спутником. Чем больше Гарри тренировался и чем более тяжелые предметы передвигал, тем чаще она шла. После трех месяцев тренировок он уже был способен поднять книгу и маленький фонарик по своему желанию. Спустя ещё месяц он заметил, что способен останавливать на ходу мелких насекомых. Это было куда сложнее, чем поднимать невоодушевленные предметы, потому что они всё намеревались вырваться, и Гарри осознал, что если он будет тренироваться ещё упорнее, то, возможно, ему удастся поднять кого-то большего, чем жук или паук. Например, соседкую рыжую кошку. Он следил за ней часами, пока выполнял работу по двору. Было сложно сосредоточиться, делая сразу два дела одновременно, но спустя месяц он с радостью отметил, как остановил кошку в попытке прыжка, оторвав её от земли на несколько сантиметров. Это было всего пару секунд, и у него опять пошла кровь и слегка закружилась голова, но он был собой очень доволен. Кажется, Дурсли не заметили, что в носу у отпрыска все чаще появляется вата, а почти все его футболки в засохших коричневых пятнах, но даже если они и обратили на это внимание, то просто решили промолчать. Переломный момент случился, когда Гарри исполнилось одиннадцать. Во всяком случае, Дурсли считали именно так. Тётя Петуния всё опасалась письма из той ненормальной школы, в которую забрали её сестру в детстве, примерно в том же возрасте. Хотя она всё ещё помнила, что в письме, вместе с которым мальчика оставил у их порога какой-то волшебник, чьё имя она забыла, почти сразу же, просил их ничего не говорить ребёнку о волшебном мире и попытаться воспитать его как обычного человека, тревога время от времени все равно нарастала в её сердце. Вернон пытался успокоить жену, уверяя, что мальчишку они никому не отдадут, но жена впадала впанику лишь при одной мысли, что в их дом могут заявиться эти ненормальные. Но время шло, а письма всё не было. Прошло день рождение Дадли, которое, впрочем, вышло не самым радужным. Отпрыска пришлось взять с собой, потому что соседка, которая соглашалась сидеть с ним, заболела, и Гарри отправился вместе со всеми праздновать. Поначалу всё было тихо. Он плёлся рядом, предпочитая немного отставать. Так было проще. Так Дурсли могли представить, что его вовсе нет. Но когда семья направилась в зоопарк, он опять сотворил то, что Дурсли ненавидели больше всего на свете. Использовал свою магию. Гарри и не думал, что способен разговаривать со змеями. Они всегда нравились ему. Он любил рассматривать их в книгах и пару раз видел во дворе, но ни разу ему не доводилось говорить с ними. В этот действительно прекрасный день ему удалось таки поговорить с одной. День рождения Дадли Гарри ненавидел. В этот день, как сам Гарри думал, тетя с дядей бегали вокруг их любимого сына, словно кто-то засунул им в задницы палки. Они дарили ему так много подарков, что стол буквально ломился от них, некоторые даже стояли на полу. Новый игровой компьютер, новый телевизор, новый игрушечный пистолет, новые диски, новый робот на радиоуправлении. Как только Гарри заметил всё это, он закатил глаза с такой силой, что сам удивился, как его глазные яблоки ещё остались на месте. Завтрак, обед, и конечно же, праздничный ужин готовила миссис Дурсль, но именно Гарри был её подмастерьем и выполнял почти всю грязную работу. С траурным выражением лица он стоял возле плиты, помешивая поджарившийся бекон, и выслушивал, как тётя с дядей пытаются решить, с кем его можно оставить. Одного мальчика оставлять категорически отказывались. Петуния боялась, что он разнесёт дом, и Вернон был абсолютно с ней согласен. Старушка Фигг, их соседка, которая всегда сидела с ним, уехала, и Гарри был безумно рад этому. Он никогда не любил эту старую каргу (так он называл её в сердцах). Женщина имела кучу кошек, которые не очень любили мальчишку, и заставляла рассматривать его все их фотографии в альбоме. Когда в прошлом году она сломала ногу, Гарри даже был рад этому. - Мы не можем взять его с собой, мама! - громко вопил