Беспокойство

Взойдя на борт самолёта с отделом первого класса, Тэхён надеялся, что наконец-то может расслабиться и поспать хотя бы половину их долгого полёта до Лос-Анджелеса. Кинув сумку, параллельно замечая одежду, специально выделенную для пассажиров их класса, он хватает её и идёт переодеваться. Уже выходя из кабины туалета, замечает, что Чонгук тоже успел сменить одежду на более удобную для полёта. Как раз в этот момент проходит стюардесса и просит занять места перед взлётом, и он решает, что хватит на сегодня активности — пора отдыхать. Садясь в кресло, он замечает мешочек с гигиеническими средствами и удобствами. Берёт его и вываливает всё рядом с собой, выхватывая из всей этой кучи маску для сна. Устроившись поудобнее, снимает обувь, надевает маску и уже через пару минут проваливается в сон.

***

Проснувшись, он не сразу понимает, где находится, и только сняв маску, осознаёт, что он на борту самолёта, и вероятно проспал уже достаточное количество времени. Посидев ещё пару минут, он решает заглянуть, что же там делает макнэ. Когда уже собирается ровно встать на ноги, висок моментально простреливает колющей болью, и темнеет в глазах. Он пытается устоять, но к общему состоянию добавляется ещё и тошнота, ухудшая возможность ухватиться за перегородку своего места. Он уже едва может стоять на ногах, и когда состояние не проходит, а только набирает обороты, он упускает перегородку из рук. В следующий момент он уже на согнутых ногах сидит на полу, а проходящая мимо стюардесса реагирует на его состояние: подхватывает за локоть и пытается оказать хоть какую-то помощь. Услышав некий шум, Чонгук выдёргивает из одного уха наушник, приостанавливает просмотр и оглядывается в поисках источника шума. Взгляд цепляет стюардессу, что склонилась над мужчиной, чьё лицо находится уже у неё в руках. Тэхён. Его Тэхён сидит на полу, а женщина пытается привести его в чувство, пока лицо того выглядит довольно бледным, а глаза смотрят в никуда. Вскакивая с сиденья и откидывая от себя айпад с наушниками, Чон появляется рядом с Кимом, подхватывает его двумя руками, поднимает и помогает вернуться на место, говоря стюардессе, чтобы та принесла воды и чего-то, что может привести его в чувство. Женщина, стуча каблуками, идёт к месту хранения вещей для оказания первой помощи на борту. Чон же продолжает смотреть на Тэхёна, чьё лицо бледное, но взгляд уже как будто начинает фокусироваться на том, что перед ним возникло ещё одно лицо — родное и знакомое. Макнэ же почти хватается за сердце, когда замечает: на бледном до этого лице, над губой, стекает алая струя крови, растекаясь по пухлым губам. Запаниковав, он начинает метаться вокруг хёна в поисках салфеток — и всё же быстро их находит рядом с сиденьем. Открывая упаковку, он выдёргивает одну, и, чуть замотав уголок, подносит её к носу Тэхёна, вставляет в левую ноздрю и придерживает голову, чтобы та никуда не завалилась, пока хозяин ещё не пришёл в себя. Стюардесса, что до этого скрылась в поисках, снова возникает рядом и сует Чонгуку в руки ватку со спиртом, что поможет привести мужчину в чувство. Тот быстро кивает и отвечает, что ничего страшного уже нет, и он, как его друг, проследит за его состоянием. Женщина с неуверенностью кивает и ретируется после просьбы оставить их вдвоём.