Дадли. Его толстые ладони сложились в кулаки и барабанили по столу. - Дадличик, - успокаивала тетя, помогая распаковывать очередной подарок. - Он будет ниже травы и тише воды, так? - она громко и недовольно рявкнула племяннику. - Так, - не задумываясь, кивнул Гарри, и на его губах расцвела небольшая улыбка. Дурсли никогда и никуда не брали его с собой, и это была отличная возможность хоть немного порадоваться. Когда они все позавтракали и Дадли одел свой новый праздничный костюм, семья направилась к машине. Мальчиков посадили сзади, и Дадли то и дело тыкал и цеплял Гарри всю дорогу. Но даже это не могло испортить его настроения. В худшем случае, сейчас он должен был помогать соседке выносить за котами лоток, а не ехать развлекаться, даже если развлекаться будет не он. Первым делом они направились в кафе. Тётя сама быстро заказала Гарри какой-то салат, не особо вчитываясь в меню, и даже тогда, когда Дадли принесли в три раза больше еды Гарри не чувствовал себя грустным. Совсем наоборот, сидя здесь, он был на седьмом небе от счастья. После кафе родственники купили имениннику шоколадное мороженое в рожке, а Гарри достался лимонный фруктовый лёд. Можно сказать, в тот момент ему просто повезло, Дурсли не планировали покупать что-то и ему, но продавец сам спросил, что будет второй ребёнок. После этого они направились в зоопарк. Гарри впервые увидел настоящего леопарда и кенгуру и невольно заключил, что этот день один из самых счастливых в его жизни. Всё произошло, когда они зашли в отделение к рептилиям. Там было прохладно и темно. Гарри с увлечением рассматривал ящериц и черепах. Когда они подошли к огромному удаву, который спал в своём терариуме и совсем не обращал никакого внимания на упорного Дадли, который бил по стеклу, жалуюсь дяди и тёти, что эта глупая змея не просыпается. Гарри слегка облокатился на стекло, когда кузену надоело, и он, наконец, ушёл донимать какого-то ещё. Змея лениво приоткрыла один глаз. - Он тоже всегда раздражает меня. - прошептал Гарри змее, и она, к его большому удивлению, словно бы встрепетнулась и подползла ближе. - Он слишком толст и глуп. - прошипела змея ему в ответ, и глаза Гарри стали ещё больше от удивления. - Я понимаю, что ты говоришь. - глупо промолвил он, то ли утверждая, то ли задавая вопрос. Ему даже показалось, что змея хихикнула в ответ на его слова. - Ты забавный. Как тебя зовут, мальчик? - Меня зовут Гарри. - он огляделся, замечая, что Дадли не видит его. - А у тебя какое имя? Змея промолчала. Она внимательно смотрела на него своими большими затуманенными глазами, и Гарри невольно прикусил губу, но не от страха, а от предвкушения. Он и не знал, что способен разговаривать со змеями. Другие животные никогда ему не отвечали. - Тот мальчик, что подходил к тебе, это мой кузен Дадли. - Гарри очень хотел продолжить разговор и невольно зацепился за первую попавшуюся мысль и, кажется, непрогадал, змея вновь заговорила с ним. - Если бы он мог попасть ко мне, я бы, не задумываясь, проглотила этого мальчишку. - Гарри невольно представил эту картину, как змея набрасывается на Дадли, обвивая его своим длинным телом, и проглатывает целиком. Настроение значительно улучшилось. - Но если бы это стекло могло исчезнуть, я бы в первую очередь уползла отсюда. - прошипела змея слегка грустно и махнула кончиком хвоста по стеклу. Гарри почувствовал, как сердце в груди защемило от жалости к этой змее, и в его голове закрутились шестерёнки. Гарри умел создавать невообразимые вещи, если он представит, что этого стекла просто нет, возможно, оно действительно исчезнет. Его размышления прервал громкой смех Дадли и такой топот, словно к нему бежал табун слонов. Дадли, не церемонясь, оттолкнул Гарри в сторону так сильно, что мальчик упал на колени и садрал руки. - Папа! Папа, смотри, змея проснулась! - вопил он как резаный, и Гарри, даже не поднявшись, положил на стекло руку и, прикрыв глаза, постарался сосредоточиться. Он мог передвигать вещи и животных по