***

N-ное время спустя Тэхен вновь открывает глаза, чувствуя слабость в мышцах и головокружение. Оглядываясь в поисках того, за что можно зацепиться, он замечает Чонгука, что сидит справа от него, что сразу оживляется заметив взгляд и некое движение от себя. — Тэ-тэ, боже, ты в порядке? — с некой долей беспокойства интересуется он. — Ты бы знал, как я перепугался, когда увидел тебя почти в бессознательном состоянии! — младший всё продолжал шептать о том, как он перепугался за него, ласково поглаживая его руку, вложив в свою. — Гук-и, всё хорошо, не стоило так волноваться. В последнее время времени на отдых совсем не оставалось, вот и я не заметил, как сам почти держусь на ногах, — уверяя его, старший слегка сжал чужую ладонь, переплетая их пальцы, тем самым убеждая в своих словах. — Лучше скажи, который час и как долго я был в отключке. Глянув на циферблат часов, что красовались у него на запястье, макнэ сообщил, что уже прошло около семи часов полёта, а в бессознательном состоянии тот был не больше двадцати минут. — Тэ-тэ, ты не голоден? Пить не хочешь? Тебе нужно обязательно поесть и попить, чтобы подкрепиться, — с этими словами он расцепил их ладони, чтобы дотянуться до кнопки вызова стюардессы для заказа еды. — Тебе взять что-то лёгкое? Будешь фрукты и какие-нибудь овощи? Взять выпечку и кофе на десерт? — Гук-и, бери на своё усмотрение. Ты же знаешь, что я буду есть всё, что бы ты мне ни взял, — ответил тот на многочисленные вопросы Чона. — Лучше скажи, тебя вообще не смущает, что вот сидят двое парней и почти обжимаются на одном кресле? А если нас кто-то заметит — что мы будем объяснять им? — Сейчас меня это не волнует. Пусть катятся к чёрту. Моему парню плохо, и я хочу за ним поухаживать! — с некой обидой в голосе сообщил тот. — Но, раз тебя это так волнует, я могу уйти. После сказанной фразы он всё же начал подниматься, чтобы уйти на своё место, но крепкие руки хёна, что ухватили его за талию, не дали уйти с места. — Всё, хорошо. Никто никуда не уходит, но давай устроимся здесь как-то поудобнее. У тебя же был айпад с собой, да? Тащи сюда. Посмотрим что-нибудь вместе, — с искренним энтузиазмом проговорил тот. У макнэ сразу как будто сердечки в глазах появились, когда он посмотрел своему любимому в глаза. — Хорошо, хён. Сейчас вернусь. А ты пока закажи себе что-нибудь, — сказал он, отстраняясь от него, заметив приближающуюся стюардессу. Когда женщина приблизилась к Тэхену, он понял, что это была та стюардесса, что оказывала ему помощь. Она искренне улыбнулась, спрашивая его о самочувствии. — Спасибо вам, сейчас всё уже хорошо. Я хотел бы заказать фруктовый салат и запечённого лосося с рисом и овощами. — На секундочку задумавшись, добавил: — А ещё, пожалуйста, принесите два стакана и лимонад. Выслушав заказ, женщина поклонилась и, ответив, что всё принесут очень скоро, удалилась в проходе. Тем временем вернулся Чонгук, но Тэхен начал возражать, что ему неудобно с ним тесниться на одном месте. Тогда в голове младшего появилась мысль: сам Чонгук сядет на сиденье, а Тэ — сверху, на коленях. — Мелкий извращенец. Только и думаешь о том, чтобы я оказался у тебя на коленях. А что подумает та бедная женщина, что принесёт заказ? — поддразнивал его старший, пока у макнэ уже покраснели уши, и он спешно начал отвечать, что не думал ни о чём таком, а просто предлагал вариант, при котором им двоим будет удобнее. — Гук-и, ладно, садись. Честно, я так устал, что мне уже плевать. Скорее хочу приземлиться и вернуться с тобой в кровать для обнимашек, — прошептал он, наклонившись к покрасневшим ушам. — Даже не думай, что ты сможешь сбежать от меня в эти дни. Мы будем отдыхать и валяться вместе. — А как же хёны? Кинешь их, пока они пишут музыку, и будешь развлекаться со мной? Ну ты и наглый. Ладно, надеюсь, Чимин-и хён не будет дуться. Я обещал с ним сходить в парк какой-то рядом с нашим домом. Он нашёл там семейство кошачьих и каждый день бегает их потискать. — Зачем ему ходить аж в парк, если с нами в доме и так уже есть кот? — Что? Какой кот? — уставился на него младший в недоумении. — Нам же запретили туда пускать или привозить с собой питомцев. — Дурачок. Юнги-хён — наш кот. Большой и ворчливый. Мне Чимин жаловался, что Шуга-хён ноет Намджуну, что Чимин его тащит постоянно в тот парк, но сам же и идёт с ним первым, хотя мог бы просто остаться в доме. — А, ага. Не удивлён. Юнги-хён никогда не умел отказывать Чимину. Пусть даже тот попросит полететь с ним в Африку — я уверен, что он не откажет. — Да. Определённо, — отвечает тот, смотря младшему своими глазищами прямо в глаза. — Что? Почему ты так смотришь на меня? У меня что-то с лицом? — Нет, просто подумал, как же я хочу тебя поцеловать, — улыбнулся тот своей квадратной и ужасно привлекательной улыбкой, зная, как это подействует на младшего. — Так чего думать — действуй, — проговорил Чон уже почти в самые губы, перед тем как они сомкнулись в поцелуе. Казалось, прошла уже вечность с момента, когда они могли вот так спокойно целоваться, потому что вечно занятое расписание Тэхена не давало им передохнуть: то съёмки для журнала W Korea, то реклама Coca-Cola, и встречи со знакомыми — у них совсем не оставалось времени на близость. Наконец, разорвав такой нежный и долгожданный поцелуй, Чонгук не удержался и склонил голову ему на плечо, утыкаясь носом в шею и вдыхая родной аромат. — Тэ-тэ, я так скучал... Обещай, что мы правда будем валяться несколько дней, обниматься и целоваться. Это будет моя компенсация за все те недели, что я не мог насладиться тобой. — Обещаю, Гук-и, — ответил старший почти на самое ухо, а потом отстранился и нежно поцеловал в макушку.