своему желанию, но ему ещё не приходилось заставлять вещь исчезать. Несколько секунд, кажется, ничего не происходило. Дадли что-то бубнел и стучал по стеклу, но Гарри не слышал его слов. Уши заложило, и все ненужные звуки словно отодвинулись на задний фон. Он представил, как стекло под его рукой исчезает, как этой опоры, на которую упирается ладонь, больше не существует. Он шмыгнул носом, что-то горячее и липкое опять поползло вниз по губам, и, потеряв равновесие, Гарри завалился вперед, наконец, открывая глаза. Стекла больше не было. Глаза Гарри буквально горели от радости. Он смог сотворить такое чудо по собственному желанию. Змея подползла ближе, прошипев слова благодарности, и уткнулась головой ему в ладонь в знак своей признательности. Мальчик слышал, как сзади кто-то кричал, работники зоопарка уже бежали к ним, и, не долго думая, змея, махнув хвостом, который зацепил стоящего рядом Дадли, буквально застывшего от ужаса, уползла прочь. Кузен завопил так сильно, словно его кто-то пырнул. Он сломя голову побежал к стоящей рядом Петунии, заливаясь слезами, а Гарри широко улыбался. Вернон буквально вытолкал мальчишку на улицу. Его бледное от ужаса лицо покрыли гневные красные пятна. - Это всё ты, мерзавец! - прошипел он в ухо Гарри и запихнул его на заднее сидение машины. Кровь из носа Гарри остановилась почти сразу же. Несмотря на скверное настроение Дурслей, Гарри продолжал глупо улыбаться, сжимая и разжимая кулак своей правой руки. Дадли больше не приставал к нему. Он сжался в комочек на заднем сидении и дрожал, не в силах прийти в себя. В этот день Гарри досталось с лихвой. Его отлупили по рукам ремнем и заперли в чулан без еды. Гарри знал, что ему следовало бы расстраиваться, потому что дядя вряд ли оставит все так, но он не мог согнать со своего лица улыбку. Дурсли, кажется, ещё никогда не были так злы на Гарри, как после истории со змеёй. Они заперли его в чулане и сократили его прием пищи до одного раза в день. Мальчик быстро понял, что выбраться наружу удастся ещё не скоро, и решил практиковаться. Раз уж ему удалось убрать стекло из террариума, то с маленькими предметами всё должно быть ещё легче, но здесь произошла небольшая заминка. Гарри убрал стекло, но тогда оно попросту исчезло, а мальчишка планировал научиться перемещать вещи в разные места. Таким образом, поначалу у него бесследно исчезли две ручки последней, третьей он все таки решил не рисковать, кисточка для рисования, несколько скрепок, а когда пропала книга, Гарри решил, что так больше нельзя. Он вырвал листы из ненужной тетради и практиковался на них. Поначалу листы тоже исчезали, но примерно через неделю, когда Гарри уже по привычки положил на лист руку и представил его на другом конце кровати, лист действительно исчез и оказался там. Радости мальчика не было предела. Ему стоило огромных усилий заглушить крик, который буквально рвался наружу. Из-за постоянной практики ему все больше хотелось есть, и того единственного раза, когда тётя открывала дверь чулана и ставила на пол тарелку с ужином, Гарри ждал как никогда. Он все чаще чувствовал себя вялым в школе, прятаться от Дадли стало ещё тяжелее из-за постоянной усталости, но Гарри не останавливался. Он был уверен, что ещё на многое способен. Из чулана ему разрешили выходить, только когда начались летние каникулы. К Дадли все чаще начали захаживать его друзья: Пирс, Деннис, Малкольм и Гордон. Любимой игрой этих ребят было, несомненно, докучать Гарри, и он всё свободное время старался проводить на улице. Однажды они правда все таки загнали его в угол и уже было хотели поколотить, но Гарри, к своей огромной радости, провел всё то время за тренировками не просто так. Мальчик и не думал, что ему это удастся. Все эти ребята были достаточно высокие и упитанные. Гарри на их фоне выглядил крайне проигрышно. Когда они прижали его к стене, а Пирс уже сжал ладонь в кулак и замахнулся, Гарри закрыл глаза и сосредоточился, как тогда в зоопарке. Звуки вокруг перестали существовать для него, а Пирса крутануло, и он упал на пол, поранив подбородок. Во всеобщем хаосе Гарри ускользнул прочь, невероятно довольный собой. В июле тётя Петуния отвезла Дадли в Лондон. В этом году он переходил в новую школу, и им нужно было купить фирменную форму "Вонингс". Гарри был безмерно рад этому. В сентябре его должны были отправить в простую государственную среднюю школу, и он больше не будет терпеть Дадали. В тот вечер Дадли гордо маршировал по гостиной в новой форме, а Гарри был готов лопнуть от смеха. Он зажимал рот и отворачивался в сторону, чтобы Дурсли не заметили смех. Форма состояла из темно-бордового фрака, оранжевых бридж и плоских соломенных шляп. Дадли выглядил в ней как хорошо разадетый поросёнок. Единственная вещь, которая искренне раздражала мальчика в этом комплекте, была узловатая палка, которой Дадли так и норовил зацепить Гарри. Петуния разревелась при виде своего уже совсем "взрослого" сыночка, а дядя Вернон весь вечер пил пиво и кричал истории о том, как он сам учился в этой же школе. На следующее утро Гарри зашёл на кухню, чтобы приготовить завтрак, там стоял просто отвратительный запах. Как оказалось, он исходил от огромного бака на плите. Гарри сморщил нос и подошёл ближе, раскрыв крышку. Внутри плавали какие-то сморщенные тряпки. - Что это? - поинтересовался мальчик без особого энтузиазма. - Твоя новая форма. - поджав губы, произнесла тетя. - Она слишком большая для тебя, придётся немного уменьшить. Гарри нахмурил брови. Не удивительно, Дурсли были готовы сэкономить на нём любимыми способами, но сердце в груди отчего-то сжалось. Дядя Вернон и Дадли сидели за столом, и он невольно отметил, как сначала тихо усмехнулся дядя, а следом за ним и кузен. Гарри не спешил идти к столу. Его взгляд приковал бак с тем, что должно было сделать его посмешищем в новой школе. - Я слышал, что в этой школе новичков засовывают головой в унитаз старшекурсники. - подливал масло в огонь Дадли. Выглядил он при этом слишком самодовольно и все продолжал тихо хихикать. Дядя Вернон прокашлился, спрятав за этим действием тихий смешок. Тётя Петуния и сама не скрывала лёгкой улыбки. Она подошла к баку и принялась неспеша помешивать форму. Гарри сжал ладони в кулаки. Так сильно, что ногти до крови впились в кожу. Он слышал их тихие смешки слишком громко. В ушах звенело, и единственная мысль, крутившиеся в голове, была о том, что ни за что на свете он не наденет эти порваные тряпки. Бак на плите подпрыгнул. Вода хлынула вверх, и кипяток окатил Петуния с головы до ног. Женщина завизжала. Кожа её мгновенно приобрела красный оттенок. Она скрутилась на полу, растопырив пальцы. Половник выпал из её рук и с грохотом покатился по полу. Дядя Вернон подорвался с места так резко, что стул, на котором он сидел, упал на пол. Глаза Дадли расширились от испуга, и он вслед за отцом подбежал к матери, а Гарри продолжал стоять в дверях, и улыбка сама озарила его лицо. Вернон помог жене подползти к раковине и принялся обливать её лицо, руки и шею холодной водой. Петуния плакала, не отлипая от ледяной воды. Вернон шептал ей что-то на ухо, чтобы успокоить, а когда отдалился и заметил улыбку Гарри, гнев полностью окутал его. Он схватил мальчишку за шкирку. Мир Гарри перевернулся с ног на голову, когда его уронили на пол, и он проехался спиной по полу несколько сантиметров. Голова больно ударилась о стену, и он застонал. Вернон буквально налетел на него, сжимая руку в кулак, но глаза Гарри озарил недобрый огонёк. Кулак дяди так и не встретился с его лицом. Он буквально завис в воздухе, и Вернон с ужасом уставился на свою же руку. Его маленькие глаза стали слишком большими. Мальчишка поднялся на ноги. Его спина сгорбилась, волосы растрепались, а из носа опять потекла небольшая струйка крови. Широкая, кровожадная улыбка озарила лицо Гарри. Гарри махнул головой в сторону, и это последнее, что успел увидеть Вернон перед тем, как отключиться. Собственный кулак влетел дяди прямо в лицо.